1. Катя

Я никогда не думала, что это произойдет со мной. С кем угодно: с наркоманками, проститутками, какими-нибудь актрисами в фильмах, но не со мной. Это актрисы в боевиках сидели на кожаных сиденьях джипов, с руками, завязанными за спиной. Это их по обеим сторонам подпирали бугаи в черных костюмах, каждый со стволом под полой пиджака. А они беспомощно поводили идеально накрашенными глазами, вздрагивали высокой грудью и были готовы вот-вот упасть в обморок. Я в такое никогда не верила.

Однако же вот она я. В джипе, со связанными руками, между бугаев в черном, еду… Куда?

Похоже, меня везут убивать. Ведь нежелательных свидетелей нужно устранять, это я тоже уяснила из фильмов.

Но обо всем по порядку.

***

— Екатерина Сергеевна, можно вас?

Екатерина Сергеевна — это я, и в тот момент я делала забор крови из вены, главврач стояла в дверях, еще пять пациентов ждали в коридоре, телефон разрывался от звонков моего парня, а часы показывали, что смена уже закончилась.

— Сейчас подойду, — проговорила я, зажала вену ваткой и вытащила иглу. Быстро перемотала сгиб локтя бинтом. Торопилась, слишком туго намотала. Пациентка поморщилась, но промолчала — терпеливая девочка попалась. А то всякие бывали, некоторые прямо заваливались в обморок, стоило иглу показать, и устраивали скандал, если лишний раз им не улыбнуться.

Главврач нахмурилась, но, глянув на клиентов за дверью, коротко кивнула.

— Минут через десять, — поправилась я, поняв, что «сейчас» я точно никуда не успею.

Хмыкнув, главврач удалилась. Цоканье ее каблуков вбивалось в голову гвоздями.

 Отпустив всех клиентов, я торопливо убрала и замочила в растворе все, что надо было убрать и замочить, накинула пальто, схватила сумку и заперла кабинет. Наша лаборатория работала допоздна, и в восемь на мое место должна была прийти сменщица. Но она опаздывала, как обычно.

Ее проблемы.

Я постучалась в белую дверь с табличкой главврача.

— Войдите, — откликнулись изнутри.

Главврач сидела за столом, сдвинув аккуратные очки на кончик аккуратного носа. Строго глянув на меня, она заявила:

— На вас жаловались.

Как я и думала. Чувствуя, что сейчас грянет гром, я села. Сумку поставить было некуда, пришлось положить ее на колени. Как бедная родственница, честное слово.

— На что именно?

— Вам надо чаще улыбаться, Екатерина Сергеевна. Клиенты очень чувствительны к подобным вещам.

Я едва не закатила глаза к потолку. Ну вот опять! Я понимаю, если бы жаловались на неправильный забор крови, слишком болезненный, или на грязь в кабинете. Но на то, что я не улыбаюсь?

Да, я расточаю мало улыбок, но это лишь потому, что я сосредоточена на работе. Я всегда и все контролирую, потому что промашка может дорого обойтись.

— Но ведь процедуры я выполняю правильно, — тихо сказала я.

Главврач посмотрела на меня так свирепо, что даже ладони вспотели.

— Отличительной чертой нашей лаборатории является сервис, Екатерина. Наши клиенты платят столько денег не за анализ, его они могут получить и по более выгодной цене в другом месте. Они приходят за сервисом.

Ну и так далее в том же духе. Я выслушала целую лекцию, а в это время телефон в моем кармане вибрировал, не прекращая. Наверное, Илья, мой парень. В тот день мы должны были встретиться после работы и посидеть в кафе с его друзьями. Еще с утра я привела себя в порядок, встала на час раньше, чтобы хорошо уложить волосы.

А теперь я катастрофически опаздывала.

 Когда я наконец выскочила из лаборатории, пошел дождь. На моем телефоне висело одно-единственное смс: «Мы уже поехали, догоняй».

Догоняй? Что значит — догоняй, когда я даже не знала, в каком именно «ИльПатио» из всей московской сети они собрались сидеть?

Зажав зонтик между щекой и плечом, я набрала Илью. Гудков долго не было, а потом автоответчик сети сообщил, что абонент временно не отвечает.

Зонтик накренился, порыв ветра вырвал его и прокатил прямо по луже.

— Стой! Стой же! — держа в одной руке телефон, а в другой — расстегнутую сумочку, я побежала спасать зонт. Увы, спасению он уже не подлежал, был грязный и мокрый насквозь.

Я тоже успела промокнуть насквозь, пока за ним гонялась. Теперь мои уложенные волосы висели мокрыми плетьми. И тушь наверняка потекла, эта зараза всегда так делала, стоило попасть под мало-мальский дождь.

И что теперь делать?

Я попробовала еще раз набрать Илью. Абонент все еще был недоступен. Номеров его друзей я не знала и даже спросить было не у кого.

