Глава первая
- Смотри, какая красотка! И что она здесь забыла? Я б с ней зажег!
Я усмехнулась пошлому комментарию, прозвучавшему у меня за спиной. У всего есть свои недостатки. У привлекательности тоже. Не избежать хихиканий, пылких взглядов от юнцов и взрослых мужчин, пошлых шуток и уверенности в том, что всё, что у меня есть, я получила благодаря внешности. Наверное, они бы очень удивились, если б узнали, насколько ошибаются.
Лифт наконец-то доехал до нужного мне этажа, и я вышла в просторный холл. Надо же… Здесь почти ничего не изменилось. А ведь меня не было здесь четыре года. Когда-то я прибегала сюда каждое утро по будним дням; занимала своё рабочее место и пыталась разгрести накопившуюся за ночь корреспонденцию, письма от полуночников и иностранных партнеров.
Это уже давно не мой уровень, но воспоминания об этой фирме свежи так, как будто это было вчера. Андрей Ледянский – не тот мужчина, которого можно так просто забыть.
Вспоминая о былом, я невольно набрала полную грудь воздуха. Потом позволила губам растянуться в спокойной улыбке, поправила воротник своей легкой блузы и уверенно зашагала вперед. Мужчина, с которым мне довелось ехать в лифте, наверняка провожал меня голодным взглядом, ориентируясь на стук каблуков, вот только я уже давно не мышка, прятаться не намерена.
Невольно выхватила своё отражение в небольшом зеркале возле офисного кулера. В последний раз, когда я смотрелась в него, была серой мышью в мешковатой одежде. Однако с того момента прошло много времени, и я уже совсем другая. Нет ни странных нарядов, ни глупой прически – заплетенных в косу волос. Я – уверенная в себе деловая женщина, и сюда пришла решать свои дела.
И нечего так предательски биться сердцу.
Отогнав от себя дурные мысли, я направилась к приемной генерального директора – и по совместительству владельца контрольного пакета акций этого холдинга. Дверь в приёмную была точно такой же, как я её и помнила – Ледянский оставался консервативным в своих предпочтениях, очевидно, при каждом ремонте требовал не менять внешний вид офиса.
Жаль только, что в своём подходе к женщинам консерватором он отнюдь не был.
- Добрый день! – поприветствовала меня сидевшая в приёмной девица. Личная помощница… Когда-то на её месте сидела я. – Вы по записи?
- Нет, - легко пожала плечами я.
Собственно, меня вообще бы здесь не было, будь моя воля. Однако, сказать, что не могу выполнять свои служебные обязанности, только потому, что мне неприятен Ледянский, я не имею права. Тогда мне придется выдать Вешневу, моему начальнику, слишком много информации.
- В таком случае, - помощница, казалось, была довольна этим фактом, очевидно, углядела во мне соперницу, - я не могу вас пропустить. Андрей Альбертович не принимает…
- Я не нуждаюсь в записи, - усмехнулась я. – Ваш шеф с удовольствием примет меня в любой момент и при любых обстоятельствах. Можете передать, что я от Вешнева.
Очевидно, девица понятия не имела, кто такой Вешнев – главный деловой партнер Ледянского. Но было в моём голосе что-то такое, что она изволила подняться и направиться к двери. Кажется, спешила только для того, чтобы успеть быстрее меня, и я позволила ей опередить себя на полшага.
Признаться, я не отказалась бы оттянуть на несколько минут встречу с Ледянским, но девушка уже распахнула дверь и заглянула в кабинет.
- Андрей Альбертович! – затараторила секретарша. – К вам посетительница, она…
- Я представлюсь сама, - холодно проронила я, жестом отодвигая надоедливую девицу. Можно было проскользнуть в кабинет мимо неё, но я предпочла дождаться, пока эта очередная «личная помощница» сойдет с моего пути, чтобы спокойно зайти внутрь.
Насмешливый, типично мужской голодный взгляд Ледянского скользнул по мне. Сначала по ногам, уделяя особое внимание бёдрам, потом по тонкой талии; задержался на груди. Только потом Андрей удосужился посмотреть мне в глаза.
