23. Катя

Все произошло слишком быстро.

Не успела я пискнуть, как мужчина в маске подлетел ко мне и наставил на меня пистолет. Я смотрела в аккуратную дырочку дула, а слова будто застряли в моем горле.

— Молчи или грохну, — сказал он. Я медленно кивнула, не в силах оторвать взгляд от направленного на меня пистолета. Ощущение того, что в тебя целится настоящее оружие, было непередаваемым, как будто балансируешь на краю опасного обрыва, а в спину дует сильный ветер. Ужасно. Даже пальцы онемели.

Подняв руки, я медленно вышла из комнаты. Пересекла гостиную, дошла до коридора. Дверь была распахнута, на полу лицом вниз лежал Сергей. Увидев кровь, пропитавшую его пиджак, я заплакала. Ведь только что мы с ним говорили, он рассказал о своей семье, о том, как Андрей вытащил его из зависимости… И вот, уже нет человека. Как же так?

— Пошла, — меня пихнули в спину, и я нехотя двинулась вперед, громко всхлипывая. За дверью лежал еще один парень, я часто видела его с Андреем, узнала его побелевшее лицо. Господи, почему люди такие жестокие? Отнять чужую жизнь просто потому, что парень мешал тебе войти! И так легко это сделать, как яйцо разбить… Я словно очутилась в кошмаре — одном из тех, которые наверняка мучают Андрея. Ведь убийство невозможно забыть, теперь я это поняла.

Мы вышли из лифта. Человек в маске наставил на консьержа пистолет, и тот замер с поднятыми руками и ужасом на лице. Тень узнавания мелькнула на его лице, когда мы встретились взглядами. Хорошо, что он нас видел, успокоила я себя. Сразу позвонит в полицию, если этого еще не сделали соседи на этаже. Днем башня обычно пустовала, все разъезжались по офисам. Мраморный пол холодил ноги — мне не дали обуться, и я теперь шла в одних носках. Хорошо хоть платье успела надеть…

Меня затолкали в белый минивэн, стоящий у подъезда. На его откатной дверце была зеленая эмблема прачечной, но салон внутри совсем не походил на грузовой. Три ряда сидений: один спереди, где сидел водитель, и два сзади, лицом друг к другу. В машине уже сидели еще двое в масках. Один шустро связал мне руки, второй натянул на голову полотняный мешок, почему-то пахнущий картошкой. Слева хлопнула закрывшаяся дверь, и машина тронулась с места.

Кожаный салон, руки за спиной, вооруженные парни по бокам — полное дежа вю. Только на этот раз у меня на голове был мешок. Похоже, у меня судьба быть похищенной, мужчинам нравится меня связывать.

Я стиснула зубы, но слезы все равно катились по моим щекам, ползли по шее холодными каплями.

— А цыпочка-то хорошенькая! — расслышала я и вздрогнула. Что если эти люди начнут ко мне приставать? Или, не дай бог, изнасилуют? Сейчас я была в их власти, связанная и беззащитная, и они могли делать все, что заблагорассудится.

Что если они не такие воспитанные, как парни Андрея? Не просто закинут на плечо и запрут в комнате, а перед этим повеселятся? Кто им помешает? Да никто. От одной мысли об этом у меня мурашки бежали по коже.

Почувствовав прикосновение к своему колену, я вздрогнула и, как могла, сдвинула ноги. Кто-то напротив меня бесстыже заржал, будто я сделала что-то смешное. Видимо, это он решил меня полапать.

— Да лан тебе, не дергайся. — Его рука снова легла на мое колено, поползла вверх. Всхлипнув, я попыталась вывернуться, двинула ногой, ударив что-то — похоже, сиденье напротив. Слезы все катились по щекам, но теперь это уже были слезы злости.

— Ребят, она с норовом! — воскликнул тип, распускавший руки. Кто-то снова заливисто рассмеялся. Да что смешного?! Смешно вот так вот лапать связанную девушку?! Смельчаки, ничего не скажешь. В жизни, небось, себе такого не позволяют, не подходят к девушкам в метро и не щупают за попы!

— Я Минаеву расскажу, — сказала я еле слышно, дрожа от собственного безрассудства. Вдруг ударят? Или это вообще не люди Минаева, а кто-то еще, мне совсем не знакомый?

Но смех в машине мигом стих.

— Что? — переспросил тип, сидевший передо мной. Трогать мое колено он больше не пытался. Ага! Значит, все-таки, это люди Минаева, я угадала!

— Я расскажу обо всем Минаеву, — уже тверже повторила я.

