Глава 31

Добрава, выйдя со двора, подошла к стене и оперлась о нее спиной. Камни еще не прогрелись под лучами солнца и холодили спину через куртку. – Бабуль, что делать будем? – Отрада устроилась рядом. – Ярослав не помощник. Берегини только из-под купола вышли. И Дремучий лес Еремею не подчиняется. – Сражаться, – Добрава вздохнула. Встряхнула пальцами, отчего зазвенели браслеты, звякнули друг о друга кольца. Старая Яга внимательно всматривалась в край леса. Зеленоволосая, проскользив по камням и траве, скрылась где-то в Дремучем лесу. Кто такие берегини – будут разбираться позже. А сейчас тут назревает локальное сражение, которое приведет к глобальным переменам. Добрава не была просто ведьмой на пенсии, она многие годы служила при царе. Умела мыслить широко, стратегически. Через некоторое время из-за деревьев показалась Ладушка. Она бросилась к Отраде. – Идет! – девушка смотрела широко раскрытыми глазами. – Не один. С ним десять человек. Злой, ужас! А я не знаю, что делать! Не умею! – Собери всех и спрячьтесь, – скомандовал Кощей. – Правильно говоришь, – поддержала его Добрава. – Хуже нет, когда неумеха под ногами путается. Долго ему еще идти? – Не знаю, – растерянно развела руками Ладушка. – Я время человеческое не понимаю. Но солнце еще на закат не пойдет, как явится. К полудню, думаю. – Это хорошо, – Добрава посмотрела на небо, – подготовиться успеем. Отрада, кинь гребень в лес. Старая Яга достала из своей сумки простой деревянный гребень, какой есть в каждой крестьянской избе. На такой глянешь и не поймешь, что вещь волшебная. Взяв его, Отрада побежала к лесу. Замахнувшись, кинула гребешок, а Добрава сделала три шага вперед и опустилась на четвереньки. Сильной она была колдуньей. Ведьмой лесной на самом деле. Не нужны ей были длинный заклинания, Добрава сразу ухватила колдовскую силу. А гребешок стал превращаться в дерево. Послушное воле Яги, оно росло ввысь с невиданной скоростью. А рядом с ним еще одно, и еще, и еще. Частокол из толстых деревьев убегал в обе стороны, вставая стеной без единого зазора. – Немного задержит, – Яга поднялась, отряхнула подол юбки от налипших травинок. – Ну-ка, – снова открыла свою сумку, – вот это теперь брось перед деревьями. Она протянула Отраде рушник тоньше и длиннее обычного. – Ярослав, помоги его растянуть! – прикрикнула на Кощея. – Да травой получше забросайте! Что видно не было. – Что твоя бабушка задумала? – спросил Кощей, поспешив Отраде на помощь. – Реку создаст, – ответила Отрада. – Видишь, какой узор вышит? Это вот вода текучая, а это облака плывущие, а тут рыбка плещется и камыш шумит. Кощей почесал затылок. Узор этот ему ничего такого не напоминал. Как из ткани воды получится? Но из гребня лес ведь вырос! Штучки колдовские! Вдвоем они расстелили рушник и принялись прикрывать его травой и всякими веточками, пока не спрятали вышитую вещицу полностью. – Эй, блохастый! – в это время старшая Яга достала клубок из своей бездонной сумки. – Кот ты или кто? На вот, кати клубок повдоль замка. Вечно ваша братия нитки путает. – Я не обычный кот! – фыркнул Баюн. – Разговорчики мне тут! – Добрава сверкнула глазами, а у Баюна шерсть дыбом встала. Подпрыгнув с места очень высоко, он плюхнулся на четыре лапы, едва не ткнувшись мордой в землю. – Чего пугаешь? – спросил обиженно. – Иду я уже, иду! Пришлось Баюну бежать разматывать клубок, старая карга точно ведьма! Пусть и написано в царской грамоте что колдунья. Ведьма и все тут! Но так увлекся, гоняя клубок, что об него запнулась выскочившая из лесу Ладушка. Она бы и упала, но Леший успел ее поймать. – Идут! – глаза Ладушки были что озера бездонные. – Уходи, – Добрава прищурилась. – Ну что, внученька, читала летописи, как сходились колдуны да ведьмы в битвах? Вот и наш черед настал. Давненько косточки я не разминала. Интересно, кто ж таков будет Черноморов наследник. Добрава