31. Катя

Одевшись, я набрала Андрею. Хотела предупредить его, что поеду к маме — чтобы не пугался. А то придет домой, а квартира темная, меня опять нет. Переживать будет.

Набрав его номер, я села в кресло у окна. Снег все кружился, опускался на город. В трубке холодно звучали гудки: один, второй, третий. И наконец Андрей понял трубку.

— Что-то случилось, Катюш? — спросил он. Слышно было плохо, словно издалека. Наверное, он говорил со мной по громкой связи.

— Н-нет, — сказала я, забыв, ради чего, собственно, звонила. — Просто хотела спросить, как ты. На улице такая погода…

— Я скоро приеду, не волнуйся.

— Но…

— Катюш, я не могу сейчас разговаривать, — обрубил меня Андрей. Его голос был злым, казалось, вот-вот сорвется на крик. — Приеду и все расскажу.

Его голос в трубке сменился частыми гудками.

В отношениях всегда что-то случается впервые. Первое свидание, первый поцелуй, первый секс и… первая обида. Андрей меня обидел, не знаю уж, намеренно или нет, но этот разговор вышел грубым. Словно я ему навязывалась, надоела до смерти, так, что он даже не мог потрудиться попрощаться со мной нормально.

Я не так представляла себе наши отношения.

Интересно, а Ольге он так же отвечал?..

Я поджала губы. Плакать не хотелось, но было противно. Я не надоеда и не прилипала, я просто хотела предупредить его, что уеду. Хотела, чтобы он не волновался.

Ну и фиг с ним теперь. Не дослушал — сам виноват.

Я обулась, положила кошелек в сумку — тоже новенькую, недавно купили с Андреем в торговом центре рядом. Храбрость храбростью, но шапку все равно надвинула чуть ли не на нос, а снизу намотала шарф. Глянула в зеркало: кроме носа и глаз ничего видно не было. Прибавим пургу за окном — и вуаля, меня даже мама родная не узнает. Все будет хорошо.

Видимо, маскировка удалась: когда я вышла из квартиры, парень, охранявший дверь, даже отшатнулся.

— Ты… Эээ… Вы куда собрались? — поинтересовался, наконец разглядев меня под слоями шарфа.

— К маме, — коротко ответила я и затопала к лифту. Очень боялась, что вот-вот меня ухватят за руку и вернут в квартиру. Скажут, что опасно, и все тут.

— Я сообщу Игорю Николаевичу! — крикнул он вслед.

— Хорошо, — ответила я и нырнула в лифт.

Сообщит он Игорю… Да пожалуйста! Обращались со мной, как будто я — несмышленый ребенок. Минаева арестовали, ко мне после всего вряд ли сунутся, должны же понимать, что за мной следят?

Но в вестибюле меня перехватил еще один заботливый человек.

— С вами все хорошо? — участливо поинтересовался консьерж, узнав меня. Это был тот самый парень, видевший мое похищение. С того момента, как я вернулась, он относился ко мне с особенным вниманием.

— Все просто отлично, — кивнула я. — Не подскажете, как отсюда дойти до входа в метро?

— О, это просто, — оживился консьерж. — Выходите, сворачиваете налево, идете вокруг здания мимо входа в Афимолл, потом направо, к Третьему кольцу. Там спуститесь вниз по лестнице и увидите метро.

— Спасибо, — кивнула я и направилась к выходу.

— Может, я лучше вызову вам такси? На улице такая погода… — поспешил предложить он, но я отказалась. Хотелось почувствовать себя обычным человеком, попотеть в вечерней давке, пройтись по улицам. А то все боюсь, скрываюсь — сколько можно?

К тому же денег, чтобы доехать на такси из центра до подмосковного Реутова, у меня точно не хватит. В кошельке осталась тысяча, а остатки зарплаты из лаборатории мне еще не перевели.

На улице мело. Снежинки впивались в лицо, люди торопились мимо, даже меня не замечая. Никто не собирался кидаться на меня и заталкивать в фургон. И, видимо, мне так надоело сидеть взаперти, что даже горький от выхлопных газов воздух рядом с трассой казался прекрасным и свежим.

Осмелев, я двинулась в указанном консьержем направлении и вскоре правда добралась до метро. Доехала до кольцевой линии, там пересела, добралась до желтой ветки и вышла на конечной.

Жила мама далековато от метро, нужно было ехать на маршрутке. Та затряслась по улицам, пыхая выхлопами. Перевалила мост через МКАД, проехала еще пять минут, и я вышла. Свернула у школы и двинулась вдоль съежившихся в снегу пятиэтажек.

В последней, из серого кирпича, жила мама.

