Глава 13

После посещения морга долго скучать нам не пришлось, так что остаток дня мы работали в очередном госпитале, номер которого я даже не запомнил. Лица пациентов стали сливаться в одно бесполое существо разного возраста, но уже понятно, что скоро я и это различать перестану. В памяти откладывались только диагнозы, которые мне пришлось исцелять.

И сидя в корпусе целителей с чашкой кофе в руке, я внезапно понял, что практически не устал за день. Даже ни разу не пришлось ждать восстановления. То ли контроль настолько вырос, то ли просто случаи лёгкие как на подбор, хотя в моменте мне точно так не казалось.

Всеволод Серафимович уже ушёл, сдав наши отчёты, но вокруг хватало целителей. Ночная смена готовилась приступить к дежурству, их было заметно с первого взгляда. Свежие, довольные жизнью лица, чистая и выглаженная форма. Сразу видно, что люди только что пришли на службу.

— Трудный день, ваше сиятельство? — бодрым голосом уточнила Тальникова, без спроса садясь рядом.

Я заметил капли крови на манжете её форменной блузки, выступающей из рукава кителя. На лице тоже проступили следы усталости, но не настолько, чтобы коллега выглядела серьёзно выложившейся.

— Нет, Лада Сергеевна, — покачал головой я. — А у вас, смотрю, были интересные пациенты.

Она проследила за моим взглядом и, заметив капли крови, хмыкнула.

— Инфекционная больница, детское отделение, — даже не попытавшись оттереть уже въевшиеся пятна, равнодушно ответила она. — Хорошо хоть без младенцев обошлось.

— Не любите с ними работать? — так и не сделав глотка, уточнил я.

Тальникова махнула рукой.

— С ними просто морально сложнее, — призналась Лада Сергеевна. — Всё время думаю, что сейчас напортачу, и придётся потом Рогожиной исправлять. Да и опасно, чуть что не так — там же никакой защиты нет. Не хочется стать убийцей по неосторожности.

Я кивнул и сразу вспомнил одиннадцать тел в морге чертановского отделения жандармерии. Тот, кто это сделал, такого страха не имел. А показавшаяся в первую встречу легкомысленной Тальниковой переживает всерьёз.

— Полезное качество для целителя, — озвучил свою мысль я. — Было бы намного хуже, если бы вы ничего не чувствовали.

Лада Сергеевна несколько секунд смотрела на меня внимательнее. Без кокетства и игры её внешность становилась ещё приятнее. Удивительное свойство красивых женщин — как ни посмотри, а им всё хорошо.

— А у вас как день прошёл? — меняя тему, спросила Тальникова.

Я повертел стаканчик кофе в руках и бросил его в урну, так и не притронувшись к напитку.

— Да неплохой день, даже ни разу не устал по-настоящему, — признал я.

— И это вас гнетёт? — уточнила Лада Сергеевна. — Возникло ощущение, что не доработали нормально? У меня такое бывало, казалось, что могла бы сделать больше, а как будто обманула саму себя.

Удивительным образом её слова легли приятнее, чем могли бы. Утренний визит в Чертаново однозначно повлиял на меня не лучшим образом. Впрочем, нужно быть совершенно чёрствой мразью, чтобы не почувствовать ничего, когда какой-то упырь позорит твою профессию, которой ты гордишься и считаешь собственным призванием.

— Да, есть что-то подобное, — кивнул я. — Впрочем, завтра будет новый день, и, зная методы Всеволода Серафимовича, я ещё буду вспоминать сегодняшнюю хандру с тоской.

Лада Сергеевна улыбнулась в ответ искренне, а потом легко поднялась на ноги и поправила юбку.

— Что ж, Иван Владимирович, рада была повидаться, — произнесла она. — Приятного вечера, ваше сиятельство.

— До свидания, Лада Сергеевна, — встав, ответил я.

Тальникова бодрой походкой от бедра направилась к выходу. Оборачиваться коллега не стала, хотя наверняка была уверена, что я смотрю вслед. Я же направился к кафетерию, чтобы взять себе уже не кофе, а просто чёрный чай.

День получился мутным и противным, но это не значило, что стоит грузить себя переживаниями. Трупы в морге уже есть, и никуда не денутся, если у меня испортится настроение.

Вибрация телефона в кармане потребовала внимания, когда я уже выходил на улицу с горячим чаем в руке. Вытащив аппарат, я не глядя принял вызов.