замерла, смотрю в одну точку. Казалось, она видит сквозь частокол, который сама и вырастила. Отрада тоже смотрела туда. Но приближение колдуна не увидела – почувствовала. Вдруг ветер стих, Дремучий лес застыл. Ни ветка не скрипнет, ни птица не защебечет, умолкли насекомые и даже листки на деревьях замерли. Душно стало, как перед грозой. Небо ясное, а кажется, что воздух густой, вязкий, вот-вот гроза начнется. Словно не день белый и солнце ясное, а тучи черные сумрак наступает. Тишина стояла оглушающая. Она давила, не давая сделать вдох. Кощею хотелось рвануть рубаху и стукнуть себя кулаком по груди, чтобы снова начать нормально дышать. Он стоял чуть позади Отрады. Вышел бы вперед, да Добрава так на него глянула, чудо, что в пепел не обратила. Когда казалось, что уже терпеть невозможно, тишина лопнула. Взорвалась нестерпимым звоном, режущим уши. Сильный ветер обрушился таким шквалом, что едва на ногах устояли. А Баюн, распластавшись по земле, пополз прятаться за груду камней. Ветер очень сильно пытался покатить его кубарем, но Баюн не зря постоянно беспокоился о своей фигуре. Вот сейчас и пригодился его вес! За частоколом трещал и скрипел лес. Шум поднялся такой, хоть уши затыкай! Деревья скрипели так, будто их с корнем вырывают, а потом бросают. У Отрады по коже побежали колкие мурашки, сердце сжалось от страха. Ветер больно хлестал в лицо. Шум становился все громче, яростнее, по не содрогнулся частокол под ударами колдовской силы с той стороны. Отрада и Кощей со страхом наблюдали, как прогибаются стволы шире рук в обхвате. Силен был пришедший. Деревья трещали, и, наконец, разлетелись в щепки. В дыру шагнули мужчины, затянутые в черные одежды. Они сделали несколько шагов и Добрава крикнула: – Разлейся! Повинуясь взмаху ее руки, разлилась река. – Ветер буйный волны гонит, кто пришел, тот и потонет! – Добрава повела руками из стороны в сторону, и на воде поднялись волны, накрывшие прибывших с головой. Отрада тоже времени даром не теряла. Опустившись на колени, пустила силу по траве, готовя ловушки. И стоило колдунам выбраться из воды, как их ноги начала быстро-быстро оплетать трава. – Ве-едьмы! – прорычал один из мужчин. От остальных его отличала более богатая одежда. Лица мужчин были закрыты тканью, видно было только глаза, но Добрава узнала этот голос. – Бранибор, – она презрительно сплюнула. – Пеленай сильнее! – крикнула Отраде. – Пытаюсь! – молодая Яга старалась, но справиться сразу с десятком человек было тяжело. – Добрава, не трать силы зря! – ехидно посоветовал ей Бранибор. Он открыл лицо. Его все равно старуха узнала. – Отдай молодого Кощея и разойдемся, – щедро предложил он. – Себя не жаль, о внучке подумай! – О ней и думаю, – спокойно произнесла Добрава. – Чтоб жить ей спокойней было! – Ох, Добрава, – засмеялся Бранибор. – Вечно ты проявляла благородство. Защитница добра, поборница правды. Кому это надо? Мы с тобой могли бы захватить обширные земли. Ни один бы царь нам был бы не противник! – Что ж на троне Горох, а не ты? – ехидно спросила Добрава. – Слетит этот Горох, стоит мне пальцами щелкнуть, – Бранибор вел беседу и успевал рвать траву. Медленно, но продвигался к Ягам. – А ты, Кощей, – издевательски обратился он к Ярославу, – что стоишь? За спинами женскими пристало ли прятаться? Так храб наследник некогда великого рода! – засмеялся он. – Не надо, – Отрада выставила руку, преграждая путь Кощею. – Он специально тебя злит. – Умна, – Бранибор смерил взглядом Отраду. – Красива. Я б жены тебя взял. – Женилка не отсохла? – Добрава за словом в карман никогда не лезла. Не забывала она отбиваться от заклятий, посылаемых колдуном. Знала его еще со времен учебы. Силен и талантлив, но всегда такой заносчивый был и с гнильцой. – Значит, будем драться, – правильно понял посыл Бранибор. – Со мной десяток сильнейших колдунов. Вам не выстоять. Я не вижу у молодого Кощея меча в руках. Значит, он бесполезен. Что ж, – улыбаться он перестал, – вы сами выбрали свою судьбу. Ягушинских убить, Кощея в плен. Он нужен мне живым. Ненадолго. От этих слов Отрада вздрогнула. