Глава вторая

Я скривилась, наблюдая за тем, как с шипением разъехались автоматические ворота. В этот дом даже приехать тихо нельзя, так, чтобы тебя никто не заметил…

Под колесами автомобиля захрустел гравий. Машина почти ползла; водитель мне достался чрезмерно аккуратный, считающий, что если он немного поддаст газу и наберет скорость, то я на переднем сидении умру от остановки сердца. Смешно.

Не то чтобы я любила скорость… Но ползти, как черепаха, тоже не лучший вариант. Обычно я выезжала из дома сама или с Романом. Вот уж с кем точно никуда не опоздаешь; он гонял по дорогам, словно бешеный, чудо только, как до сих пор никого не сбил.

Сумасшедший.

Авто наконец-то доползло до крыльца. Водитель, всё такой же медлительный, собирался выбраться и открыть передо мной дверь, но я успела первой.

- Свободен, - бросила ему напоследок. – Машину только припаркуй.

- Будет сделано, Кристина Игоревна, - мужчина расплылся в фальшивой улыбке и наверняка проводил меня одним из тех голодных взглядов, которыми подобные ему люди любят одаривать мою задницу.

Я велела себе игнорировать хамство. Если у человека вместо мозга сплошные инстинкты, пусть довольствуется ими. Главное, чтобы не распускал руки, а на это он никогда не решится…

- Вадик, - холодный мужской оклик наверняка заставил Вадима, водителя, подпрыгнуть на месте, да и я тоже замерла, не успев преодолеть последнюю ступеньку. – Ты помнишь, что я обещал сделать с твоими глазами, если ты ещё раз будешь так пялиться на Кристину?

- Роман Павлович… - заблеял Вадим. – Я же ничего…

- Значит, помнишь, - довольно подытожил мужчина. – Ещё раз поймаю, и увольнение будет лучшим из твоих исходов, это ясно?

Я заставила себя обернуться. И откуда он взялся? Роман должен был сейчас находиться на очередной деловой встрече, а не на территории дома. И я искренне надеялась, что не успею с ним пересечься, когда вернусь. А потом просто сгребу документы, уйду к себе и сделаю вид, будто очень занята и не могу с ним разговаривать.

Однако, мой идеальный план, кажется, разрушился из-за медлительности водителя. Роман, всё ещё в строгой деловой рубашке, впрочем, с небрежно расстегнутыми верхними двумя пуговицами, и в брюках, но уже без пиджака, стоял на подъездной дороге. Темные глаза возбужденно сверкали, и я могла бы предположить, что Рома выпил – если б этот дьявол во плоти вообще когда-нибудь опускался до таких низменных человеческих привычек, как принятие алкоголя.

- Привет, - моя улыбка получилась не слишком искренней и была больше предназначена для перепуганного Вадика, чем для Романа. Этот всё равно не поверит. – Не ругайся, ничего страшного не произошло. Как видишь, я доехала в целости и сохранности. Можно подумать, на пятидесяти километрах в час можно разбиться.

- Всегда знал, что ты любишь скорость, - Роман запустил пальцы в свои темные волосы, взъерошивая их – нервничал. Я достаточно хорошо его изучила, чтобы правильно истолковывать все эти случайные жесты. – И почему ты не любишь со мной ездить?

- Может быть, потому, что ты гоняешь, как сумасшедший, а я ещё надеюсь живой вернуться домой? – изогнула брови я. – У меня сын, Рома, если ты забыл. И ему вряд ли будет очень хорошо, если его мама приедет в разобранном состоянии.

- Не ворчи, - Роман поднялся на крыльцо, подал мне руку, помогая преодолеть последнюю ступеньку, приобнял за талию и быстро мазнул губами по щеке. – От тебя на три километра несет Ледянским, Крис.

Мы встретились взглядами.

Во всём мире всего два человека знали о том, от кого я родила ребенка. Ленка, моя лучшая подруга – потому что я призналась ей сама, когда, забеременев, пыталась выстроить хрупкие стены, способные защитить моего малыша от его отца… И от другого человека, который наверняка желал бы смерти моему сыну…

И Роман. Не то чтобы я ему говорила – догадался сам. Обещал хранить в тайне, и действительно, за три года не проговорился никому ни разу. Но почему-то уже тот факт, что моя тайна принадлежала такому опасному человеку, меня пугал. Как и то, что Роман ни разу не удосужился воспользоваться известным ему секретом для шантажа.

- Потому что я была с Ледянским на деловой встрече, - промолвила я, позволяя подтолкнуть себя ко входу в дом. – Это подразумевает личный контакт, сам понимаешь.

- Я давно говорил, что твоему Ледянскому надо просто скрутить шею, и всё.

