Глава 4. Новые сюрпризы от бабы Любы

Рубины в глазницах серебряного волка вспыхнули тусклым светом, а следом за ними глаза Эдварда приобрели красноватый оттенок. Всё произошло буквально за одну секунду и тут же исчезло. Я даже не придала этому значения, если бы вместо губ герцога не столкнулась бы с его холодной ладонью. Он выставил её ровно между нами в последний момент, одновременно выпуская меня из объятий. Я отшатнулась.

— Знаете, у меня есть женщина, которую я люблю, – с необъяснимым холодком в голосе осадил меня Эдвард. – И я не могу предать её.

Я не знала, что и сказать. Передо мной сейчас словно стоял совсем другой человек. Его глаза вновь были голубыми, однако смотрели на меня с пренебрежением и скукой. Ничего не пойму! Он ведь минуту назад лучезарно игриво улыбался. Что произошло?

— П…простите, – только и выдавила я, когда очнулась. – Мне не стоило…

— Да, не стоило, – сухо подхватил Эдвард. – Вам лучше уйти.

Да что с тобой такое?! Я не собиралась спорить вслух, но будь у меня сейчас кошачий облик, кое-чьё лицо стало бы в красную полосочку. Сначала он так легко ведется на первую встречную, а потом играет в неприступную крепость. Издевается что ли? Это проверка при устройстве на работу? Или всё как-то связано с тем свечением медальона? В любом случае, сегодня мне тут ловить уже нечего…

— Ладно, я пойду, – включила снова режим робкой прелестницы, забрала с собой наброски портрета и быстро капитулировала к двери. – Спокойной ночи, Эдвард.

— Господин Ноар, – важно поправил он меня.

Чего?! Да что за тараканы живут в твоей красивой черноволосой головушке?

— Спокойной ночи… господин Ноар.

Я не удержалась и хлопнула дверью громче, чем стоило бы.

Проклятье!

А счастье было так близко!

Он же почти меня поцеловал!

Надо было с кем-то всё это обсудить, а то я взорвусь от негодования. Но вариантов-то немного. Так что я пошла искать кухню. Благо по дороге мне никто не встретился. Особняк по-ночному пустовал. Все спали. Одна я шастала в поисках мандаринов для летучей мыши. Кому скажешь – окрестят чокнутой.

Тихонечко проникла на кухню, миновав охранника, который похрапывал на своём месте. А там дело за малым – склад, отдел с фруктами и овощами и бинго. В общем, уже очень скоро я ворвалась в полупустую кладовку, где ранее меня запер герцог.

— Нэнси, это просто ужас! – рыкнула я. Мой мозг упорно не хотел принимать того факта, что я пришла жаловаться на проблемы к летучей мышке! Но либо ей, либо роботу в зеркале. Выбор не велик. Услышав звуки вторжения, крылатая малявка от неожиданности свалилась с потолка на пол, но очень быстро вскочила и начала на меня натурально шипеть. Я уже подумала, что могу говорить с животными только в кошачьей форме, как вдруг Нэнси учуяла запах цитрусовых и прозрела:

— А, подруга, это ты что ли?

Я вздохнула и закрыла за собой дверь.

— Нет, кто-то другой решил принести тебе мандарины.

— Ну и страшенная же ты в двуногой форме. Без обид.

Ох, отлично! Сначала меня отверг герцог-кобель, а теперь стремная летучая мышь нарекла страхолюдиной. Как жизнь ещё посмеется над бедной Яной сегодня?

— Ну спасибо!

— Да не переживай, все кожаные те ещё пугала. Ещё и спите лежа.

Великие Боги, я ведь и правда говорю с мышью. Мышью! Более того, я почти пришла к ней на психологическую консультацию. До чего докатилась…

— Держи, твоя плата, – я положила на пол перед Нэнси кулек с мандаринами.

— Блаходарствую, – ляпнула она со странным акцентом, её речь вообще была очень своеобразной. – Ты заходи, располагайся. Моя уютная берлога в твоём распоряжении.

