34. Ева

Из головы не выходит то, что рассказал Роджер. О том, что увидел своего отчима живого и, наверное, здорового. Неужели это правда? Я не так много знаю об этой истории, но достаточно, чтобы понимать — это может закончиться бедой. Ведь ясно, что Роджер так просто не успокоится. Слишком сильная боль гложет изнутри. И от этого осознания так страшно, что ноги дрожат.

А если в этот раз всё закончится гораздо хуже? Если с Роджером что-то случится? Гоню от себя эти мысли, потому что думать об этом невыносимо, до дрожи, до головокружения. И самое ужасное, что я ничего не могу с этим сделать, не могу помочь Роджеру избавиться от этого груза ненависти и боли, который тянет его на дно.

Мне надо с кем-нибудь об этом поговорить, кто знает Роджера лучше меня, кто сможет как-то на эту ситуацию повлиять. Или просто выслушает и поймёт. Одной мне трудно.

— Извините, — хлопаю по обивке водительского сидения и ловлю в зеркале удивлённый взгляд таксиста. — А вы можете меня в клуб “Бразерс” отвезти?

Идея в голове сформировалась как-то молниеносно, но, озвучив её вслух, пугаюсь. Вдруг делаю что-то не так, и мне там будут не рады?

— Что в этом месте забыла такая хорошенькая девушка? — передёргивает плечами, но машину разворачивает.

— Неважно, — отмахиваюсь и отворачиваюсь к окну. Нет никакого желания отвечать на дурацкие вопросы, ответы на которые никого не касаются, кроме меня.

Таксист хмыкает, но больше ничего не спрашивает и это к лучшему. К чему все эти разговоры, если так муторно на душе? Только настроение портить.

Иногда судьба сталкивает лбами людей, у которых не было ни единой причины встречаться. Но вдруг, совсем неожиданно они становятся близкими настолько, что уже и не разорвать ту призрачную нить, так внезапно натянувшуюся между ними.

Я не могу сказать точно, когда поняла, что люблю Роджера. Тогда, когда он водил меня на экскурсию по трекам, а потом держал крепко в своих объятиях, не давая удариться в панику из-за глупого лихачества Артёма? Или когда приехал по первому зову? А может, когда впервые поцеловал? Не знаю, да мне и неинтересно. Но чувство это, наполняющее светом и теплом изнутри, не даёт опустить руки. Ради него, ради того, чтобы смог оставить боль в прошлом готова рискнуть очень многим. Всем.

— Приехали, — говорит таксист, отвлекая от размышлений.

Протягиваю данную Роджером купюру, и, получив сдачу, выхожу на улицу возле байкерского клуба. Несмотря на обеденное время, на парковке сияет хромированными деталями с десяток мотоциклов. Наверное, не стоило сюда приходить, но мне противна мысль сидеть, сложа руки. Надо попытаться хоть что-то сделать. Пусть и без особой надежды.

Открываю тяжёлую входную дверь, молясь про себя, чтобы Викинг был на месте. Вряд ли он помнит меня, но мне очень нужно поговорить с ним. Потому что это важно.

— О, какая девочка, — говорит высокий мужик с длинной светлой бородой чуть не до пупа, преградивший мне путь.

Он примерно одного со мной роста — чуть выше ста семидесяти, но его широкая грудь и внушительное пузо делают его визуально почти гигантом. А ещё у него липкий масленый взгляд и мерзкая ухмылка на губах.

— Извините, я очень спешу, — пытаюсь придать голосу железную твёрдость, но поджилки трясутся, от чего не знаю, на сколько ещё хватит моей выдержки.

— Да прекращай! Посиди с нами, отдохни.

Делаю шаг в сторону, а он протягивает руку и резко хватает меня за запястье.

Настолько отвратительно чувствовать на своей коже прикосновения влажных от пота пальцев, что не сразу прихожу в себя. Мужик тем временем тянет меня на себя, но я упираюсь пятками в пол, чтобы избежать этой участи — быть пойманной в сеть чужих рук.

— Отпусти, — шиплю, вырывая руку. — Я буду кричать!

— И что, думаешь, сильно поможет? — Наклоняется ниже и меня окружает прогорклый аромат застарелого перегара и пота. Адский коктейль, от которого тошнота моментально подкатывает к горлу. — Пойдём, милая, я ласковый, если будешь хорошо себя вести.

Господи, какой козёл! Но это я тогда, в тёмной подворотне растерялась, сейчас-то я на таком пределе, что лучше не доводить ещё больше, а то может случиться беда.

Открываю рот и ору, что есть мочи, у самой уши закладывает. Воплю протяжное “а-а-а” на одной звонкой ноте, срывая голос. Мужик отпускает меня и отшатывается, а я сползаю по стене, зажмуриваюсь и закрываю уши руками. Только попробуй, упырь, сунуться ко мне, только попробуй.