Оставалось лишь идти домой и надеяться, что Илья вспомнит обо мне, включит телефон и позвонит. Хотя настроения куда-то идти у меня уже не было. Хотелось прийти домой, забраться под одеяло и поспать. Или гордо напиться в обнимку с котом.

Выйдя из метро, я пошлепала к дому. Спина болела так, будто я разгружала вагоны. Сумка оттягивала руку, зонтик все норовил улететь, а телефон молчал. Уже стемнело, дождь продолжался, взбивая дробью лужи. Я обходила их, как могла, но туфли все равно промокли, и теперь в них хлюпало.

Мой дом находился в глубине района, двадцать минут пешком от метро, мимо пятиэтажек, детских площадок и рынка, прямо у железной дороги. Шла я одна, больше никого вокруг не было, потому я старалась идти быстро. Как можно быстрее. Я не любила темные дворы — а кто, спрашивается, их любит?

Миновав горку и огороженную заборчиком дыру в асфальте, которую чинили уже с полгода, я увидела двоих мужчин. Они стояли под фонарем на углу заброшенной пятиэтажки с заколоченными окнами. Высокие и крепкие, один в кожанке, второй в черном пиджаке. Заметив меня, они прервали тихий разговор. Тот, что в пиджаке, обернулся, и я вздрогнула от его пронзительного взгляда. Он был даже не злой, а… холодный. Как у змеи. Левую щеку пересекал бледный шрам.

Ужасный тип.

Я отвела взгляд и ускорила шаг. Все внутри меня кричало, умоляя повернуть обратно и бежать, но моя рациональная часть велела мне не останавливаться. Сделать вид, будто я их не заметила. Где я окажусь, если буду шарахаться от каждого мужика со шрамом? Точно не дома.

Они просто пьяницы. Или бродяги. Или…

Я миновала их и почти завернула за угол, как вдруг кто-то из мужчин вскрикнул и оглушительно бахнул выстрел.

Сперва я обернулась. Мельком увидела распростертое на асфальте тело. Мужик со шрамом стоял над ним, сжимая пистолет, и смотрел на меня. В упор.

Взвизгнув, я припустила к дому, что было сил. Больше я не оборачивалась, только бежала и бежала, не разбирая дороги.

— Помогите! — хрипло крикнула. Вышло не очень громко из-за бега. — Кто-нибудь! Помогите!

Дворы оставались пустыми и тихими.

— Помогите! Полиция!

Только бы добежать до подъезда, только бы успеть! Я запрусь в квартире, наберу полицию и все будет хорошо. Только бы успеть…

Что-то ударило меня сзади, ноги заплелись, и я рухнула лицом в землю. К моему лицу прижали чем-то смоченную тряпку с резким запахом. В голове сразу помутилось.

— Грузи ее, — велел холодный голос откуда-то из нахлынувшей тьмы.

***

Первым делом меня обыскали — шарили руками по моему телу, грубо перевернули на бок, вывернули карманы пальто. Где-то рядом перетрясали содержимое сумки. Затем над моей головой с шипением приоткрылось окно, и в него улетел мой телефон. Только я его и видела.

Окно закрылось.

Перед глазами все плыло, кружилось, как на карусели. Надо мной низкий потолок… Крыша машины? Точно, я в салоне машины, полулежала на заднем сиденье, коленями упираясь в ворс на полу. Справа от меня сидел крупный мужчина, тот самый, что перетрясал мою сумку. Слева… Слева голова касалась двери.

Дверь! Набравшись сил, я села и ухватилась за ее ручку. Почти открыла, но меня рывком уложили обратно.

— Помогите! — заорала я, сдирая горло. Сердце колотилось, как у загнанного зверя. Я попыталась выбить стекло с другой стороны машины ногой, но только заехала кому-то по лицу.

— Помогите! Кто-нибудь!

Меня с силой вжали в кожаное сиденье. Лицом вниз, стало тяжело дышать.

— Сука, заткни хлебало или пристрелю нахрен! — рявкнули сверху, и я затихла. Осторожно покосилась на того, с сумкой. Он и правда держал в руке пистолет, о боже…

Он стянул мне руки за спиной, усадил, и с другой стороны в салон забрался еще один парень в черном костюме: бритый наголо, с квадратным щетинистым подбородком. Они сдавили меня боками. Мужчина на пассажирском сидении впереди сделал знак водителю, и джип тронулся.

Сперва оставалась надежда, что меня увидят водители едущих рядом машин и вызовут полицию. Но никто даже не смотрел в нашу сторону. Джип полностью тонирован, догадалась я. Вот мне и конец, подумала, когда мы свернули на Рублевское шоссе и пересекли МКАД. Едем за город, а значит, в леса. Туда, где мое тело не найдут, а если и найдут, то не сразу. Я молча заплакала, глотая слезы. Шмыгнула носом, и мужик слева двинул меня локтем.

— Хорош сопеть, достала!