Уютная? Я ещё раз осмотрелась. Мы были в тёмном, мокром помещении метра два в длину и ширину, где из мебели стоял один лишь старый шкаф с какими-то пыльными забытыми банками. Даже сесть негде. Но мне уже было плевать, так что я упала на пол и прислонилась спиной к стене.

— Ну рассказуй, чегой случилось? – Нэнси спросила это и впилась длинными клыками в мандарин. Хищно так. Как настоящий маленький вампиреныш.

— Я почти выбила поцелуй из этого кобеля, но в последний момент он вспомнил, что у него есть девушка. Не понимаю, в чем проблема. Как только встретились, всё кокетничал, на «ты» сразу перешел, а потом раз и стал ледянее бабушкиного холодца из моей морозилки, который лежит там пятый год.

— Может дело в том, что ты страшила? – заботливо так предположила мышь и протянула мне кусочек кожуры.

— Нэнси!

— Фто? – она быстро сунула кожурку себе за щеку. – Кто ещё будет с тобой честен, если не я?

— Нет, тут что-то другое. Раз он за каждой служанкой готов приударить, с чего бы ему вдруг вспоминать об Аннит в самый последний момент?

— Да никого главный двуногий не бьёт, ты ошибаешься.

— Нэнси… – я пожалела, что пришла сюда, – приударить – это в смысле… поухаживать. Понимаешь?

— Понимаю, если я красивая, это ещё не значит, что я тупая. Он с ними со всеми очень серьёзный. Часто хмурится и такой «бла-бла-бла, вот это сделайте, а потом вот это, всё мне пора, до свидания», – мышь попыталась спародировать герцога, важно размахивая кусочком мандариновой корки в лапе. Но после всё равно сунула её себе в рот и проглотила, почти не жуя.

— Ты что-то путаешь…

В смысле он не бегает за каждой юбкой? А чего тогда ручки мне целовал и глазки строил? Это уж точно была не простая любезность. Теперь я совсем ничего не понимала! Кто-нибудь, дайте мне руководство пользователя по этому странному мужику!

— Ты что думаешь, я тебе врать буду? Я тут живу уже очень давно. Главный двуногий сюсюкался только со своей женой, – Нэнси резко остановилась и вздохнула, прижав уши, – хорошая была женщина… так вот, с ней и новой своей.. этой… крикливой.

— Аннит?

— Да-да, той крокодилицей.

— А чего он тогда при мне хвост распушил?

Нэнси осмотрела меня внимательным взглядом.

— Может зрение в командировке испортилось? А потом ты подошла, он присмотрелся и всё понял.

— Я тебя сейчас тапком!

При слове «тапок» Нэнси быстро отлетела на метро подальше, забрав с собой мандарин. Ещё скуксилась так обиженно. Будто я её оскорбила до глубины души.

— Не понимаю… неужели он честно любит Аннит и просто попытался ей отомстить после ссоры?

— Может и любит. Честно говоря, он из-за этой крокодилицы со всей семьей рассорился, – Нэнси говорила в перерывах хищных нападений на бедный мандарин.

— О чём это ты?

— Да она тут давно за ним хвостом ходила, но он был неприступен. Не водился с другими двуногими. По жене горевал. А потом как главой странных бородатых мужиков стал, так сразу сюсюкать эту Аннит начал. В дом привел, с родителями познакомил. Ну, те ж не глухие и не слепые. Видят – кро-ко-ди-ли-ца. Ещё и орёт вечно. Матушка его, земля ей пухом, всё кричала, что Аннит ему не пара, а тот не слушал. В итоге старики уехали отсюда и больше не возвращались.

— Говоришь, резко её полюбил, когда стал главой ордена?

— Да, да.

— А это уже подозрительно…

Эдвард резко передумал меня целовать, когда сверкнули глаза серебряного волка. Что если это как-то связано? Не могла ли Аннит устроить какую-то подлянку? Приворожить его или типа того. Ох, с этой магией всё становится сложнее. Хотя сама блонди, кажется, колдовать не умела. Да и как бы она такое провернула со знаком отличия главы ордена?