Не знаю, сколько воплю, точно меня ножом пырнули, но всё-таки силы не бесконечны, и в итоге выдыхаюсь. Открываю глаза, поднимаю голову, готовая в любой момент продолжить ультразвуковое насилие. Если надо и драться могу, я много, на что способна, если меня довести хорошенько.

— Больная на голову, — выплёвывает мужик, презрительно морщится и уходит.

Отлично, действенный метод.

Оглядываюсь по сторонам, и понимаю, что никто будто бы и не заметил сцену, только что разыгравшуюся в помещении клуба. Наверное, завсегдатаи ко всему привыкли, закалённый народ. Сердце в груди отчаянно колотится, и я понимаю, что мне срочно нужен кто-то, способный помочь найти Викинга и не попасть в ещё какую-нибудь беду. Так легко уже могу не отделаться в следующий раз. Осматриваю зал и нахожу взглядом официанта — юношу не многим старше меня. Стремительно направляюсь в его сторону, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть мерзкую рожу того придурка.

— Извините, — окликаю официанта, а он, завидев меня, расплывается в профессиональной улыбке. — Столик нужен? Или кого-то потеряли?

— Скажите, пожалуйста, начальник ваш на месте?

Парень окидывает меня странным взглядом с головы до ног, а улыбка его становится не столь лучезарной.

— Да.

— А можно мне его увидеть? Мне очень нужно!

Не знаю, за кого он меня принял, но во взгляде читается искреннее удивление. Наверное, не такие барышни, как я, нравятся его шефу, но объяснять что-то нет ни сил, ни желания.

— Можно его увидеть? — напоминаю о себе, а парень неопределённо пожимает плечами.

— Вон он, — указывает рукой куда-то в сторону, а я слежу за порывистым движением. — Бдит на посту.

Издаёт смешок и быстро уходит, оставив меня одну. А я смотрю туда, куда он указывал и правда замечаю Викинга, стоящего на небольшом возвышении и внимательно оглядывающего зал.

Он явно меня не замечает, а орать как-то неприлично. Подхожу ближе и размахиваю руками, чем привлекаю внимание, кажется, абсолютно всех, кроме того, кто мне нужен. Ну, что за гадство?!

—  Викинг! Здравствуйте! — повышаю голос, и он всё-таки смотрит в мою сторону. — Это я, Ева. Вы меня помните?

Его брови удивлённо ползут вверх, а в серых глазах застыл немой вопрос. Кажется, всё-таки вспомнил меня, ура! Иногда хорошо быть такой приметной.

Он скрывается в двери за спиной и через некоторые время появляется рядом.

— Что случилось? — Он кажется взволнованным, а я теряюсь, потому что мой приход сюда кажется таким глупым.

Что я здесь забыла? Что скажу? “Мне кажется, что скоро случится беда” — это?! Бред какой-то, в самом деле.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю, не отводя взгляда, потому что уверена, с этим человеком не нужно увиливать. Слишком грозным кажется, такой высокий и почти ледяной. Может быть, только такое впечатление производит, но пока мы очень мало знакомы, чтобы понимать его.

— Пошли, — кивает, окидывает зал пристальным цепким взглядом и, развернувшись, идёт к двери рядом с барной стойкой. Бармен с тройным усердием принимается натирать бокалы, а у меня от волнения кожа покрывается испариной.

Когда Викинг (интересно, мне можно его так называть? А на “ты” или на “вы?”) проводит по длинному коридору в самый конец, открывает тёмную деревянную дверь, попадаем в просторный и довольно дорого обставленный кабинет. Здесь уютно, хоть хозяин отдаёт предпочтение минималистическому стилю. Зато просторно.

Божечки, о чём я думаю? О чём угодно, только не о дурацкой цели своего визита. Так, нужно собраться и срочно!

— Присаживайся, — указывает рукой на диван, и я покорно следую его просьбе. — Пить что-нибудь будешь? Кофе, чай, лимонад, может быть?

Мне хочется сказать, что с удовольствием выпила бы что-нибудь покрепче, но молчу, лишь отрицательно качаю головой.

— Ну, как хочешь, — пожимает плечами и усаживается на край стола. — Зачем пожаловала? И как тебя Роджер одну, сюда отпустил?

Он улыбается, но в глазах настороженность и сотня вопросов.

— Он не знает, что я здесь.

— Да? Мне тоже ему не говорить?

В его вопросе сквозит ирония, а я краснею, потому что, возможно, он меня вообще неправильно понял. Вдруг подумал, что влюбилась в него и сейчас буду на секс нарываться всеми доступными средствами? Ой, мамочки.

— Я хотела о Роджере с вами поговорить, — начинаю, потому что откладывать дальше нельзя. — Я очень волнуюсь.

Он молчит, только смотрит на меня странным взглядом, в глубинном смысле которого не разобраться.