- Рома, - предупредительно промолвила я. – Прекрати.

- Молчу, - рассмеялся он. – Он согласился?

- Конечно, согласился, - вздохнув, промолвила я. – А разве у Ледянского были варианты?

- У Ледянского был вариант на тебе жениться, и он этого не сделал. Это уже свидетельствует о том, что он придурок, - Роман открыл передо мной дверь в дом, пропустил внутрь и зашел следом.

В холле было светло, даром, что окон здесь было немного. Опять кто-то умудрился включить весь свет – но зато я сразу увидела несущегося ко мне со всех ног сына.

- Мама! - он моментально уцепился мне в руку. – Дядя Рома! – в свои три года мой сын уже отлично говорил. – Мы там такой замок построили! Дядя Рома, а ты посмотришь? А подсадишь меня, чтобы я поставил верхушку? Деда не может дотянуться! Дядя Рома?

- Тимош, - я потрепала сына по темным волосам. – Солнышко, дядя Рома устал с работы. Сейчас…

- Ну, не так уж я и устал, - усмехнулся Роман, подхватывая Тимофея на руки. Тот уцепился ему в плечо и воззрился на него полным восторга взглядом. – Пойдем, покажешь свой замок.

- И верхушку! И чтобы мама тоже посмотрела!

Я вздохнула.

- Конечно, солнышко.

Больше всего мне сейчас хотелось в душ, смыть с себя все следы встречи с Ледянским. Но расстраивать сына не хотелось, тем более, Рома опять стоически переносил попытки Тимофея выдрать ему волосы, а я буду делать вид, будто не могу составить им компанию? Так это никуда не годится…

Ведомые указаниями Тимофея, мы добрались до гостиной. В самом её центре и вправду красовался огромный замок. Мне в детстве о таких доводилось только мечтать, но у Тимки было всё, что он хотел – и баловала его даже не я, а… Один излишне щедрый мужчина. И если Роман прекрасно понимал, что тащить ребенку тонну игрушек в дом – не лучшая идея, то переубедитьегобыло нереально.

- О, вы вернулись, - Вешнев расплылся в улыбке при виде нас. – Ром, помоги Тимоше достроить замок?

Павел Григорьевич сидел в кресле и притворялся бодрым, хотя я видела – устал. Но он никогда не отказывал Тимофею в его компании, даже если мой сын бывал слишком шумным.

- Папа, врач нас прибьет, - вздохнул Роман. – Твоя самодеятельность бывает излишней.

Он спустил Тимошу на пол.

- Найди верхушку, сейчас поставим.

Сын с удовольствием нырнул в горы деталей от конструктора. Вешнев же, отведя от Тимофея взгляд, посмотрел на меня.

- Как всё прошло?

- Замечательно, - через силу выдавила из себя я. – Ледянский согласился, как вы и говорили, Павел Григорьевич.

Строгий взгляд Вешнева заставил меня содрогнуться.

- Я же просил тебя, - с нажимом промолвил он. – Кристина. Сколько можно отрицать очевидное? Я же больной человек…

Прежде мне хватило сил упираться. Однако сейчас, когда он и вправду болел и уже столько лет пытался… Пытался наверстать упущенное, во мне не нашлось достаточно сил, чтобы ответить грубо и резко. Я мягко улыбнулась и исправилась:

- Как ты и говорил,папа.

Полная облегчения улыбка, заигравшая на губах Вешнева, заставила меня вздрогнуть. Пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы не выдать свои настоящие эмоции.

…Мы познакомились с ним, когда мне было уже восемнадцать. Тогда я ещё толком не знала, с какой это радости он решил меня разыскать, да и знать не хотела. Моя мама влюбилась в него, будучи двадцатилетней наивной студенточкой, забеременела, а потом узнала, что он женат. И сын у него есть. Это сейчас Роман – моя опора, человек, на которого можно положиться, за вычетом некоторых нюансов, а тогда в глазах моей матери он стал преградой, не позволявшей Вешневу содержать родного ребенка. Но Павел Григорьевич, будучи сильно старше своей юной любовницы, просто вышвырнул её из жизни и продолжил делать бизнес.

Я не сомневалась, далеко не легальными методами.

Жили мы бедно. Из вуза маму выгнали. Были девяностые, и найти работу казалось практически невозможным. Она уехала в родной городок, где мы перебивались на хлебе и воде, и не потому, что мамины родители отказывались помогать, а потому, что помогать было нечем. Кое-как выцарапались, и всё равно, на выпускном среди разряженных сокурсниц я оставалась той самой Кристиной, у которой нет денег на дорогое платье.