— Ладно, подумаю над этим. Спасибо, Нэнси…

— Обращайся. Если вдруг решишь сделать крокодилице подлянку, у меня есть банда знакомых крыс в подвале. Жуткие твари. Это они мне тайный проход соорудили. Их зубы даже камень точат. Но их глава влюблен в меня безумно, так что поддержку всегда окажет.

— Отлично, даже у летучей мыши есть личная жизнь, а меня отвергли.

— Ты чего, грустишь по главному двуногому? Я думала, он тебе не нравится. Поцеловала и забыла.

— Что? – я почему-то растерялась. – Всё верно ты думала. Триста лет он мне не нужен. Домой просто хочу.

Я говорила это, а сама ловила себя на мысли, что под ребрами что-то неприятно скребет. Так, Яна, а ну брось это! Что за бред? Ты никогда в любовь с первого взгляда не верила, и сейчас начинать не стоит. Поругала себя, вздохнула и попыталась подняться. Однако неожиданно почувствовалось сопротивление. Неприятный треск. Я обернулась и поняла, что кусок моего платья остался на гвозде, торчащем из стены.

— Ну что за день! Нэнси, посмотри на платье, большая дырка? – я повернулась к мышке спиной.

— Прилифная, – мышь с трудом проглотила очередной кусок. – Ого, а что это у тебя за татуировка такая интересная?

— Татуировка? – я вскрикнула. – Нет у меня никакой татуировки! Перестань надо мной издеваться.

— Да не издеваюсь я. Я же не изверг. Тебя итак жизнь обидела, – Нэнси подлетела и села ко мне на плечо. – Знаки какие-то непонятные. Во всю спину почти.

— Да что б вам, баба Люба, все коты одновременно в тапки нагадили! – выругалась я, а Нэнси машинально дёрнулась, услышав запретное жуткое слово «тапок».

— Кто такой этот твой бабалюб? Монстр какой?

— Хуже. Соседка-кошатница.

— Это она тебе намазюкала? – мышь ткнула лапой мне в спину.

— А кто ж ещё? До превращения в кошку ничего не было.

— Хренастика! – протянула Нэнси.

— Ты хотела сказать «фантастика»? Хотя впервые твои дефекты речи отражают ситуацию ещё более правдоподобно.

Мышь зависла.

— Сама ты фефектная…

— Ну прости. Да и ты первая начала, – я задумалась. – Ладно, пойду к Филиппу. Посмотрю на эти знаки и заодно спрошу, что это такое.

Под покровом ночи я пробралась в гостиную. Единственным, что освещало большую комнату, был свет луны. Но этого хватит. Не буду привлекать внимание магическими светильниками.

— Филипп, – шепотом позвала я, подойдя к ростовому зеркалу.

— К Вашим услугам, – в зеркале появился невидимый силуэт в шляпе.

— Мне нужна твоя помощь. Глянь-ка…

Я повернулась спиной и опустила платье с плеч. Заодно и сама рассмотрела, что там баба Люба намалевала. Рисунок из вереницы символов был мне незнаком. Напоминал обычную татуировку, которую набивают «чтобы было красиво и необычно».

— Знаешь, что это?

Зеркало вдруг треснуло. Вернее физически оно осталось целым, но вот картинка внутри сменилась на чёрный фон и узор из белых трещин. Филипп пропал. Я даже испугалась.

— Загр-руж-жаюсь, – ломано промямлил он и через пару секунд был как новенький.

— Ты чего? – я натянула платье обратно на плечи.

— Искал сохраненный раздел с нужной информацией, – в руках Филиппа появилась чёрная книга. – Это символ оборотничества. Благодаря ему новая гостья будет менять человеческую форму на животную ипостась.

Он буквально читал по книжке. Я задумалась.

— А что будет, если я как-то сотру эти символы?

— Загружаю ответ, – Филипп быстро начал перелистывать страницы. – Вот оно. Новая гостья навсегда утратит возможность становиться человеком.

