Глава 37

Талика

Я все видела. Билась в упругий бок купола и никак не могла войти внутрь него. А там, у огромного костра в ловушке оказались те, кто мне дороги. Тамий бегал вокруг отца огненным вихрем, а тот не понимал, что малыш пылает самостоятельно. По какой-то неведомой причине сын не мог обернуться. Хотя в последнее время он делал очевидные успехи. Сейчас он безрезультатно пытался привлечь к себе кота. Лони решил, что лиса сжигает мальчишку. А сама Кера испуганно билась в когтях Другого, но отчего-то не могла причинить ему хоть какой-нибудь значительный вред. Причина, очевидно, крылась не только в защите Меняющегося. Тамий делился с ним силой. Даже сквозь марево купола это ощущалось отчетливо. Как и то, что малыш слабел.

Преграда меж нами дрогнула. Я отчаянно билась в нее, бросая в прозрачную стену сгустки силы, пыталась расцарапать когтями.

– Отойди! – рявкнул Васмет и с неожиданным напором ударил плечом купол.

Внезапно защита, которая казалась незыблемой раскрошилась и осыпалась в траву хлопьями полупрозрачных снежинок. Я рванула к костру, подхватывая Тамия, едва стоящего на слабых лапках и попыталась было протянуть руку за Лони. Огонь затрещал на кончиках моих пальцев. Сын застонал, будто это ему стало больно.

Джинн оттолкнул меня, опрокидывая на землю, и нетерпеливо шагнул прямо в бушующее пламя. Которое, к слову, тут же втянулось в его кожу. На ней зазмеились удивительные письмена на древнем языке, которого опасалась каждая ведьма.

– Помоги ему, – взмолилась я, вставая на колени. – Я все сделаю…

– Сделаешь, – хрипло отозвался Весмет, вынимая из пепелища двоих сцепившихся Других. – Иначе я убью каждого, кого встречу.

Взглянув на мужчину, поняла, что он серьезен. Он выглядел как безумец: всклокоченный, злющий, огромный из-за трансформации и темный как смертный грех. И вместо того, чтобы оценить травмы друга, он, не отрываясь, пялился на обожженную ведьму.

Я же подползла к скрюченному телу Лони. К своему счастью, он пребывал в беспамятстве. Дрожащими ладонями, я обвела его лицо и смахнула вместе с гарью кожу с мышц. Плоть не сочилась кровью, потому как та свернулась от жара.

Кто-то ухватил меня за плечо, пытаясь оттянуть прочь, но отпрыгнул в сторону, стоило мне обернуться. Мой облик еще стал привычным и каждый имел сомнительное удовольствие лицезреть настоящую ведьму.

Меняющийся дышал поверхностно и часто. Из его груди вырывались хрипы. Губы потрескались, глазные яблоки под веками двигались, опаленные волосы источали мерзкий запах, перебивая аромат крови.

– Он не жилец, – пробормотал кто-то позади.

– Помоги ей, – потребовал Весмет и я наконец обратила внимание на сестру.

Она свернулась в клубок, пребывая в удивительной промежуточной стадии оборота. Лисьи уши пробились сквозь волосы на макушке, лапы уродливо свернулись от ожогов, но лицо осталось нетронутым и сохранило невинное выражение, которое всегда подкупало окружающих.

– Зачем мне это?

– Ты мне должна, – выплюнул он с ненавистью.

Лони застонал, приходя в себя и едва приоткрыл глаза.

– Мой, – произнесла я негромко, склоняясь над его лицом.

– Да, – шепнул он в ответ. Иного мне не требовалось.

– Положи его на алтарь, – приказала я джинну.

Замешкавшись на мгновенье, он получил тычок в бок.

– Теряешь время. Она сдохнет, если не поторопишься.

Сорвав с шеи ожерелье из невзрачных камней, я бросила его на ведьму полиморфа. Что бы не случилось после, но это не позволит ей уйти за край, пока я не вернусь.

Мне было плевать, что Весмет нашел в Кере. Как и на то, что станет с ней самой после всего. Я не сводила взгляда с мужчины, лежащем на камне. Со всех сторон к нему тянулись растущие рядом травы. Ветер швырнул поверх него несколько сорванных с деревьев листьев и те пристали к изуродованной коже. Опустив заснувшего малыша на землю, я забралась на алтарь и осторожно легла вдоль Другого.