— Вы вот с ним подрались, я знаю. И знаю из-за чего…

— Роджер тебе доверяет, я смотрю. — Его усмешка наполнена горечью, но вдруг Викинг морщится и касается пальцами уголка губ, где виднеется заживающая рана.

Да, всё-таки подрались, печально.

— Мне хочется верить, что да, — говорю, потирая ладони друг о друга.

— Так о чём ты конкретно волнуешься?

— О том, что Роджер будет искать отчима и…

Не могу закончить фразу, потому что высказанное уже назад не спрятать, слова не проглотить.

— ...убьёт его, да?

Киваю и принимаюсь наматывать на палец прядь волос, чтобы унять дрожь. Не хочу думать о самом плохом исходе, но и не думать не могу.

Викинг долго молчит, и взгляд его обращён куда-то вглубь себя. Не знаю, о чём он думает, но понятно без слов: мысли эти — не из приятных.

— Ева, я очень хорошо знаю Роджера, — говорит тогда, когда уж почти отчаялась что-то услышать. — Может быть, даже лучше себя самого. Он всегда был очень жёсткий и решительный, мало интересовался чужим мнением и делал только то, что хотел сам. С ним сложно, но с возрастом стал чуть мягче. И умнее. Он не будет делать резких движений, но гарантий дать никаких не могу.

— То есть думаете, уговорить оставить это в прошлом не получится?

Викинг хмыкает, поднимается на ноги и направляется к небольшому бару, расположенному рядом со столом. Достаёт бутылку коньяка, стакан, наливает немного и одним глотком осушает. А я жду, что ещё скажет.

— Меня он не послушает, не после того, что узнал. — Викинг морщится, словно воспоминания о недавних событиях сильно ранят. — Знаю, он с отцом сегодня должен встретиться… там тоже тухло, уверен в этом. Не тот уровень доверия. Может быть, Карл смог бы вразумить, но он уехал по делам своего клуба, так что тоже мимо.

— Но нельзя же просто ничего не делать и ждать, что всё само собой рассосётся! — выкрикиваю, теряя терпение, а Викинг окидывает меня заинтересованным взглядом и криво улыбается.

— Не волнуйся ты так, девочка, — просит, возвращая бутылку и стакан на место. — Я не говорил, что не стану ничего делать. Но помнить о том, что все попытки повлиять на Роджера окажутся, скорее всего, бесполезны необходимо.

— Ясно.

— Вот смотрю на тебя и понимаю, что именно тебя рыжему чёрту всю жизнь и не хватало.

Раскрываю рот, чтобы что-то на это сказать, но понимаю, что в голове ни единой связной мысли, а Викинг продолжает:

— Столько отваги и самоотверженности ради него, просто нечто.

Сижу, сцепив руки в замок на коленях, и молчу, а Викинг тихо посмеивается, достаёт сигарету и закуривает.

— Роджер простит вас, — говорю наконец, а Викинг удивлённо смотрит на меня сквозь завесу табачного дыма. — Уже простил, наверное, просто пока не может сказать об этом.

— Знаешь, тогда мне казалось очень правильным решением соврать. Ха, в семнадцать так легко жить в долбанном чёрно-белом мире и верить в непогрешимость всех решений.

— А почему потом не сказали?

— Потом? — задумчиво переспрашивает, выпуская в охлаждённый кондиционером воздух струю серого дыма. — Сначала боялся повторения истории, потом как-то не до того стало. Грёбаная жизнь рубила нас всех топором, только уворачиваться успевай. Да и казалось, что всё давно в прошлом. Но вон оно как вышло.

— Правда рано или поздно всегда выплывает на поверхность, — замечаю, а Викинг кивает. Запускает руку в волосы, ерошит их на затылке, а я слежу за его движениями, надеясь, что, может быть, снова скажет что-то важное.

— Умная девочка, — смеётся, но в звуке этом ни грамма веселья. — Может, всё-таки выпьешь что-нибудь? У меня кола есть, минералка. Выбирай!

И как угадал?

— Давайте колу, — смеюсь, а Викинг улыбается, достаёт банку из маленького холодильника и протягивает мне прохладный напиток.

— И, Ева, прекрати мне выкать. Я не такой старый пень, как может показаться. Я даже на месяц моложе твоего любимого.

Чуть не давлюсь колой, а Викинг смеётся, глядя на меня.

— Знаешь, когда Роджера посадили, я следил за его отчимом. Кровь кипела, хотелось справедливости и возмездия, но он быстро пропал с радаров, чувствовал, наверное, погань, что его ждёт, если из города не смоется.

Сжимаю в ладонях холодную банку, а сама впитываю каждое слово. Боюсь спугнуть нечаянную откровенность.

Викинг — непростой товарищ, но он доверяет мне и это дорогого стоит.

— А теперь Петрушка Малахеев снова в городе, и хрен поймёшь, чём это всё закончится.

Викинг потирает лицо ладонями, а я, сама не знаю, зачем запоминаю имя и фамилию Урода.