— А ты его вообще знаешь, цыпочка? — сиденье скрипнуло, кто-то придвинулся ко мне, положив руку мне на плечо. Я хотела ее скинуть, но не могла.

То котик, то цыпочка — зверинец какой-то.

— Конечно, знаю, — сказала я, стараясь звучать как можно увереннее. — Недавно была на его вечеринке в доме на Третьяковке. А вас туда приглашали, мальчики?

Рука исчезла с моего плеча, но я все еще чувствовала кисловатое дыхание трогавшего меня парня.

— Вопрос другой, цыпа, знает ли Минаев тебя?

— Разумеется, знает, — отрезала я. — Иначе стал бы он вас за мной посылать?

Сказала, а сама тряслась, как осиновый лист. Вдруг им все равно? Вдруг Минаев разрешает им делать все, что вздумается?

Но приставать ко мне больше не стали. Больше никаких прикосновений к колену, никаких рук на плече, — ничего не было. Только урчание мотора, дрожь машины на кочках, которое вскоре переросло в покачивание. Похоже, мы выехали из Москвы и теперь пробирались где-то по бездорожью.

Представив дом где-нибудь в глуши, без соседей и полиции, я содрогнулась.

Андрей, Андрей, где ты?.. Будь он рядом, он бы обязательно что-нибудь придумал. Он бы защитил, вытащил из этого ужаса и прижал к груди.

Ничего, он им головы оторвет. Я была уверена — он меня найдет. Вот он меня искать будет, вместе с Желтком и другими ребятами. И этот извращенец, лапавший мою коленку, еще пожалеет о том, что вообще родился.

Как ни крути, приятно быть женщиной сильного мужчины. Всегда знаешь, что твой обидчик получит по заслугам, и скоро. Что спаситель найдет, хоть из-под земли достанет.

Являлась ли я женщиной Андрея после одной ночи? Я не знала и боялась загадывать. Но я видела нечто большее, чем страсть, в его глазах, я чувствовала его эмоции — как жар от печи. Это было абсолютное притяжение, как будто мы совпали шероховатостями наших душ и изгибами наших тел. Как будто мы — части одного паззла.

Я с силой поджала губы. Они похитили меня, чтобы задеть Андрея, сделать ему больно? Значит, моя задача сейчас — сделать все, что в моих силах, чтобы помешать им. Не плакать, не умолять спасти меня. Он и так спасет.

Я знала это.

Наконец машина остановилась, дверь отъехала, и меня окатил по-зимнему холодный воздух.

— Вылезай, — толкнули к выходу, не снимая мешка. Наощупь, я осторожно выбралась. Под ногами бугрилась холодная земля, носки тут же промокли. Меня ухватили под руки и повели куда-то… к дому, поняла я, когда меня с головой накрыла тень. Поднявшись по каменным ступеням, я переступила порог, прошла еще немного, и едва не упала — под ногами снова начались ступени.

— Спускайся, — велели мне, сдернули мешок и закрыли за мной дверь.

Я очутилась в подвале. Свет сочился только из узкого окошка под потолком, ложась бледным пятном на выложенный плиткой пол. Стены из ободранного красного кирпича, посреди небольшой комнаты стол и два стула, в углу — односпальная кровать с матрасом и каким-то пледом. С другой стороны были свалены доски — свежие желтые спилы. В общем-то, в подвале не было грязно, но очень холодно. Я даже расчихалась.

Спустившись, осмотрела плед — чистый, без противного запаха, — постелила его на матрас и села, поджав зябнущие ноги. Стащила мокрые носки, все равно они промокли и уже не грели.

Ждать долго не пришлось. Дверь открылась, и ко мне спустился седой и импозантный мужчина в дорогом костюме. Он казался лишним здесь, среди ободранных стен и досок.

Минаев.

За ним спустилось двое вооруженных охранников. Неужели он настолько меня боялся? Или же собирался что-то со мной делать?

— Здравствуй, Катя, — сказал он и улыбнулся. Я содрогнулась — так эта его улыбка походила на Андрееву. Спокойная, сдержанная, я бы даже сказала, добрая. Обманчивая.

— Андрей нас так и не познакомил. Меня зовут Минаев Алексей Павлович. — Он присел за стол, жестом указал на свободный стул напротив. — Да ты присаживайся, не бойся.

Я нехотя встала и на цыпочках прошлась до стола.

— Да ты босиком! — заметив мои босые ноги, он покачал головой. — Ужасно невежливо с нашей стороны. Я попрошу принести тебе обувь.

