Глава 19

Талика

Я стала слишком беспечной, живя в своем лесу. С рождением Тамия все изменилось. Спящие силы, взбудораженные страхом за сына и наше будущее, проявились. Поначалу это были спонтанные выбросы энергии. Испугавшись внезапно выскочившей из-под лавки мыши, я заставила мебель подпрыгнуть. В спальне раздался грохот падающего шкафа, не выдержавшего толчка. Я рванула к ребенку, обмирая от ужаса. Но увидела, что вокруг его кроватки покачивается марево. Купол окружил малыша, не позволив ничему пробиться сквозь него. Рядом валялась полка и рассыпанные стопки пеленок.

В нашем роду принято учить детей после пробуждения силы. Мне же помогать было некому. К счастью, я достаточно долго прожила в клане, и хоть не владела силой, но знала, как ее контролировать. Не зря моя мать возглавляла совет. В теории все выглядело проще. Но тут были и плюсы. Меня никто не торопил. Не было четких сроков, после которых юную ведьму, не обуздавшую свои возможности, могли лишить силы и изгнать. Что могло быть хуже? Пожалуй, продажа девушки в рабство. Многие кланы не гнушались таким наказанием для тех, кто не соответствует канонам.

Вспоминая, как уйти удалось мне, я каждый раз заставляла себя не плакать. С годами стало получаться. Шрамы уже не ныли, на погоду перестали реагировать когда-то поврежденные суставы, а воющий ветер в трубе уже не напоминал крики загоняющих меня как дичь сестер.

Так что я могла считать себя счастливицей. Мне удалось выжить, несмотря на то что оказалась ущербной. Ясно, отчего всех непроявленных уничтожали. Ведь если ведьма в сестре проснется вне клана, она может быть опасна. Вдруг она окажется достаточно отчаянной и раскроет тайны клана посторонним. Мне бы и в голову не пришло сотворить подобную глупость, ведь я отлично знала, что за это меня настигнет смерть.

Существовали еще легенды о мертвых ведьмах, порожденных поздним пробуждением силы. Эти страшные сказки шептали испуганным девочкам в темноте недобрые няни. Они говорили про обезумевших сестер, которые вытягивали силу из ведьм, тем самым убивая их. Ни одна из проклятых не жила без силы, пусть даже спящей.

Мне повезло уйти живой. Повезло справиться с проснувшейся энергией и обуздать ее. Осталось найти камни, которые смогут вместить излишки моей силы. Теперь у меня достаточно денег, чтобы купить кристаллы. Но сделать это нужно скрытно, чтобы не привлекать внимания ведьм. Не думаю, что кто-то будет рад соседству отверженной, вдруг ставшей полноценной.

Откровенно говоря, меня пугало, что жена главы клана тоже ведьма. Она наверняка знала, какую травницу позвал ее супруг в общину. Но это не успокаивало. Скорее настораживало. Как она отреагирует на чужачку, да еще и нарушившую главные заповеди ведьм оставалось загадкой. И мне не хотелось узнавать, что она подумает о моем сыне, а точнее наверняка скажет. У нашей породы не принято миндальничать, и местная королева может высказать свое мнение довольно жестко. А вдруг не захочет терпеть проблемную соседку? Вдруг произойдет худшее. Возьмет, да и сдаст меня Совету. Не знаю, как закон регулирует жизнь выживших вне кланов отверженных. Просто о таких никто не слышал или точнее – не говорил.

Я застыла у распахнутого окна, которое оттирала от следов прошедшего недавно дождя. Не сразу поняла, что меня насторожило. А затем осознала. Недалеко раздался вой. В моем лесу этот звук не означал бы опасности. Свозь установленные ловушки и щиты не проходили чужаки и простое зверье. Но мы были не дома.

– Тамий! – позвала я тревожно. – Детка…

Плачь своего ребенка я узнала бы в любом обличии. Только звучал он – отчаянный и испуганный, с то же стороны, что и азартный вой погони.