- Мишина, - представилась я, протягивая руку для рукопожатия. – Кристина, - выдержала длинную паузу. – Игоревна, - и улыбнулась.
Ледянский медленно поднялся со своего места и сжал мою ладонь. Его прикосновение обжигало – точно также, как и четыре года назад. Только я уже не та самая, что была раньше.
- Кристина? – переспросил Андрей, силясь меня узнать. В его глазах плескалось удивление, и он всё никак не желал отпускать мою ладонь.
Его личная помощница потопталась ещё немного на пороге и, поняв, что ей уже точно никакое внимание не светит, наконец-то изволила уйти, закрыв за собой дверь.
- Для вас, - исправила я, - Кристина Игоревна.
- Вот как, - изогнул брови Ледянский. – Раньше вам не нравилось, когда я обращался к вам по имени и отчеству, Кристина… Игоревна.
Мне и сейчас не нравилось. Его голос будил во мне воспоминания о том, о чём я даже думать, по правде, не хотела.
Четыре года назад этот мужчина разбил мне сердце.
Впрочем, было кое-что, за что я ему благодарна.
Ведь я родила от него ребенка.
Хотя сам до сих пор об этом не знает.
- С той поры многое изменилось, - холодно промолвила я, стараясь максимально сохранять спокойствие.
- Действительно. Вы потрясающе выглядите, Кристина Игоревна, - изогнул губы в легкой улыбке Ледянский.
Комплимент больно резанул по сознанию. Да, я потрясающе выгляжу, он прав. Девушка, которая не слишком следит за своей внешностью, носит мешковатую одежду и очки с толстыми стеклами, осталась в прошлом. Теперь я могу похвастаться безупречным вкусом, гардеробом от лучших дизайнеров мира… И репутацией самой опасной помощницы Павла Вешнева, разумеется. Потому что пока мужчины глазеют на меня и пытаются соблазнить, я обнаруживаю их секреты и махинации, тщательно спрятанные среди столбиков чисел и путанных формулировок в документах.
И у Ледянского найду.
- Благодарю за комплимент, - отметила я, отбрасывая упавшую на глаза черную прядь волос, - однако, сейчас речь не о моей внешности. Я здесь по деловому вопросу.
- Очень жаль.
Андрея эти четыре года тоже не испортили. Его стальной взгляд стал ещё более холодным и профессиональным, улыбка выдавалась ещё более отточенной. В целом, передо мной стоял тот же Ледянский, что и в прошлом, только более собранный, избавившийся от остатков мальчишества, ещё более успешный и, возможно, расчетливый.
Он смотрел на меня, как хищник на добычу. Немного лениво, с напускным спокойствием, которое успел уже примерить на себя, как только справился с удивлением. Четыре года назад меня покорил именно этот взгляд; я всё ещё хорошо помнила, что отбросила прочь здравый смысл, утопая в этих серых глазах. Но тогда я была совсем ещё неопытная. Обжегшись однажды, второй раз я издеваться над собой не собиралась.
…Мой сын унаследовал отцовскую внешность в куда большей мере, чем мне бы хотелось. Единственное прикрытие – доставшиеся ему от меня темные волосы вместо русых Ледянского. В остальном же вылитый Андрей; те же глаза, та же улыбка, пока ещё выглядящая мило на детском лице. Но я надеялась, что воспитаю своего ребенка достаточно хорошо, чтобы, встав взрослым, он не топтал чужие чувства с такой же легкостью, как приминает траву, бегая по ней.
Велев себе успокоиться, я наконец-то перешла к делу.
- Я от Павла Григорьевича. Он выражает определенное беспокойство касательно ваших нынешних методов работы, Андрей. Альбертович, - я смерила его холодным взглядом. – И считает, что без его контроля вы можете несколько отступиться от пунктов договора.
В последнее время Вешнев сдал позиции и по состоянию здоровья уже не был способен отслеживать всё настолько внимательно, как прежде. Врач уже давно твердил, что Павлу Григорьевичу пора найти достойных наследников, перепоручить им все дела и отправиться на покой.