А я не могла остановиться. Что я могу сделать с четырьмя здоровыми лбами? Ничего. Ровным счетом ничего. У меня нет телефона, нет сумки, я в тонированной машине с завязанными руками…

Что делать?

Мы куда-то свернули и поехали вдоль пятиметровых заборов, за которыми прятались богатые особняки. Свет фонарей пунктиром просвечивал машину. Мимо пронесся кортеж с мигалками, и наш джип законопослушно уступил полосу. Еще поворот, под колесами захрустел гравий. Мы вырулили к большим воротам с будкой охраны и камерами слежения по бокам. Охранник вышел, водитель опустил стекло, махнул рукой. Створки ворот затарахтели, раздвигаясь, и джип заехал на территорию.

Такие дома и участки я видела только в сериалах про новых русских. Из темноты выступили причудливо выстриженные кусты, а за ними высились ели. Подъездную площадку подсвечивали фонарики, ведущие к трехэтажному особняку. Казалось, он светится изнутри — так много было в нем окон, в каждом из которых горел свет. Крыльцо обрамляют колонны, входная дверь огромная, из дерева, будто скрутили с какого-то европейского замка и привезли на Рублевку. Лепнина, лепнина. Все в традициях русских олигархов. И куда я попала?

Меня вытащили из машины. Я попыталась ударить державшего меня парня каблуком по ноге.

— Держи ее! — крикнул кто-то с досадой. Я ударила еще раз, на этот раз попала в цель, и меня грубо рванули, заставив выпрямиться.

— Отпустите! — закричала я. — Отпустите меня! Не пойду я никуда!

— Пойти все равно придется, в машине неудобно спать, — за моей спиной прозвучал мягкий голос.

Я обернулась, желая высказать умнику все, что я о нем думаю, но слова застряли у меня в горле… Настолько этот молодой мужчина не вписывался в окружающую обстановку.

В громадном доме с гранитными колоннами и кучей охраны должен был жить одутловатый папик, олигарх квадратных очертаний, с двойным подбородком и очочками на носу. В девяностые он бы носил богатый малиновый пиджак, в наше время — черный депутатский костюм, но форма внутри костюма не менялась.

Однако передо мной стоял высокий и стройный блондин в свободных штанах, кашемировом сером свитере и сланцах на босу ногу. Красивый — чертами лица он походил на античные статуи: прямой нос, плавно очерченные губы. Светлые и немного кудрявые волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. Руки блондин скрестил на груди, в длинных пальцах дымилась сигарета.

И его глаза. Они меня поразили: чуть вытянутые к вискам, цвета теплого кофе. Блондин смотрел на меня с прищуром, но его взгляд был спокойным, изучающим, неумолимо притягивал и даже казался доброжелательным. Я даже испугалась. Доброжелательный взгляд похитителя, да я с ума сошла! Всё, начался стокгольмский синдром?

Я взяла себя в руки.

— Кто вы? — спросила.

Блондин проигнорировал мой вопрос и повернулся к державшему меня громиле.

— Это она?

Громила кивнул.

— Она его видела, по-любасу, — пробасил. — Мимо них проходила, а потом Диманыча грохнули.

Блондин поморщился: то ли от жаргона говорящего, то ли от самой ситуации.

— Почему вы его не поймали?

Мне показалось, что державший меня громила немного растерялся. Видеть это было странно — блондин хоть и был высок и неплохо сложен, но раза в два уступал громиле в весе. Тот мог свалить его с одного удара. Да что там, просто придушить, как куренка… Но все равно боялся. Странное дело.

— Далеко ж были, — пробасил громила. — Диманыч отлить пошел. Мы откуда знали, что за углом такой кипеш будет?

— А Минаев? — Блондин глянул на машину, в которой меня привезли. — Где деньги?

— Минаев зассал и отменил все. Диманыч олень, бл…

— Я просил! — Блондин повысил голос, хлестнув им, как кнутом. Продолжил уже спокойнее. — Просил при мне не выражаться.

— Простите, — еще больше смутился громила. Кадык на его шее нервно прыгнул. — Куда ее?

Он высоко задрал мою руку и потряс, как мышонка, так, что стало больно. Я зашипела сквозь зубы, но молчала — страшно было так, что живот сводило.

Коротким движением головы блондин указал на вход в дом, и меня поволокли внутрь.

В гостиной горел камин. У камина стояли два кресла, а между ними на полу разевала клыкастую пасть медвежья шкура. И снова лепнина, лепнина… Тихо играла классическая музыка. Я будто попала на прием к Ганнибалу Лектору.

Меня усадили в одно из кресел, придавили большой лапой, чтобы сидела спокойно. Во второе кресло опустился блондин. Окинув меня рассеянным взглядом, он сделал охраннику знак, и мне освободили руки. Я откинулась на спинку кресла, растирая запястья.

— Кто вы? — повторила свой вопрос, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Меня зовут Андрей, — сказал блондин и закинул ногу на ногу. — А вас?