— Корсаков слушает, — проговорил я, прежде чем сделать глоток напитка.

— Привет, Вань, — услышал смешливый голос сестры я. — Ты уже закончил со службой на сегодня?

— Да, что-то случилось? — не скрывая своей подозрительности, уточнил я. — Обычно ты не звонишь мне просто так.

— Ничего, я всего лишь подумала, что если ты закончишь пораньше, сможешь меня забрать по дороге домой, — самым невинным тоном ответила младшая Корсакова.

— А ты где?

Последовала короткая пауза, которая заставила меня напрячься больше, чем при осознании сканирования одиннадцати тел. Подсознательно я ждал, что сейчас Катя скажет, что влипла в какую-то историю, и уже заранее мобилизовал все внутренние ресурсы, чтобы размазать её обидчиков по стенке тонким ровным слоем.

— Я в «Маргарите», — ответила сестра, после чего поспешно добавила: — И я не одна, со мной девочки.

Я тем временем дошёл до машины рода и, кивнув водителю, занял своё место внутри салона.

— Почему мне уже страшно спрашивать, с какими? — немного расслабившись, пошутил я.

— Саша позвала нас попить кофе, — ответила Катя, и я услышал, что кто-то рядом с ней в это время начинает шушукаться.

Воображение тут же нарисовало картинку, как стая хищно улыбающихся девиц смотрит на Катю, которая завлекает меня в эту самую «Маргариту». Кафешка там типично дамская, оформленная в лучших традициях розово-сиропных представлений о том, как должны жить куклы. Бывал я там однажды в детстве, до сих пор помню впечатления.

— Хорошо, сейчас заеду, — припоминая адрес, сказал я. — Минут через двадцать буду на месте.

— Спасибо, Ваня! — радостно воскликнула Катя, прежде чем повесить трубку.

Семён взглянул на меня через зеркало заднего вида.

— В «Маргариту», ваше сиятельство?

— Да, туда. В ад из рюшек и розового цвета.

Водитель коротко посмеялся, и машина тронулась с места. А я уже ощущал на языке приторную патоку, о которой вспоминаешь, стоит только увидеть внутреннее обустройство этого кафетерия. Пришлось даже чаем горьким запивать, чтобы смыть этот вкус.

Выбрала же Строганова место для встречи, чёрт возьми.

Я ещё только подходил к дверям, которые открывал для меня улыбающийся швейцар, а уже почувствовал, как стонет моя поджелудочная железа. От одного приближения к этому девчачьему раю с ароматом сахарной ваты у меня диабет разовьётся.

— Ваше сиятельство, просим, проходите, — проговорил швейцар, не разгибая спины.

Я переступил порог, и меня тут же подхватила сотрудница ресторана. В розовом платье с множеством слоёв, делающих её стройную и подтянутую фигуру похожей на тающее клубничное мороженое.

— Ваше сиятельство, прошу вас следовать за мной, её сиятельство распорядилась встретить вас и проводить, — мягким голосом проговорила девушка.

— Ведите, — с самым обречённым видом кивнул я.

Пока мы шли через общий зал, практически забитый до отказа парочками и стайками девушек разных возрастов, я уже успел надышаться сладким ароматом выпечки, каких-то джемов и почувствовать, что ближайшую неделю я обойдусь без сахара.

Наконец, сотрудница привела меня к отдельному кабинету. Коротко постучав, девушка сначала заглянула внутрь, прикрыв дверь за собой. Не иначе проверяла, в каком виде посетительницы и можно ли запускать мужчину, не уронив чести присутствующих девиц. Полезное дело, мало ли кто и что увидит в чисто женской компании? И девчонкам может плохо стать, и тому, кто лишнее увидел.

— Ваше сиятельство, вас готовы принять, — вернувшись в коридор, сообщила сотрудница. — Прошу вас, проходите.

Конечно, я прекрасно понимал, что просто так забрать сестру, ни с кем не поговорив как следует, мне не дадут. А потому настраивался на долгий разговор.

— Хорошо, принесите мне, пожалуйста, самый крепкий и самый горький чай, какой только найдётся, — проговорил я.

Сотрудница улыбнулась и закрыла за мной дверь, лишь стоило мне переступить порог.

На мне сразу же скрестились взгляды нескольких девиц. Я коротко наклонил голову.