Но передавать дела быстро никак нельзя. Вешнев уже давно распределил у себя в голове, что и кому достанется, но всё равно проводил замену медленно. Слишком медленно, как для его состояния здоровья, и с каждым днем Виктор Сергеевич, его лечащий врач, ворчал всё больше. Сердце может и не выдержать.
…Больше всего нервов Вешневу стоило именно сотрудничество с Ледянским. Они словно постоянно воевали, даром, что вроде как шли к общей цели. Этих мужчин ничто не способно заставить объединиться; я и злилась, но понимала, что любые мои усилия будут тщетными.
Но теперь Павел Григорьевич наконец-то понял, что больше не способен это тянуть. И нашел подходящую кандидатуру.
Я же здесь работала.
Знаю Ледянского.
Понимаю, как с ним себя вести.
Действительно, понимаю…
- И чего же хочет Павел Григорьевич? – поинтересовался Андрей с легкой издевкой. – Может быть, он рассчитывает на более частые отчеты? Полагаю, это возможно. Ради беспокойства господина Вешнева я готов прибавить немного хлопот своим подчиненным.
Он старался говорить максимально небрежно, но я видела, что мужчина сильно переживает. Очевидно, никакой особой радости ему вести о Вешневе не приносили. Последние четыре года их сотрудничества выдались невероятно напряженными; Павел терпеть не мог Ледянского, старался следить за каждым его шагом, но от сотрудничества не отказывался. Должно быть, получаемая выгода стоила этой нервной обстановки.
- Нет, Павлу Григорьевичу не нужны дополнительные отчеты, - спокойно ответила я. – Он считает, что есть более надежный метод контроля, к тому же, в силу своего ухудшившегося здоровья, старается делегировать полномочия.
- Вот как.
- Да, - кивнула я, понимая, что сейчас должна сказать то, что положит конец моей спокойной жизни вдали от Ледянского. – Павел Григорьевич желает, чтобы я работала в вашей компании, Андрей. Альбертович, - я усмехнулась. – И заняла в совете директоров место Вешнева.
В кабинете воцарилась неловкая пауза. Ледянский, кажется, никак не мог определиться, как правильно отреагировать на мои слова. С одной стороны, я – посторонний человек, ещё и прошу немыслимого. Место в совете директоров, подумать только! Павел Григорьевич, конечно, присутствовал на самых важных заседаниях, однако, так как был деловым партнером, а не сотрудником фирмы, мог упустить множество деталей.
Потому он и хотел, чтобы я вновь работала здесь. У меня сейчас не было других важных проектов, и я могла позволить себе действительно вникнуть в дела Ледянского. Свой человек, через которого проходят практически все бумаги – что может быть лучше?
Но если взглянуть на ситуацию под другим углом… Во-первых, Вешнев имел право требовать, чтобы его человеку выделили соответствующую должность, а во-вторых, мы с Андреем были слишком хорошо знакомы, чтобы он мог отказать мне с привычной для подобных ситуаций холодностью и презрением.
Что скрывать, он буквально пожирал меня глазами!
Я повторила про себя несколько раз, что это не подействует на меня снова. У меня достаточно поклонников и богатый опыт в плане отклонения любых знаков внимания, чтобы такой, как Ледянский, смог произвести на меня впечатление. Но… Где-то там, на задворках сознания, всё ещё всплывали те сладкие часы, которые мы проводили вместе. Его ласковое «моя мышка», когда он целовал меня…
А потом посчитал предательницей и выгнал при первой же возможности.
Никаких больше мышек.
- Это смелое заявление, - промолвил Ледянский. – Павел Григорьевич считает, что я могу уволить кого-то из своих сотрудников, чтобы предложить вам место, Кристина?
- Игоревна, - холодно дополнила я. – Да, именно так он и считает.
- Я имею право отказаться.
- Нет, не имеете.
Мы вновь схлестнулись взглядами. Мне хотелось отвернуться, просто для того, чтобы даже случайно не позволить прежним чувствам ожить. Ледянский же будто нарочно испытывал меня; на его губах играла наглая, дерзкая улыбка, и моё сердце непроизвольно забилось чаще.