Стряхнув с ботинок липкий снег (ботинки тоже купил мне Андрей, боже, я же никогда с ним не расплачусь…), я набрала код на домофоне и распахнула железную дверь. Внутри пахло кошками и сыростью, где-то орал телевизор. «Пусть говорят» Малахова, узнала я. Поднявшись на пятый этаж, я постучала в обитую коричневым кожзамом железную дверь. Звонок как всегда не работал, так что я даже не пыталась жать его кнопку. Из квартиры донеслось шарканье тапок, затем, спустя паузу — мама посмотрела в глазок — дважды щелкнул замок.

Она была в своем любимом халате с алыми цветами, с волосами, собранными в седой хвост. Накрашена, видимо, откуда-то вернулась. Широко улыбалась, и я улыбнулась в ответ.

— Привет, мам, — сказала я и обняла ее крепко-крепко, вдыхая сладкий аромат ее любимых духов — он впитался в ткань манжет и воротника халата. Только в тот момент я поняла, как соскучилась.

Разувшись и раздевшись, я помогла маме сделать чай и отнесла чайник с чашками в большую комнату, устланную красным ковром. Мы сели на диван, и мама выразительно на меня глянула. Ждала объяснений, понятно.

— Как твои дела, Катюш? — спросила. — Где ты сейчас?

— Сейчас я живу в Москва-сити.

— У того мужчины, — уточнила мама, поджав губы.

— У Андрея, да. Ему тридцать семь. У него несколько фирм в Москве и Лондоне. Он хороший, правда, — сказала я неуверенно. В голову сразу полез наш последний разговор. — Он… добрый.  

— Добрый, — повторила мама.

— И красивый, очень. — Я замялась, теребя телефон в руках. — Городской телефон там есть, но ты лучше звони мне на мобильный. На новый номер.

— Это тот, с которого ты позавчера звонила?

Я кивнула.

— И завтра мы улетаем на море.

— На сколько? — мама округлила глаза.

— Недели на две. В Доминикану.

— Катюш… — мама замялась, подбирая слова. — Но ты же знаешь этого мужчину совсем недолго, куда ты с ним собралась? Устройся пока на работу, а через полгодика съездишь куда-нибудь.

— Я хочу поехать сейчас, мама, — я качнула головой. — И именно с ним. Ты… Ты не представляешь, какой он. Он мне так помог! Без него я бы пропала.

Пропала бы точно. Я вспомнила, сколько раз Андрей рисковал собой, чтобы прикрыть меня. Как он шел навстречу, когда меня вытащили из подвала. В его глазах стояли слезы, он крепко прижимал меня к себе и целовал в лоб…

Вспомнив это, я сама чуть не разревелась.

— Ох, доченька, — мама посмотрела на меня с тихой грустью. — Ты в него так сильно влюбилась, да?

— Нет, — сдавленно ответила я и торопливо отпила чаю. Да кого я обманывала? Я влюбилась по уши, не видела никого, кроме Андрея. И чего обиделась на тот разговор, может, Андрей и правда был очень занят… Мало ли что у него случилось.

У мамы я посидела до темноты. Уезжать не хотелось, так тепло и уютно было у нее в квартире. Но нужно было собирать вещи, с утра нас ждал самолет и тринадцатичасовой перелет. Поэтому я распрощалась, намотала обратно свой шарф, нахлобучила шапку и вышла обратно в холод и снег.

Где меня уже ждал Желток. Он стоял у подъезда, скрестив руки на широкой груди, и взирал на меня так, словно я увела его корову.

— Я с вами, идиотами, с ума сойду, — рявкнул он. — Один людей избивает, другая на улицу прется без охраны.

— Людей избивает?.. — эхом повторила я. — Игорь, что случилось?

Игорь объяснил уже в машине. После встречи с Минаевым, Андрей поехал к Лениному отцу и избил его.

— Не, он все правильно сделал, козел давно напрашивался, — Желток отчаянно жестикулировал, даже когда вел машину. — Но не сейчас! Сейчас следствие ведется, у него показания берут насчет Минаева, а этот что делает? Нарывается на уголовку. Ну нормально это?

 Абсолютно не нормально. Теперь я волновалась за Андрея сильнее прежнего. Спокойный и расчетливый, он не мог так сорваться на пустом месте. Похоже, Минаев что-то ему сказал.

Андрей уже был дома, когда мы приехали. Даже не поднялся, чтобы меня встретить, так и остался сидеть за столом в кухонной зоне. В его руках дымилась сигарета, лицо было бледным и словно высеченным из камня.

— Ты как? — я коснулась ссадины на его лице, но Андрей отстранился.

— В порядке, — бросил он, затушил сигарету и двинулся в ванную. Щелкнул замок, за дверью полилась вода.

Я опустилась на диван, чувствуя, как обида разливается по телу ядом.

Даже не спросил, где меня носило. Словно ему это не интересно. Похоже, даже Желток за меня беспокоился больше.

Я все понимала — стресс последних дней, арест Минаева, журналисты, ФСБ. Это могло довести кого угодно до белого каления.

Но это не повод срываться на мне. Я ему не очередной котик.

И что теперь?