29. Андрей

Утро началось бодро: сперва он наступил на кота. Того самого спасенного и изрядно похудевшего кота Басю. Никак не мог к нему привыкнуть, хотя прошло достаточно времени, а кот в свою очередь никак не мог понять, что спать на прикроватном коврике со стороны Андрея чревато. Например тем, что Андрей наступит на него и пнет прочь, пока Катя не видит. Не то чтобы он не любил животных, но никогда не держал их дома. Образ жизни был не тот: сплошь поездки и тусовки.

А теперь у него Катя и кот.

Бася махнул когтистой лапой и с воем выскочил из спальни. Морщась, Андрей потер оцарапанную ногу. Натянул майку и треники (все в светлой Басиной шерсти) и вышел на кухню, откуда тянуло тостами и яичницей.

Противный кошак уже сидел на Катиных руках и недовольно заурчал, когда Андрей склонился ее поцеловать.

— Не обижай его, — строго сказала Катя, гладя кота по голове. Тот нагло щурил зеленые глаза.

— Я и не обижаю, — буркнул Андрей. — Еще кто кого обижает…

Подцепив вилкой кусок яичницы, он сунул его в рот.

— Сейчас я отъеду ненадолго… — Заметив, что Катин взгляд стал напряженным, он качнул головой. — Все будет в порядке. Я быстро.

— Знаю, — хмуро сказала Катя. — Но у меня прямо дежа вю…

Андрей ее прекрасно понимал.

— С тобой Желток побудет, хочешь? — предложил.

— Не надо, — вздохнула Катя и села на диван. — Он и так нам, как мамочка.

— Папочка, — поправил ее Андрей, подошел и обнял хрупкие плечи, поглядывая при этом на Басю. Тот хищно зыркал в ответ, и Андрею остро захотелось прогнать пушистого монстра куда подальше. Катю он не желал делить — ни с кем, даже с котом.

В общем, от общества Желтка Катя отказалась и отпустила Андрея, крепко поцеловав на прощание. Честно говоря, ему самому было не по себе. Не хотелось оставлять ее одну, поэтому он позвонил Желтку и уточнил насчет наблюдения. Желток подтвердил: за квартирой следили особенно усердно. Это хоть как-то успокоило.

Бутырское СИЗО, где держали доброго «дядюшку» Минаева, находилось не так далеко от дома, но с пробками Андрей добирался туда с полчаса. Опять пошел снег, проспекты и улицы встали, навигатор пестрел точками аварий на фоне красных линий дорог. Добравшись и кое-как отыскав место для парковки (на это потребовалось еще минут двадцать), Андрей пошел на проходную. Отметился везде, где надо, вывернул карманы, прошел через рамку металлоискателя и последовал за охранником в переговорную комнату.

Минаев уже ждал его. В простой майке и спортивных штанах он казался ужасно постаревшим и усталым. Без дорогого костюма даже на себя не походил.

— Привет, — сказал он, едва улыбнувшись. Голос был не злой, злости не было даже в глазах, и это ужасно бесило. Лучше бы он злился и проклинал Андрея, чем вот так смотрел на него, как добрый и все понимающий дядюшка.

Андрей резко выдвинул стул и сел напротив. Охранник вышел и прикрыл за собой дверь.

— Как твои дела? — тихо спросил Минаев. — Как Катенька?

Катенька?! Андрей до боли сжал кулак, еле сдерживаясь, чтобы не ударить Минаева в челюсть. Его тогда быстро выведут и больше сюда не пустят.

— Даже не произноси ее имя, — рыкнул он.

— Я не собирался ее обижать, — Минаев развел руками в своей обычной манере. — Просто обстоятельства, понимаешь?..

— Конечно, виноваты обстоятельства. Что угодно, но только не ты, — Андрей просто не верил в такую наглость. Сидеть и на голубом глазу утверждать, что он не виноват.

— Ты слишком устаешь, Андрюш. Тебе надо высыпаться. Заканчивай ты возиться с этими следаками, поживи для себя. — Минаев подался ближе, насколько позволяли сцепленные за спиной руки. — Понимаешь, обида разрушает. Нельзя держать ее в себе…

— Я пришел не за советами, — обрубил его Андрей. — Скажи, зачем ты заказал отца?

Минаев умолк и тихо улыбнулся. Не отвечал.

— Он тебе так сильно мешал? — спросил Андрей. — Тебе денег мало было, побольше хотелось? Почему? Я хочу понять.

Минаев качнул головой. Поднял руку, прося Андрея остановиться.

— Твоего отца никто не убивал, — сказал. — Твой отец жив.

В переговорной повисла мертвая тишина.

— Нет, — Андрей выпрямился, словно стараясь отстраниться от Минаева как можно дальше.

— Я давно хотел сказать тебе, — Тот качнул головой. Выражение его лица было скорбным и насквозь фальшивым. — Лена и я… Она не хотела уходить от Виктора, а я просто не мог смотреть, как он растит тебя. Понимаешь, я…

Андрей весь сжался. Он подозревал, что сейчас скажет Минаев, и мучительно не желал этого. Зачем об этом говорить сейчас? К чему все это, когда уже слишком поздно? Поздно печально блестеть глазами и каяться после тридцати лет молчания и всего, что произошло. Поздно быть отцом.