Главное не покраснеть.
- Что ж. Могу предложить вам место моей личной помощницы, - протянул Ледянский.
- Что из слов «заняла в совете директоров место Вешнева» вам не понятно? – я сделала всё возможное, чтобы сейчас мой голос был максимально лишен эмоций. – Мне кажется, это очень плохо сочетается со статусом личной помощницы, Андрей. Альбертович.
- Личная помощница имеет полное право присутствовать на совете директоров. А я не сомневаюсь в том, что вы справитесь с этими обязанностями, - протянул он, усмехаясь.
- Присутствовать на совете директоров и иметь на нём право голоса – это разные вещи.
- Вы предлагаете мне уволить своего финансового директора и предложить вам его место? – вопросительно изогнул брови Ледянский.
- Почему бы и нет? Он ещё четыре года назад не справлялся со своими обязанностями.
Ледянский, уже занявший было место в своем рабочем кресле, медленно поднялся на ноги и как-то по-особенному взглянул на меня. Я попыталась ответить спокойной улыбкой и тоже встала. Смотреть на него снизу вверх не хотелось совершенно, да и на ногах я чувствовала себя гораздо увереннее.
Однако, когда Андрей обогнул рабочий стол, сокращая между нами расстояние до минимума, я почувствовала, как истерично забилось в груди сердце, застучала в висках кровь. Безумный магнетизм, свойственный Ледянскому четыре года назад, никуда не делся, наоборот.
Я скрестила руки на груди. Этот непроизвольный защитный жест заставил Андрея усмехнуться; он скользнул оценивающим взглядом по моей фигуре и промолвил:
- Ты сильно изменилась.
- С каких это пор мы перешли на ты, Андрей? Альбертович?
- Не лги, будто ничего не помнишь.
- Я не страдаю провалами в памяти, - отметила я. – Ни в какой мере. Потому считаю, что обращение на «вы» и сугубо деловой тон здесь более чем уместны. А вот ваши взгляды – нет.
Ледянский не отвернулся. Он вообще пропустил мои слова мимо ушей, продолжая буквально ощупывать, раздевать взглядом. Мне жутко захотелось его толкнуть, накричать на него, поставить каким-нибудь образом на место.
Как он так может? Четыре года! Четыре проклятых года мы с ним не виделись даже, и плевать он на меня хотел. А теперь смотрит так, словно увидел желанную добычу.
Андрей сделал ещё один шаг ко мне, приближаясь практически вплотную. Я чувствовала исходившее от его тела тепло. Он, казалось, мог сосчитать все удары моего сердца и определить пульс, достаточно только засечь время.
Четыре года назад я бы многое отдала за этот заинтересованный, голодный взгляд, подтверждение желания любимого мужчины.
Впрочем, сейчас меня желать несложно. Тогда, в мышином камуфляже, испуганная неопытная девочка, я была куда более невзрачной, но и более легкой добычей.
Ледянский протянул руку, собираясь меня коснуться, но я вовремя отступила назад.
- Что ж, - проронил он, - хорошо, Кристина. Игоревна. Место личной помощницы вас не устраивает, но у меня есть что-то получше, чем финансовый директор. Полагаю, вы сможете занять место моей заместительницы. Полагаю, таким образом у нас с вами будет… Максимальный контакт.
И хотя он вроде как удовлетворил требование Вешнева в полной мере, эти слова прозвучали как угроза.
- Вы осознаёте, - я делала всё возможное, чтобы мой голос звучал максимально спокойно, - что предлагаете мне должность, благодаря которой я смогу полностью контролировать финансовые потоки?
- Разумеется. Я доверяю вам.
- С чего это вдруг такое доверие?
- Я оценил наш предыдущий опыт сотрудничества более здраво, чем изначально. Тогда во мне говорили эмоции…
- Вам следовало провести переоценку ценностей чуть раньше, - сглотнув, заявила я. – Не спустя четыре года.
Как бы я ни старалась, но скрыть обиду, так и сквозившую в голосе, не удалось. Ледянский провоцировал меня, а я глупо поддавалась на эту провокацию – и ничего не могла с собой поделать. Черт, черт, черт! Он как будто стремительно овладевал моим сознанием.