***

Лони

Пришлось срезать путь сквозь густой кустарник. Ветки цеплялись за мех, отвлекая и хрустом мешая слышать. Направление я выбрал верное и ошибиться не мог, как и бежать быстрее. Но жалобный крик котенка вонзился в меня клинком. Не знаю какой инстинкт разбудил этот звук, но в голове билась лишь она мысль: «Спасти!» Он заставляла меня нестись, не чуя под собой земли. На поляну я вырвался молча, но создал достаточно шума, чтобы быть замеченным. Однако, никто даже не обратил внимания на злющего Меняющегося. Молодые перевертыши волчьей породы азартно пританцовывали под деревом, задрав морды и поскуливая от нетерпения. Они ждали, пока их старший товарищ, оставшись в получеловеческой форме стряхнет с ветки кота. Крупный рыжий зверь распушил длинную шерсть, став похожим на огромный шар, и истошно кричал, демонстрируя на редкость маленькие клыки. Будто он был еще совсем малышом. Это вывело меня из равновесия.

Подростки у нас ненадолго задерживались в казармах. Но часть привезенных не сразу осознают, куда попали и все еще не верят, что никто тут не желает им зла. Иногда они сбегают, чтобы размяться. Мешать им воспитатели не торопятся, потому как ничего плохого из этого не выходит. Побегают и вернуться. Удерживать вчерашних пленников казалось нам опасным. Ведь так и решат, что тут тюрьма. За пределы небольшого лесочка между казармами и рекой ребята не уходили. Спустятся к берегу, накупаются в реке, поиграют с детьми, которые уже нашли себе семьи да возвращаются довольные и задумчивые. С каждым таким приключением один или другой мальчишка понимал, что хочет посмотреть на дома поселка, а заодно и узнать, кто ищет себе нового члена семьи. С девочками было куда проще. Они отличались рассудительностью и большей доверчивостью. Система не давала сбоя. Может все дело в том, что у нас не было котов. Совсем. А волчата довольно легко находили друг с другом общий язык.

Первого из малолеток я отбросил ударом лапы к краю поляны. Когда он вскочил и зарычал, рявкнул так, что вздрогнули листья. Теперь меня увидели. Но слишком разгоряченные погоней и близостью добычи, подростки проигнорировали голос разума. Не стоило много ждать от нестабильных еще перевертышей. Скорее, того, что они всей сворой набросятся на меня. Видимо, лунная фаза близилась к середине. Иначе объяснить подобное безрассудство нечем. Двоих я смел, почти не глядя. А вот следующая пара оказалась сильнее. Крепкие клыки вцепились в плечо, а другое тело ударило в бок, почти свалив меня с лап. Тренировки не прошли даром.

Разум не изменил мне. Все же я из рода Меняющихся, а значит сохраняю контроль над второй сущностью. Кот хоть и имеет свое мнение на все, что происходит в нашей жизни, но умеет отдавать мне бразды правления. Но в этот раз что-то пошло не так. Запах собственной крови, хныканье малыша, едва цепляющегося трясущимися лапами за дерево, рычание малолеток, намеревающихся порвать для начала меня, а уж затем вернуться за котенком… Не знаю, что послужило толчком, но зверь сорвался с ментального поводка. Я понимал, что вышел за рамки дозволенного, ломая чью-то когтистую конечность, а затем еще одну. Во рту расцветал медный вкус, разум топило болью, и она не была не только моей. Убивать почти детей кот не стал, все же соизмеряя свои силы и возможности. Простить себя расправу над малолетками я бы не смог. Хотя и количество нападающих доходило до двух десятков – больше предельно допустимого, мне удавалось сдерживать их напор.

Вместо того, чтобы напугать часть мальцов, я бросился в драку, чем заставил их позабыть о первоначальной добыче. Котенок же отчего-то так и оставался на том же месте, куда и забрался, вместо того чтобы воспользоваться отвлечением преследователей. Может испугался слишком сильно и не мог совладать с ужасом. Но мог быть и ранен. Эта мысль мутила рассудок.

Лишь на мгновенье я очнулся, увидев на краю прогалины чей-то силуэт, отдаленно напоминающий женский. Ни одна из жительниц не рискнет вмешаться в разборки перевертышей, а значит, не подойдет ближе, ретируясь и сбегая прочь. Но эта девица явно была из числа смертниц. Только такая могла метнуться с отчаянным криком в мою сторону, размахивая руками и тем самым зля волков еще больше.

«Смелая», – восхитился кот, против воли, а затем мир внезапно померк, погрузившись во тьму.