И снова тонкое, неуловимое ощущение сходства с Андреем. И не понять, в чем именно, в словах или внешности, только я пыталась ухватить это чувство, как оно ускользало юркой ящеркой.

— А выпустить меня вы не хотите? — тихо спросила я.

Минаев рассмеялся и погрозил мне пальцем.

— Нет, выпустить пока не могу. Понимаешь ли…

Дверь в подвал открылась, и к нам спустился парень с блюдцем в руках. На блюдце лежал нарезанный кубиками сыр с плесенью, в кубики были воткнуты шпажки. Минаев взял одну и с удовольствием отправил сыр в рот.

— Понимаешь ли, — продолжил, — любимый нами Андрей сейчас грабит мой дом.

Андрей — что? Грабит дом?

Заметив мои расширившиеся глаза, он усмехнулся.

— А ты не знала? Да, он на такое способен. Я, правда, до последнего не верил, что он может сделать такое со мной, но ладно. Андрей хочет забрать у меня кое-какие вещи. Скорее всего, он уже их забрал. Поэтому сейчас мне приходится держать тебя здесь. Так-то я человек не злой, понимаешь. Но Андрей вынуждает меня своим поведением. Но! — Минаев указал на меня шпажкой. — Он любит тебя. Вот ты любишь его?

Я молчала, сжав зубы.

— Любишь, конечно, — отмахнулся Минаев. — Андрея все любят. Так вот, дорогая Катюша, за тобой он обязательно приедет, хоть на край света. И сделает все, что я скажу. И документы вернет, и деньги, и еще что-нибудь. Закончит путаться под ногами, например. — Он вздохнул. — Я же не такого будущего для него хотел, понимаешь? Я его в Лондон учиться отправил. А он расстроил меня ужасно, влез во всю эту грязь, с органами спутался…

Он махнул рукой и съел еще кусочек сыра.

— Но сперва нам нужно сделать ему звонок.

Минаев выудил из внутреннего кармана пиджака телефон и очки. Очки нацепил на нос и сощурился, набирая на экране номер. Затем прижал трубку к уху.  

— Привет, Андрюша, — сказал спустя пару мгновений.

— Я так понял, у тебя есть кое-что, очень важное для меня. А у меня, — Минаев вздохнул, — у меня есть кое-что, важное для тебя.

Он вытянул руку с трубкой, приблизив ее к моему рту.

— Говори, милочка.

— Андрей! — крикнула я, подавшись к телефону. — Андрей, они убили его! Сергея убили!..

Я хотела еще сказать: «Убей их всех за это!», но Минаев сделал знак, и охранник грубо закрыл мне рот, зажав ладонью в кожаной перчатке. Нужно было кричать место, куда меня увезли, запоздало догадалась я. Что меня держат в подвале загородного дома…

Опять сглупила…

— Ну вот, слышишь? Она очень милая девушка. И будет крайне неприятно ломать ей пальцы. Что будем делать?

Ломать мне пальцы?! Меня прошиб холодный пот. Да, Катя, это уже серьезно. Это не милые прогулки с Андреем. Здесь тебя никто жалеть не будет.

Улыбка играла на тонких губах Минаева. Он специально выводил Андрея из себя, поняла я. Хотел, чтобы тот сделал ошибку.

— Конечно. На пустыре, завтра в три часа. У меня есть еще кое-какие условия, сообщу завтра, — сказал наконец и повесил трубку. Сняв очки и сунув их обратно в нагрудный карман, он повернулся ко мне и улыбнулся. Зубы у него были очень белые и ровные. Искусственные, наверное.

— Вот и все. Завтра в три увидишь Андрюшу. Но если он не пойдет нам навстречу… — Минаев развел руками, и я обратила внимание на его ладони. Они были широкие, как лопаты, и белые, обтянутые тонкой пергаментной кожей. — Тогда я не могу ничего гарантировать.

Минаев лукаво глянул на меня. Отправил в рот еще один кубик сыра. Как он мог вот так спокойно есть в такой обстановке? Когда напротив сижу я со связанными руками, у двери стоят вооруженные люди. Где-то там Андрей и его люди грабят его дом. А Минаев сидит и ест сыр.

Он как будто все просчитал, догадалась я и похолодела.

— Гарантировать что? — я еле шевелила пересохшими губами.

— Свободу, например, — ответил он. — Или защиту. Я знаю, некоторые из моих людей плохо воспитаны. Но пока они сидят на поводке. Пока сидят.

Что он имел в виду?

— И что будет? — выдохнула я. — Если вы перестанете меня защищать?

— Защищать… — Минаев качнул головой. — Не знаю. Зависит от их фантазии, Катенька.