— Добрый вечер, мадемуазели, — проговорил я. — Благодарю за приглашение.

Первой отреагировала Строганова. Узнать её было довольно легко — несмотря на то, что Михаилу Всеволодовичу она не была дочерью, но фамильное сходство было налицо. Она улыбнулась мне, приподняв бокал с игристым напитком. Глаза у Александры Борисовны оставались кристально чистыми, и я без всякого дара видел, что она абсолютно трезва.

Инна Витальевна Никитина улыбнулась мне вежливо, но без особого интереса. И хотя взгляд её оценивал меня по-новому, однако она умела держать его за семью замками, не давая увидеть больше, чем она позволяла. Перед ней стояла пустая вазочка с растаявшим клубничным мороженым на дне.

Маргарита Ивановна Ростова смотрела теплее остальных, обнимая пальцами кружку с чаем. Чёрный густой напиток практически наяву распространял аромат, отпугивающий местную патоку. Ещё один плюс моей бывшей однокласснице.

А вот сестрёнка, окружённая несколькими блюдцами с разными пирожными, взглянула на меня, чуточку смущаясь.

— Иван, — обратилась ко мне Катя. — Устраивайся, мы скоро закончим и поедем домой. Я же не оторвала тебя от дел?

Я улыбнулся в ответ, подходя ближе к младшей Корсаковой, и заговорил, только устроившись на мягком пуфике по другую сторону от баррикады из пирожных.

— Для любимой сестры у меня всегда найдётся время, — произнёс я. — И я всё равно уже заказал себе чай.

— Правильный выбор, — легко кивнула Ростова. — В таком месте именно с него и нужно начинать.

— Шампанское тут тоже недурное, — пожала плечами Строганова. — Вы вот, Иван Владимирович, какое предпочитаете?

Никитина приподняла бровь, ожидая ответа. Она-то прекрасно знала, что я не любитель выпить. Александра Борисовна же кидала мне подачу, позволяя войти в беседу непринуждённо. Здесь, в этом царстве рюшек и патоки, говорить о крепком алкоголе вроде коньяка, рома или водки — самое то для мужчины. Эдакий спасательный круг, за который можно вцепиться, чтобы ни в коем случае тебя не сочли сладкоежкой.

— Предпочитаю не тормозить мозг, а разгонять его, Александра Борисовна, — ответил я. — Так что вместо алкоголя — кофеин. Я головой работаю, мой дар на неё завязан. И лишняя капля алкоголя может стоить кому-то жизни, а мне выгорания. Так что я, как и всякий разумный одарённый, не люблю выпивку. Но если говорить именно про выбор горячительных напитков, то предпочитаю глинтвейн. Особенно зимним холодным вечером.

Строганова с самым серьёзным видом кивнула.

— Какой неожиданный выбор для человека, которого все считают примером мужественности, — как бы между делом отметила она. — Вы во всём такой необычный, или только в том, что касается вкуса к алкоголю?

Весьма тонкий заход на то, что в моём вкусе не абы кто, а будущая государыня. Самое время распушить хвост перед собравшимися. Но какой в этом смысл, если трое из них меня прекрасно знают?

— Обычно я предпочитаю классику, — ответил я. — Она не стареет каждые полгода и не выходит из моды. Именно поэтому она становится классикой.

Никитина улыбнулась уже теплее.

— Какой хороший ответ, Иван Владимирович, — произнесла она. — Я будто снова в гимназии оказалась. Там вы тоже всегда давали преподавателям хорошие ответы.

Мне оставалось только руками развести.

— Виновен, Инна Витальевна.

В этот момент в дверь аккуратно постучали, и по разрешению Строгановой официантка в пастельном переднике внесла пузатый фарфоровый чайник и блюдце с чашкой для меня. Сразу было заметно, что это — мужская посуда. Слишком топорно грубая работа, как будто мастер, который её ваял, стремился добиться гротескной мужественности.

— Ваш чай, ваше сиятельство, — произнесла девушка и наполнила для меня чашку. — Ещё что-нибудь?

Я оглядел женское общество, взглядом предлагая заказать что-то ещё, но все уже взяли себе то, что хотели. Так что официантку мы отпустили. И я даже успел сделать первый осторожный глоток, подозревая в чашке наличие килограммов мёда или сахара, прежде чем разговор начался всерьёз.