— Хватит! — Он встал и рубанул воздух рукой, отметая жуткие предположения, которые и так преследовали его последние дни. — Ты убил моего отца. Он истек кровью в кресле у камина в нашей гостиной. Больше отцов у меня не было и нет. И даже не смей упоминать мою мать.

На этом он вышел из комнаты — быстро, словно следом катилась огненная стена.

— Я люблю тебя, сынок! — донеслось вслед, прежде чем дверь переговорной комнаты закрылась.

Андрей остановился, сжимая и разжимая кулаки. Казалось, воздух раскалился. Кто бы знал, какого труда стоило не вернуться и не врезать Минаеву как следует.

Любит, ха! Такие отцы, как Минаев, никого не любят, кроме себя. Они умеют лишь причинять боль, если не физически, то стараются ужалить словами. Вспомнить хотя бы Леню и его отчима. Сколько раз тот колотил Леню, приговаривая, что это для его же блага? Ленька сам нехотя рассказывал, потирая синяки и занюхивая боль порошком.

Вспомнив о Лёне, Андрей сжал челюсти. Кое-что нужно было решить, и срочно.

Теперь он понял одну вещь — с несправедливостью нужно бороться сразу, не откладывая в долгий ящик. Не надо поддаваться на уговоры и терпеть, даже если потом с тобой перестанет разговаривать близкий друг.

На улице началась пурга. Она вторила злости, бурлившей внутри Андрея. Все было белым-бело, из вихря проглядывали зыбкие огни светофоров и фонарей. Руки на руле холодели, так и чесались, чтобы кому-нибудь врезать как следует.

Как он мог, этот старый козел? Чего он ждал, признаваясь в своих грехах? Что Андрей кинется ему на шею с криком «папа»? Да одна мысль о том, что Минаев — его отец, была невыносимой. Она перечеркивала светлую память мамы. Она делала самого Андрея частью Минаевских преступлений. Отвратительно, иначе не скажешь.

Зазвонил телефон, и, увидев, что звонит Катя, Андрей включил громкую связь.

— Что-то случилось, Катюш? — спросил, стискивая руль. Голос Кати на том конце был неуверенным.

— Н-нет, просто хотела спросить, как ты. На улице такая погода…

— Я скоро приеду, не волнуйся.

— Но…

— Катюш, я не могу сейчас разговаривать. Приеду и все расскажу, — отрезал Андрей и прервал разговор. Жестко, он знал и потом обязательно извинится перед Катей, но сейчас он был в таком состоянии, что лучше ему помолчать и остаться наедине с собой.

Или немножко спустить пар.

Мать и отчим Лени жили в частном секторе недалеко от Воробьевых гор. Хороший дом по цене шикарной итальянской виллы, огражденный трехметровыми воротами. Под навесом припаркованный «гелик», остальные парковочные места пусты. Окна на втором и третьем этажах не горели. Андрей нажал кнопку видеофона у решетчатых ворот.

«Да?» — ответил сиплый мужской голос.

— Геннадий Петрович, это Бессонов. Андрей Бессонов, мы встречались у Минаева. Я хочу поговорить насчет Лёни.

Из динамика донесся тяжкий вздох, смешанный с треском помех, но калитка все-таки открылась. Андрей зашел на территорию, быстро взбежал по ступеням крыльца и, когда Геннадий Петрович открыл дверь, с разбега ударил его в челюсть.

Лёнин отчим отшатнулся, держась за подбородок. Вот он, смельчак, бьющий тощего парня за любую мелочь. Воспитатель кулаками. Невысокий и краснолицый, со злыми сощуренными глазами, когда-то он явно был крепким, но теперь прилично обрюзг. Тощего Лёньку-то он легко мог задавить весом, но вот с Андреем такой номер не проходил.

— Ты чо, бля?! — заорал Петрович и кинулся на Андрея. Тот умело ушел от удара. Перехватил руку и дернул так, что отчим по инерции улетел в стену.

Андрей быстро огляделся. Кроме них двоих в доме никого не было. Это хорошо, чем меньше свидетелей, тем лучше.

Пока Лёнин отчим не опомнился, Андрей двинул ему еще разок. Тот грузно повалился на пол, зажимая окровавленный нос.

— Еще хоть раз тронешь Леньку — сядешь, понял? — сказал Андрей, часто дыша и растирая кулак.. — Это в лучшем случае. Я за тобой слежу, козел.

— Да ты… Да ты… — пропыхтел отчим, наливаясь нездоровой краснотой.

Андрей присел на корточки.

— Что? Что я? Я пришлю своих друзей, и никто тебя больше не найдет, ясно? Ты же знаешь меня.

Помедлив, отчим кивнул. Вот и славно. В кои-то веки пригодилась наработанная бандитская слава.

Ленька, конечно, обидится, что Андрей влез, и больше никогда не придет в гости. Ну и что. Андрей сделал то, что должен был сделать уже давно.

Мир стал еще немного чище и справедливей. Теперь надо отправить Леньку лечиться. Подальше от отчима, ведь говнюков, распускающих руки, может исправить только могила. А Андрей, к сожалению, не был настоящим бандитом и пристрелить не мог.

Ну а потом на море, подальше от Москвы и ее грязи.