Краем глаза успела заметить, как весь мир отодвинулся от нас, огородившись стеной купола. Теперь уже моего. Огонь остался за его пределами.

Все должно было сложиться иначе. Мой мужчина должен был любить меня. но мне хватило и того, что он испытывал это чувство к нашему сыну. Он был готов умереть за него и позволить этому случиться я не могла. Никак не могла. Или я не ведьма.

Закрыв глаза, я зашептала заклинание, которое хранилось в самом дальнем уголке сознания. Старое, запретное, сплетающее мою душу с его и отбирающее у меня самой выбор. Моя сущность, обычно циничная и недобрая, позволяла мне совершать обряд безоговорочно. Она знала, что это убьет ее, если Лони пожелает. Отметина, которую он оставил много лет назад на моей шее внезапно вспыхнула ослепительной болью и заставила меня сбиться с ритма. Слова заклятья повисли между нами, позволяя мне вернуть все обратно и отказаться от задуманного. Пригладив обожженными пальцами опаленные волосы кота, я продолжила.

Сегодня я перестану принадлежать самой себе, но он останется жив и однажды, возможно сможет меня простить.

***

Лони

Чесался нос. Сильно и настойчиво требовал, чтобы я поцарапал его ногтем, что я и сделал. Точнее, попытался. Тело на это движение отозвалось болью и пришлось замереть, чтобы не усилить ее. Глаза открывать я не спешил. Сначала втянул воздух в легкие поглубже и понял, что совсем близко от меня Талика и блинчики. Второе вызывало приятные воспоминания.

К собственному неудовольствию я также ощущал явственный запах лекарств. Выводы напрашивались сами. В сознании вспыхнули картинки произошедшего накануне, и я резко сел, едва не потеряв сознание. Последнее, что всплыло в памяти, то, как я затащил в костер ведьму. Ту, которая подожгла моего сына. Перед глазами все плыло и подергивалось. Мне пришлось вставать медленно и не делать резких движений. Каждое отзывалось слабостью. Я оказался в спальне хозяйки дома, посчитав это хорошим знаком. А вот отсутствие одежды мне по вкусу не пришлось. За неимением альтернативы обернулся простыней и только в этот момент заметил, что кроме едва заметных шрамов, которых раньше не было, мой торс покрывают рисунки. Похожие я видел у Кинара. Только у него тело украшено маками, а на моем оказались дубовые листья.

– Что за…– язык я прикусил раньше, чем следующее слово с него сорвалось. В доме ребенок с идеальным слухом. Не стоит начинать учить его бранный выражениям.

Кое-как я смог добраться до лестницы. Внизу, в районе гостиной, слышались голоса, но разобрать кому они принадлежат не выходило. Раньше я потерял часть способностей из-за транквилизатора. Даже сына не узнал от этой дряни в крови. Что теперь не так?

Наверно скрипнули ступени, потому как из комнаты выскочила ведьма и всплеснула руками.

– Ты очнулся. Почему не позвал? Тебе нельзя вставать. Над было…

Она вбежала мне навстречу и поднырнула под руку, чтобы подставить плечо. Ее голова оказалась так близко от меня, что сдержаться не вышло. Наклонившись, я слегка куснул ее за шею.

– Лони, – смущенно пробормотала девушка, – мы не одни.

– Где Тамий? – спросил о главном.

– Играет во дворе.

– Он…

– В порядке.

Мы остановились у основания лестницы и ведьма подняла ко мне обеспокоенное лицо.

– Ты как?

– Голодный.

– Болит?

– Нет, – солгал я легко и, заметив недовольство в ее глазах, добавил, – совсем немного.

– Ты сильно пострадал.

– Но у меня ведь самая лучшая знахарка, – стараясь не слишком сильно опираться на ее плечо, я прошел в гостиную.

У плиты деловито суетилась Лана. Она бросила на меня испытующий взгляд и затем обменялась не менее странным с Таликой.

– Что за ведьмовские заговоры? – поинтересовался я с усмешкой, но ответа не последовало. – Что не так? Тамий…

– Он в порядке, – поспешила меня снова уверить травница.