Зато у той-самой-Кристины были мозги. И когда я сумела всё-таки поступить на бюджет в один из самых престижных вузов страны, появилсяэтот.Принц на белом коне, только принцу было уже за пятьдесят и принц решил, что ему пора б и разыскать кровиночку. Не знаю, чем я его так впечатлила, но наверняка своими успехами учебы. Вешнев не раз говорил, что внешне я похожа на маму – на ту кукольную дурочку, которой он воспользовался, а потом убежал в кусты к законной жене и сыну. Только, говорил он, в отличие от мамы, я не дура. И если я научусь правильно себя подавать, могу стать достойной наследницей.

И достойной партиейего Роме.

Тогда это казалось мне отвратительным – начиная с появления папеньки и заканчивая тем, чтоего Ромабыл, в конце концов, моим братом. Только потом я узнала, что жена Вешнева, старше его на несколько лет, но весьма влиятельная особа, была уже беременна, когда выходила замуж, и что Роман, даром, что записан на Вешнева, ему и близко не родной. Они и не похожи даже; отец моего «братца» потерялся где-то на просторах истории и, кажется, был иностранцем.

Отличная партия, что уж.

Но так уж вышло, что сбежать от отца, как и хотела, окончательно и бесповоротно мне не удалось. Когда четыре с лишним года назад он попросил устроиться на работу в компанию Ледянского, найти, в чем же именно тот хочет обмануть делового партнера, а потом быть свободной, я согласилась, потому что надеялась избавиться от Вешнева раз и навсегда.

А Андрей влюбил меня в себя и, кажется, просто воспользовался. Знал ли он, что я работаю на Вешнева, тем более, его дочь? Разумеется, нет. Об этом вообще никто не знал. Но я могла придумать план, о котором не догадался бы даже Вешнев, пока б его наконец-то не кинули на деньги.

Павел Григорьевич всегда знал, где меня найти. Ему не составило бы труда стереть с лица земли и меня, и самого Ледянского. Впрочем… Меня бы он пожалел. Андрея – нет. Но разве мужчину, у которого из-под носа увели якобы выгодную сделку, можно убедить в том, что это сделали ради его блага? Тогда Андрей не стал ничего слушать. А я – не захотела ничего доказывать. Мне надо было защищать своего ещё не рожденного ребенка, и лучшим из всех возможных вариантов оказалось принять помощь так называемого отца и забыть о Ледянском раз и навсегда.

Я забыла. Пока опять не пришлось идти по прежней дороге.

Сейчас Вешнев улыбался. Ему хотелось, чтобы я называла его именнопапой,он, должно быть, считал, что таким образом упрочит наши семейные связи. Ни капельки это не поможет, но я знала, что он болен, и старалась хотя бы не разочаровывать так сильно.

- Ты выглядишь нервной, - промолвил Павел Григорьевич, краем глаза наблюдая, как Роман с Тимкой достраивали замок. – Всё в порядке, Кристиночка?

- Всё хорошо. Ледянский просто действует на нервы, но я могу ответить ему тем же, - легко пожала плечами я.

- Уверен, что ты справишься. Я мог бы послать туда Рому… - он взглянул на пасынка, упорно делавшего вид, что его тут нет. – Но ты же знаешь, что у Ромы горячая кровь.

Вешнев предполагал, что Роману Ледянский просто сильно не нравится, ну, а горячую кровь списывал на того самого отца неизвестного происхождения. Мать Романа, нынче уже покойная – как раз после её смерти Вешнев и решил заняться поисками родной дочери, - забеременела, кажется, от какого-то европейца, то ли француза, то ли испанца, но её сын всегда делал вид, будто его эта информация не беспокоит совершенно. Маму он любил, как, собственно, и я свою, и единственная разница была в том, что к своей я ещё могла приехать, а Роман – разве что посетить могилу.

- А деловым партнерам давать в челюсть нельзя, - продолжил Вешнев. – Потому с Ледянским гораздо лучше справишься именно ты. Тем более, ты однажды с ним работала.

- Да, - кивнула я. – Не беспокойся. Со всем разберемся.

- Я хочу, чтобы ты после моей смерти была всем обеспечена.

- Не спеши умирать, - я похлопала его по плечу. – Врач же сказал, что если ты будешь вести правильный образ жизни и меньше нервничать, то проживешь ещё лет двадцать.

- Мы все прекрасно знаем, что я не сумею вести этот самый правильный образ жизни, - хрипло рассмеялся Вешнев. – И я бы очень хотел перед смертью побывать на твоей свадьбе.

Я вздрогнула. Не на «вашей», и на том спасибо.

- Пойду я, - пришлось вскочить на ноги, стараясь ничем не выдать беспокойства. – Устала, хочу переодеться.

- Да, конечно, доченька.