— Ваша сестра похвасталась, что вы изрядный романтик, ваше сиятельство, — произнесла Строганова. — Не расскажете, как прошло ваше свидание с её императорским высочеством?

Я приподнял бровь, и Александра Борисовна тут же уточнила, чтобы не выглядело так, будто она лезет в мою личную жизнь:

— Как вам пришла в голову эта идея? — спросила она. — Мне просто интересно, о чём нужно заставить думать своего молодого человека, чтобы он совершил поступок, подобный вашему.

— Да, — вставила Ростова, мечтательно глядя в потолок. — Нам крайне любопытно, Иван Владимирович.

— Девочки, — посмотрев по очереди на обеих с осуждением во взгляде, обратилась к ним Никитина. — Дайте его сиятельству хотя бы чая попить.

Я коротко посмеялся. Инна Витальевна не давала мне соскочить с темы и просто проявляла вежливость, как положено потомственной аристократке. Что ж, раз им нужны такие подробности, почему бы и не рассказать о технической стороне вопроса.

— Для начала, — не выпуская чашку из рук, произнёс я, — я выяснил расписание её императорского высочества. Затем запросил у её охраны, как вписать в него свидание. Разумеется, всё это было сделано не по щелчку пальцев, и пришлось готовиться заранее. А уже получив одобрение гвардии Долгоруковых, которая и несёт службу по охране её императорского высочества, я сделал пару звонков и арендовал кинотеатр.

Девицы переглянулись с улыбками.

— Да уж, подняли вы планку, Иван Владимирович, — признала Никитина. — Теперь столичным молодым людям придётся не только тратить родовые деньги — это большинство умеет с рождения, а делать это грамотно и по-мужски красиво.

— Вот такой у меня брат, — с самым довольным видом прокомментировала Катя и потянулась к одному из пирожных, стоящих вокруг неё.

Я улыбнулся, взглянув на сестру.

— А как на это отреагировала её императорское высочество? — спросила Строганова. — Вы ведь её не предупреждали. Наверное, ей было очень приятно?

Улыбка на моём лице сама собой изменилась. Потому что я вспомнил, как на самом деле восприняла наш визит в кинотеатр Дарья. И сразу же почувствовал вкус её губ, который изучал почти два часа, что мы провели в пустом зале.

— Она была искренне благодарна, — деликатно ответил я. — А подробности, уж простите, останутся между нами… И охраной правящего рода, которая не сводила с нас глаз всё это время.

Съезд клана Долгоруковых .

Виктор Павлович устало откинулся на спинку кресла, держа в руках отчёт. Съезд ещё даже до середины не дошёл, а перед глазами уже буквы расплываются. Требовалось отдохнуть, перевести дух. Управлять правящим кланом, де-факто являясь его главой — та ещё морока. Даже у самых преданных и ответственных людей бывают недопонимания и перегибы, которые нужно разбирать именно великому князю.

Отложив документы, он открыл служебную записку жандармерии и быстро проглядел короткое сообщение. Этот текст дался очень легко, потому как был краток и максимально сух. Невские окрутили Шаховских, чтобы получить приглашение для Игоря Ивановича. Князья решили побороться с Долгоруковыми?

Холодно усмехнувшись, Виктор Павлович переслал записку племяннице. Пусть будущая императрица тоже посмотрит, какие интриги крутят ради того, чтобы оказаться в её тёплой постельке. Глядишь, посмеётся. Ну или поймёт, насколько ей важно держать Корсакова при себе.

В конце концов, Ивану никто не врал — остальные претенденты гораздо хуже.

Посидев ещё несколько секунд в полной тишине, Виктор Павлович взялся за телефон и набрал нужный номер.

— Добрый вечер, Михаил Всеволодович, — проговорил великий князь. — Окажешь правящему роду небольшую услугу? Говорят, в следующее воскресенье Невские будут у Шаховских агитацию проводить. У тебя ведь наверняка есть подходящий человечек на примете, который сможет туда попасть? Хотелось бы переговорить с ним перед тем, как он соберётся на приём. Дать правильные инструкции и развеять возможные иллюзии, раз общество так на них ведётся.

Уже позднее, положив трубку, Виктор Павлович ещё раз взглянул на служебную записку. Отдых был закончен, какое-никакое развлечение получено. Теперь нужно было возвращаться к работе.

Российская империя сама собой править не может.