– А кто не в порядке? – я нахмурился вовсе не от боли, кода усаживался за стол. Мне не понравилось затравленное выражение на лице Тали.

– Ты едва не умер, – будто оправдывалась она.

– У кошек восемь жизней. Я и половины не истратил.

– Считай, что одной стало меньше, – Лана в свойственной ей манере, уперла руки в бедра. – А если обидишь мою подругу, то потеряешь еще пару. Это я тебе гарантирую.

– Что? – ошалел я от такой урозы.

– Не надо, – отрезала Талика и нахмурилась, глядя на подругу.

– Пусть знает, – не унималась Лана. – Ты не беззащитная и не одна…

– Я знаю, что ты не можешь причинить мне вред, – я ухватил свою женщину за ладонь. – И никогда не стану это использовать.

– Знаешь?

– Та проклятая мне сказала. Что вы не можете применять силу к тому, кого любите.

– Понятно, – женщина кивнула и зачем-то попыталась освободить пальцы из моей хватки.

– Она еще такую глупость сморозила.

– Какую?

Я покосился на Лану, но та сделала вид, что не заметила и не вышла прочь.

– Она отчего-то решила, что я не буду отвечать тебе взаимностью. То есть, не смогу полюбить…

– Я пошла, – встрепенулась защитница моей женщины и с довольной миной пошла к выходу. – Столько дел накопилось…

– Никогда не пойму женщин, – пробормотал я устало и усадил тали к себе на колени.

– Лони…

– А ведь я потому от тебя и ушел в тот день, в лесу.

– Почему?

– Решил, что ты меня приворожила. Оттого, что понял, что люблю ведьму. Знаешь, как страшно мне стало в тот момент?

– Любишь? – прошептала Тали недоверчиво. – Не бывает такого.

– Вот и я так решил, – обнимать ее казалось правильным. – А потом каждый день убеждал себя, что отравлен колдовством.

– Зря ты, – ведьма прильнула ко мне, положив ладони на плечи. – Не обязательно лгать, чтобы сделать мне приятно.

– Глупенькая, – я блаженно вдыхал аромат ее волос. – Я слишком долго лгал самому себе. Даже метку нашу парную на себе сорвал.

– Что?

– Ведь ты должна была догадаться, что у тебя укус не простой.

Она нахмурилась и потерла отметину от моих зубов, которая отчетливо виднелась в вырезе блузки.

– А толку от того, что я ее уничтожил никакого. Я все равно люблю тебя.

Ведьма сама меня поцеловала. Отчаянно, порывисто, словно в последний раз. Мне было не до размышлений. Стиснул свою драгоценную девушку в объятьях и прикрыл глаза.

Так хорошо мне не было никогда. Наконец все встало на свои места. Я находился там, где должен был, с той, кто мне был нужен. Оставалась лишь досадна мелочь, которую стоило решить как можно быстрее. Как любит говорить мой друг: «Куй железо пока горячо». И я решил воспользоваться своим положением пациента.

Мягко отстранив Талику, я заглянул в ее посветлевшие глаза. На щеках ее проявился румянец, губы припухли.

– Ты мне очень нужна, милая, – проникновенно начал я и осекся. Не стоило травить ее силой инкуба. Это не честно. – У нас с тобой сын. Я хочу, чтобы он знал, кто я ему. Ты ведь согласна, что так будет правильно?

Она рассеянно кивнула.

– И ты моя женщина. Давно уже моя. Как и я много лет уже принадлежу тебе.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Нам нужно… – я сглотнул и перефразировал, – мне нужно, чтобы ты стала моей официально.

– О, – выдохнула Талика и прикрыла рот дрогнувшими пальцами.

– Стань моей парой, родная, – сказал, будто прыгнул с обрыва. – Я много ошибок понаделал. Обижал тебя. Оставил, когда был нужен больше всего. Но я не стану повторять их. И новые делать не буду. Мне не нужно быть свободным. И тебе, – пришлось сдерживать свою сущность из последних сил, – не надо искать кого-то еще. Правда…

Талика как-то странно хмыкнула и кивнула.

– Это значит…

– Никуда ты от меня не денешься, – ответила она и снова меня поцеловала. Наверно, именно таким должен быть рай. Любимая женщина на моих коленях, смех сына за окном, запах выпечки, да осознание, что это все по-настоящему и навсегда.