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять замысел Бранибора. – Как ты понял, что я и есть Кощей? – Ярослав кипел от гнева. Он сжимал и разжимал кулаки в слепой ярости. Кинулся бы уже на колдуна, но понимал – так погубит всех. – Ты сам проговорился, – Бранибор пронзил его острым взглядом темных глаз. – Сам назвался Кощеем. Вот я и решил проверить. Ты принесешь мне меч и откроешь источник силы рода, а потом я тебя убью. И больше никто не сможет остановить меня. Я смету с трона Гороха, у меня хватит сил обращать в бегство целые войска. Отрада, иди ко мне, пока не поздно. Ты станешь царицей мира. – Нет уж, – отказалась Отрада. – Слишком хлопотно. За всем присмотри, все проверь. – Жаль-жаль, – покачал головой Бранибор. И сразу ударил стихнувшим было ветром. И Отрада испугалась. Не за себя, за Ярослава. Бранибор был достойным наследником Черномора. Если заполучит силу, его никто и ничто уже не остановит. А она, покусай всех мавки, влюбилась в своего похитителя! А тут этот вот пень трухлявый угрожает их будущему. Разве можно пытаться у Яги отобрать хоть что-то? Отрада злилась. Злилась так, как никогда в жизни. На Браниборе сошелся для нее клином белый свет. Это же он и его предки уничтожали род Ярослава. И мать с отцом убили по его приказу. – Ты убил родителей Ярослава? – ее голос звучал мертвенно, словно в нем не было жизни. – Проклятая баба сумела спрятать сына, – сплюнул Бранибор. – Сгнила давно в болоте. А сыночка я нашел. На нем кончится род. А ты, ведьма, если брюхатая, умрешь. Да и не брюхатая тоже умрешь. Отраду от этих слов как молнией ударило. Добрава собиралась ударить по колдуну, но, застыв, посмотрела на внучку. Ту била крупная дрожь, губы побледнели, глаза выцвели, даже волосы словно седыми стали. Плохо дело! Не медля больше ни мгновения, Добрава послала в нитки силу. Стены закрыл щит, за которым они должны были укрыться. Теперь не успеют. Ну, может, хоть замок не разнесет. Старшая Яга с прытью рыси кинулась на Ярослава, повалив его на землю. – Лежи! – страшно рявкнула и начала их обоих накрывать коконом. – Что?.. – Ярослав растерялся. – Не мешай! – рявкнула Добрава. – А то не выживем. – Но там Отрада, – Ярослав попытался скинуть с себя старую Ягу, но та была неожиданно сильной. – Вот именно, – Добрава подняла небольшой земляной вал. Толку с него! За стенами бы укрыться, да не успеют. – Сила пробуждается. Опустив голову, закрыла ее руками. У дочери сила так не просыпалась. Тихо все было. Любовь горела ровным огоньком. У самой Добравы так полыхнуло, когда любимого бусурмане ранили и к коню вязали, чтобы по полю тащить, что от тех бусурман и косточек не осталось. Вот и внученька тоже полюбила. Сильно. И никому суженого не отдаст. Ее ж, бабкино, дело, сохранить добра молодца, чтобы не пострадал ненароком. Потому что Отрада кипела гневом. И до странного четко все видела. Не только впереди, но и за спиной. Была словно везде и сразу. Злобный ветер казался ей легким игривым ветерком. Мотнув головой, словно слепня отгоняла, спокойно посмотрела на Бранибора. Улыбнулась. И ударила. Завертела такой вихрь, что поднялись в воздух далеко не мелкие камни. Обрушила на колдунов всю свою ярость, всю боль. Вздыбилась земля, вырвались с корнем исполинские деревья, трещали камни. Бранибор и десять сильнейших колдунов против одной молодой Яги. Против ведьмы, защищающей свое. Любовь дает ведьме силы. Прабабка смогла от любви проклясть два рода, Отрада сминала и сметала колдунов. У них было много сил и действовали слаженно, умело. Мелькали молнии, разверзлась под ногами земля, вскипела в появившейся реке вода, траву давно сдуло вместе с корнями. Но Отраде было не до этих мелочей.