Глава 11

Поиск подходящих клиентов был сложным. Действовать нужно было осторожно и аккуратно, да и вообще каждый раз это была авантюра с непредсказуемым результатом, но именно это Кощею и нравилось. Своровать боярскую дочку, купеческую или даже десятую дочь какого-нибудь царя – всегда пожалуйста! Он отточил мастерство, разыгрывая целые спектакли. Появилась репутация. Правда, несколько странная. Вроде как грозный колдун Кощей, но в то же время полный неудачник. Всех девиц спасли влюбленные женихи. Кощею и самому было интересно, сколько еще продержится. Да и чем потом заниматься? Любое занятие казалось скучным, кроме колдовства. И вот беда, как раз к нему способностей-то и не было. А ведьм он многих знал, и все как одна твердили – простой ты человек. В очередной раз об этом ему напомнила старая ведьма, живущая в соседнем царстве. К ней заглянул прикупить зелий да узнать, не нужно еще кому с невестой помочь. – Богданушка, соколик мой, – старая ведьма, шаркая ногами, ходила по комнате, – ну нет у тебя дара колдовского. На вот, кваску испей. Сама делала. – Совсем-совсем? – как ребенок, ждущий чуда, спросил Кощей. Разом ополовинив кружку с квасом, отставил ее, ожидая ответа. Хотя и так знал, что ему скажут. – Да на кой он тебе? – ведьма выставляла склянки на деревянный, грубо сколоченный стол. – Столько от него забот, тьфу просто! Ну чего пригорюнился? Чужих невест воруешь, молодым помогаешь, так себе бы присмотрел. Ты парень видный да ладный. Красавец, а еще грамотный. Присмотри себе девку ласковую, хозяйственную, да живи и радуйся. Детишек настрогай. Кощей, откинувшись на бревенчатую стену, громко расхохотался. Чуть с лавки не упал. – Ты что, старая, говоришь? Какая мне жена? У меня ни рода нет, ни дома! Да и зачем она сдалась? Скандалы устраивать да пилить станет. Я парень вольный! Куда хочу – туда хожу, никто мне не указ. – Эх, соколик, – тяжко вздохнула ведьма. – Упертый ты! Зря не слушаешь, я плохо не посоветую. Дом купишь. Чай не три медяка за свои услуги берешь. – Ты с тех медяков свою серебрушку получаешь, – напомнил Кощей. – Так что держи язык за зубами. Лучше скажи, что там? – Да ничего, – раздраженно махнула рукой ведьма. – Нет у тебя дара. Нет! Да и поздно уже ему проявляться. Иного ответа Кощей и не ожидал. – Заказчики есть? – Кощей допил квас и протянул ведьме кружку. – Никому услуги не нужны? – Да нет пока, – ведьма, прищурив правый глаз, пересчитывала пузырьки. – Ненадежный бизнес у тебя. Ох, ненадежный! – А то я сам не знаю, – хмыкнул Кощей. – Квасу еще нальешь? – А чего не налить? – схватив кружку, ведьма поковыляла к закутку с бочкой. – Хороший квасок. По рецепту семейному. Дочка такой в своей харчевне ставит. Так три бочки в день уходит! Знатный квасок! Знатный квас Кощея не интересовал. Жажду утолил и ладно. Дельце бы не помешало провернуть, и в отпуск уйти. Как назло, здесь в его услугах сейчас нужды нет. Идти дальше или уже в замок? – Богданушка, а давай я за тебя похлопочу? – не унималась ведьма. – Я всех знаю. Сосватаем тебе хорошую девку. Все честь по чести будет. А работать можешь у моей дочки в харчевне. Потом народ привыкнет, чем другим займешься. – А ты мне уже и невесту приглядела? – с усмешкой спросил Кощей, а ведьма глаза отвела. Точно – присмотрела. – Я уж сам как-нибудь. Благодарю за квас. Поднявшись с лавки, Кощей сложил в суму пузырьки и отсчитал плату. – Благодарю за помощь, – не забыл поклониться, – и за гостеприимство. Пора мне. Хочу засветло