— Вот зараза. Ясно. А что это за книга у тебя такая?

Я приблизилась к зеркалу, и силуэт в шляпе быстро захлопнул мануал. Тот исчез.

— Запретные архивы. У Вас нет доступа.

— Ой, ладно, ёж с тобой. Значит, эту штуку на спине лучше не трогать?

— Верное предположение.

— Ну ладно, я уж боялась, что это ещё какое-нибудь проклятье, – я по-турецки села на пол перед зеркалом, стащив перед этим с дивана подушку. – Слушай, Филипп, скажи-ка мне, что ты вообще такое?

— Помощник-ориентир в информационно-магической сети.

— Магической сети? Это у вас что-то типа интернета?

— Загружаю словарь иномирных слов, – Филипп снова подзавис. – Да… что-то типа интернета.

— Тогда расскажи мне вкратце, что это за мир такой?

— Дарнар. Мир, созданный близнецами Расом и Эдит.

— Погоди, так ведь Рас, кажется, демон.

— Верное утверждение. Предавший сестру и создавший звериных отродий.

— Понятно, значит, что-то не поделили и разошлись по разным лагерям зла и добра?

— Оскорбительно-упрощенное, но верное утверждение. Рас создал оборотней, Эдит дала людям магические силы, чтобы защищаться от зла.

— И чем здешние оборотни так опасны?

— Оборотни – существа, обладающие способностью превращаться из человека в хищное животное. Часто безумны и неконтролируемы. С детства склонны к необоснованной агрессии. Кровь оборотня ядовита для обычного человека. В наше время почти полностью истреблены. Единицы выживших держатся группами. Первыми оборотнями считаются люди, обратившиеся за силой к Расу после его предательства. Ребенок оборотня подвержен проклятью крови в восьмидесяти процентах случаев.

— Истреблены, значит? – со вздохом произнесла я. Да уж. Мне никак нельзя рассказывать Эдварду про свою кошачью ситуацию.

— Ответ положительный.

— Понятно. Ситуация так себе. Ну что поделать, буду разбираться. Не подскажешь, где бы мне лечь спать так, чтобы меня не застукали?

— Загружаю карту дома, – вместо Филиппа передо мной появился схематичный рисунок особняка с красным крестом на одной из комнат. – Спальня для гостей на третьем этаже почти не используется и закрывается изнутри.

— Хорошо, спасибо. Тогда туда и отправлюсь.

Я уже поднялась с пола и собралась уходить, как Филипп вдруг решил сообщить:

— Для Вас новое сообщение.

— Чего? – я недовольно зыркнула на силуэт в зеркале. – И ты молчал? Давно оно пришло?

— Полчаса назад.

Это, выходит, после моего казуса с Эдвардом?

— Ну, давай, показывай мне страшного бабалюба, – я недовольно скрестила руки на груди.

— Визуальной связи не будет. Только послание. Цитата: «Голова волка должна быть срублена. Отнеси добычу Джордану Серобородому».

Это ещё что за загадки?! Мне только непонятных подсказок не хватало. Баба Люба что, смотрит за мной как в реалити-шоу и масла в огонь подливает? Хотя толика логики тут есть. Наверное, речь идет о странном медальоне Эдварда. Всё же проблема может быть в нём.

— И что это значит? Филипп, кто такой Джордан Серобород?

— Бывший член ордена истребителей.

— И как мне его найти?

— Данной информацией владеет летучая мышь из восточной кладовки. Договориться с ней можно посредством передачи цитрусовых.

— Нэнси что ли?

— Ответ положительный.

— Да что ж у вас тут творится? Она-то как в планах бабы Любы замешана?

— Умственные способности крылатой особи не предоставляют ей возможность быть частью какого-либо планирования, – мне показалось или роботизированный голос Филиппа на секунду приобрел нотку иронии?

— Окей, головы волка у меня всё равно нет. Так что буду разбираться с этим завтра. Хотя не представляю, как мне забрать медальон у Эдварда…