- Думаю, мне уже пора, - наконец-то промолвила я. – Встретимся завтра, Андрей. Альбертович, - мне нравилось бросать ему в глаза его же фразы, показывая, что те методики давно уже раскусила. – Когда я приду на своё рабочее место.
- Прежний кабинет моего заместителя вас устроит? – поинтересовался Ледянский. – Или желаете быть ещё ближе?
Ближе? Куда уже ближе! Мне казалось, что, вопреки тому, что нас сейчас разделяло около метра, напряжение между нашими телами просто достигло апогея. Сколько б я ни пыталась, сколько б ни повторяла про себя, что Ледянский не вызывает у меня ничего, помимо отвращения…
Это было ложью.
- Нет, спасибо. Того кабинета будет вполне достаточно, - я нашла в себе силы, чтобы ответить ему спокойно. – Всего хорошего.
Ледянский молчал. Складывалось такое впечатление, будто ему действительно было больше нечего добавить, и я, почувствовав себя победительницей, спокойно шагнула к двери.
Андрей вдруг рывком притянул меня к себе. Я дернулась, пытаясь высвободить руку из его цепких пальцев, но безрезультатно.
Он был слишком близко – достаточно, чтобы кто угодно потерял голову. Я чувствовала, как учащенно колотилось у меня в груди сердце, протестуя против этой близости, и раз за разом повторяла про себя: так нельзя. Ледянский никогда больше меня не получит. Свой шанс на счастье он потерял в тот день, когда посчитал меня обманщицей и предательницей.
Тогда, четыре года назад, он решил, будто я специально развалила его хитроумную схему по обману делового партнера. Считает, будто мог бы к нынешнему времени мог уже удвоить своё состояние? Отнюдь! Если б тогда я действительно помогла ему в его махинациях, скорее всего, Андрей уже четыре года как был бы мертв. Павел Вешнев не прощает обид.
И я не прощаю. Достойная наследница, однако.
- Мышка, - прошептал Ледянский, наклоняясь ко мне так близко, что мне аж стало не по себе. – Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Но… Я скучал, Мышка.
- Скучал? – изогнула брови я.
- Да, - его ладонь скользнула по моей спине. – Наша тогдашняя размолвка была… недоразумением. Однако, ты куда-то пропала, не отвечала на звонки.
- У меня была на это причина, - отметила я. – Я не хотела тебя видеть. Собственно, Ледянский, и сейчас не желаю.
- Тебе придется созерцать мою физиономию каждый рабочий день, - он прищурился.
Взгляд его стальных глаз ещё тогда вводил меня в ступор; вот и сейчас стало дурно, и я с трудом сдержала желание уцепиться мужчине ногтями в лицо. Показать, что нет больше той мышки. Однако, вместо неё пришла разумная, выдержанная женщина, а не истеричная идиотка, потому есть смысл сдержаться.
- Я как-нибудь переживу это досадное недоразумение, - протянула я, усмехаясь. – Но заруби себе на носу, Ледянский: умерла твоя Мышка. Ещё четыре года назад. А теперь убери руки, отодвинься и молись, чтобы я не нашла у тебя в документах никаких нестыковок. И запомни: искать я умею, да и в мужчинах теперь разбираюсь получше.
Он замер, кажется, в недоумении, не до конца понимая, что происходит, а я решительно столкнула его руки со своей талии и отступила на шаг назад, устанавливая хотя бы минимальную дистанцию.
- Угрожаешь мне? – изогнул брови Ледянский.
- Ну что вы, Андрей. Альбертович, - протянула я, пародируя его манеру речи. – Отнюдь. Я только предупреждаю. Хорошего дня.
И, стремительно развернувшись на каблуках, покинула его кабинет быстрее, чем он успел бросить мне хоть несколько фраз вслед.
Нет, Ледянский. В этот раз мы будем играть по моим правилам. А их всего два: ты никогда не получишь меня.
И никогда не знаешь, что у тебя есть ребенок.