до города дойти. – Не забывай меня, старую, Богданушка, – ведьма трижды расцеловала его в щеки и обняла. – В добрый путь! Пополнив запасы необходимых порошков и зелий, Кощей пошел в город. По пути всегда можно попроситься доехать на телеге. От монетки еще никто не отказался! В городке со смешным названием Пыжма нашел постоялый двор. Поживет с недельку, его тут никто искать не будет. Может, кто к ведьме с любовными проблемами зайдет. А пока нна ярмарку сходит, послушает, что говорят и дошли ли слухи об очередном промахе Кощея. Эти плетни его забавляли. Народная молва сильно приукрашивала. Сам удивлялся, как, оказывается все было! Толкался Кощей по ярмарке, поедая баранку. Как же в детстве ему хотелось баранок! Невыносимо, до слез. И раз спер одну. Старшие дети увидели и родителям донесли. Долго потом еще спина заживала после вожжей. – А кому сапоги новые? Давайте, добры молодцы, удаль свою покажите! Кто на столб влезет да сапоги снимет, тот в них и уйдет! Кощей поднял взгляд на вершину столба, где были привязаны сапоги. Они ему не нужны были, но почему бы не развлечься? Он вышел в круг и стянул рубаху, чем вызвал слаженный девичий вздох. Потом стянул свои сапоги и подошел к столбу. Поплевав на руки, подпрыгнул и ухватился. Столб был гладки-гладкий, но масло уже впиталось, да и другие обтерли. Так что лезть было вполне сносно. Под подбадривающие крики долез до вершины и сорвал сапоги с веревки. – Не мой размерчик, – с сожалением констатировал, осмотрев их. – Размер не подходит! – крикнул толпе и повесил сапоги обратно. Ух, какой шум поднялся на это! Любо-дорого! Спустившись, Кощей оделся и нырнул в толпу. Повеселил народ и хватит. Пора бы пообедать. А пообедать ему дали. Кощей нашел приличный трактир и заказал себе еду. Но не успел съесть и половины, как к нему подсел тощий мужичок с бегающими бесцветными глазками. Мужичок был весь какой-то мелкий, узкие плечи, руки как у ребенка, мелкие черты лица и острый нос. Ну очень похож на крысу. Такие вот делают пакости втихую, а в лицо всегда улыбаются. Одет был мужичок дорого, держался надменно. Еще бы, у него за спиной торчали два молодца-мордоворота явно с недобрыми намерениями. – Богдан Тощий? – неприятным голосом спросил мужичок. Кощей скривился. Детское прозвище стало его фамилией. Нет, для этого типа точно никого воровать не станет. – Ну, – непочтительно буркнул Кощей. – А ты кто таков? Держался он уверенно, но в голове перебирал пути отступления. Пусть попробуют догнать! – И ты не дерзи, – мелкие глазки мужичка нехорошо блеснули. – Шустрый ты, конечно, да только не царем тебе тягаться. Я к тебе от царя нашего. Поехали. – Не поеду, – отказался Кощей. – Ем я, видишь? – Ничего, потом доешь, – тощий щелкнул пальцами, унизанными перстнями с драгоценными камнями. Мордовороты разом нехорошо ухмыльнулись. – Поесть не дадут, – Кощей со вздохом отложил ложку. – Вещи собрать можно? – Не беспокойся, они уже в карете, – тощий противно улыбнулся. – Пошевеливайся, царь ждать не любит. Пришлось подчиниться. Цари люди нервные, казнить могут. – И зачем я Гороху понадобился? – спросил, когда сели в карету. Тощий шторки тут же задернул. А под весом мордоворотов заток кареты просел. – Язык попридержи, – зло сверкнул глазками тощий. – Могут и отрезать. Для тебя он Его Величество царь Горисвет Мудрейший. Кощей чуть воздухом не подавился, когда пытался смех сдержать. Местный царь Тривосьмого царства был невысоким и круглым. За эту круглость и суетливость в народе его прозвали Горох. Только зачем царю понадобился похититель невест? – Ты, Богдашка, – презрительно обратился к нему тощий, – не выпендривайся. Дело сделаешь и гуляй. А откажешься – голова с плеч. И удрать не пытайся, руки у нас длинные, – он вытянул руки и сжал кулаки. Смотрелось это ужасно нелепо. – И где царь меня ждет? – спросил Кощей. – Вестимо где, во дворце, – ответил тощий. – Или ты думал, царь-батюшка лично к тебе пожалует? Не того ты полета птица. Так, насекомое. Наступить на тебя сапогом да и раздавить. – А сапоги у тебя знатные, – хмыкнул Кощей. – Только, кажется, женские, – добавил, намекая на высокие каблуки. Тощий прищурил и без того мелкие глазки. Задышал так, будто сейчас в драку кинется. – Могу и за каретой заставить бежать, – наконец, смог выговорить он. – Будет тебе наука. Кощей поднял перед собой руки. И замолчал. Молчал два дня, пока ехали в столицу. Потому что когда на одном из поворотов выглянул в окно, то просто обомлел. Их сопровождали ратники. Дюжина, не меньше! Так под руки и ввели во дворец. Тощий важно вышагивал впереди, а позади шестеро из царской дружины, вооруженные до зубов. Палаты царские впечатляли! Стены расписные, окна мозаичные, колонные резные. Красота такая, что глаза хоть ладонью закрывай, так слепит. И людей никого! Коридор был такой длинный, что Кощей даже идти устал. Наконец, тощий постучал в резную дверь и первым шмыгнул за нее. – Это вообще кто? – поинтересовался Кощей у суровых молчаливых конвоиров. – Потатуй, – ответил один из них. – Правая рука царя. По тону было понятно, что тощего здесь не жалуют. – Царь-батюшка готов принять, – дверь распахнулась. – Шевелись! Не заставляй царя ждать! Делать нечего, пришлось Кощею сделать последний шаг. В богато украшенной комнате у дальней стены стоял трон на постаменте аж в пять ступеней. Огромный, резной и украшенный золотом. Сиденье и спинка обиты красным бархатом. А у трона приступочка, потому как царь Горох ростом не вышел. Зато важно восседал на троне в богатых одеждах с золотым шитьем и каменьями самоцветными. А какая красивая корона была! Высокая, резная, будто деревья и горные пики сплелись в узор, а в центре рубин огромный, яркий-яркий. И от него расходились, будто лучи, рубины поменьше. Красивая корона, но царю явно великовата. Даже бархатный подклад, отороченный мехом, не сильно помогал. Корона так и норовила сползти царю на нос. И Горох ее постоянно поправлял. – Ваше Величество, – залебезил тощий, – как приказали. Доставил Богдашку Тощего. – Точно он? – Горох оглядел Кощея с головы до ног. – Молод слишком. – То-очно, – с уверенностью протянул тощий. – Прыткий оказался, да у меня все вот здесь, – он потряс мелким кулачком. – А не справится, голову отрубим. – Обязательно отрубим, – меланхолично поддержал его Горох. – Но потом. Дело к тебе есть, Богдашка. – Ваше Величество, – Кощей отвесил царю глубокий, но издевательский поклон. – Неужели вам, – он подчеркнул это «вам» не менее издевательским тоном, – понадобились мои услуги? Какая девица посмела отказать самому Горисвету Мудрейшему? Для вас любую похищу и вы ее спасете, о вас будут писать летописцы всех десяти царств! Кощей откровенно паясничал. И хоть его жизнь висела буквально на волоске, просто не мог воспринимать все это серьезно! Ну какой из Гороха спаситель? Да он же даже меч нормальный не поднимет. Да и зачем царю красть невесту? У них браки династические, главное – выгода, а любовь дело десятое, если не сотое.