Доченька! И он ещё смеет так меня называть… За десять лет я так ничего и не простила; наверное, и не смогла бы. У меня в свидетельстве о рождении прочерк, а Игоревна я по дедушке – так почему в сердце должно быть иначе? Где был бы Вешнев, если б кроме Ромы у него в законном браке родились ещё и родные дети?

Я вышла из гостиной, сделала несколько шагов, пошатнулась, повернула назад, словно вспомнив о чем-то – и замерла, по неосторожности оказавшись в обжигающих объятиях Романа.

Вывернуться из его горячих рук не представлялось возможным. Я замерла и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Втянула носом воздух, пытаясь успокоиться, и уловила сильный запах алкоголя.

- Пил? – тихо спросила я, цепляясь пальцами за воротник его рубашки.

Поцелует? Или нет? Я не сомневалась, что он хочет это сделать; взгляд мужчины немного затуманился, и он обнял меня крепче, чем позволял себе до этого.

Роман скривился

- А если и пил, то что?

- Пусти, пожалуйста, - попросила я, пытаясь отстраниться. – Ты же знаешь…

Я видела его пьяным всего несколько раз в жизни и понимала, что в таком состоянии он может потерять над собой контроль. Помню, как он устроил отцу скандал. Я впервые увидела Вешнева-старшего испуганным именно в тот день. Роман вернулся с могилы матери, и они, кажется, с Павлом повздорили из-за того, как легко мужчина вышвырнул покойную супругу из своей памяти, уже даже цветы не носит, а в годовщину её смерти развлекается с какими-то девицами.

Раны зализывает, как тогда грубо прошипел Роман.

У меня до сих пор перед глазами стоял бокал, который он швырнул на пол, и тот брызнул осколками в стороны. Вешнев легко перешагнул и через трагедию собственного неродного сына, и через смерть жены, и через лужу коньяка на полу, а Роман прогнал всех, кроме меня, и пьяно рассказывал о своем детстве, а потом, когда протрезвел немного, лично сметал осколки с пола.

- Не пил, - голос мужчины прозвучал мягче, и объятия перестали быть настолько крепкими. – У секретарши руки кривые, она умудрилась на стол коньяк пролить, наверное, провонялся им насквозь. Забей. Я адекватен, ты ж видишь.

- Я ни в чем таком тебя и не подозревала, - запоздало попыталась оправдаться я, но Роман уже отступил на полшага и крепко сжал мои плечи.

На его губах играла веселая улыбка.

- Четыре года знакомы, а ты всё ещё меня боишься, сестричка.

- Я тебя не боюсь, - запротестовала я.

- Да брось, - он разжал пальцы, отпуская меня окончательно. – Боишься, я в курсе. Крадешься, когда мимо меня проходишь. Кошка.

- Ром…

- Да-да, я помню, никаких звериных ассоциаций, - закатил глаза он, заметно успокаиваясь. – Потому что это напоминает тебе про одного паршивого козла…

- Рома!

- Я молчу! – он поднял руки, сдаваясь. – Не обижайся, сложные переговоры. Из последних сил держу себя под контролем. Ещё минута, и мне захочется кого-нибудь убить, - Роман весело улыбнулся, показывая, что шутит, и повернул в сторону кухни.

Я наконец-то сняла туфли, оставляя их прямо посреди широкого холла, и поплелась за ним, получая несказанное удовольствие от того, что босыми ногами касалась холодной поверхности пола. Это немного снимало напряжение. Ещё несколько минут, и я смогу уже никем не притворяться, а просто расслабиться и выпустить настоящую, немного уставшую, ненавидящую все эти подковерные игры Кристину.

Кухня была таким спасительным островком. Павел Григорьевич сюда и носа не показывал; ел он в столовой, воду ему приносила прислуга, ну, или я, когда никого другого не было рядом. Здесь можно было не делать вид, что мне очень хорошо жить в его доме, не притворяться, будто я сумела его полюбить. Вешнев, может, и неплохой дедушка, но отец он отвратительный, и я всё упрямилась, не желая этого забывать, как бы он ни старался.

Роман о моей нелюбви к отцу прекрасно знал и, кажется, поддерживал. Он сам строил из себя верного сына, кажется, по привычке, с трудом сдерживаясь от срыва. И сбегал на ту же кухню, чтобы не слышать рассказ о сыновьих обязанностях и о том, что ему делают большое одолжение, до сих пор не выставив за дверь. Иногда мне казалось, что однажды Роман забудет оставить оружие в сейфе и просто застрелит Вешнева. И, возможно, правильно сделает.

- Есть хочешь? – поинтересовался он, как ни в чем ни бывало.

- Не особо. Там есть что-то сладкое?

- Желе. Давать?

Я кивнула. Роман достал десерт в высокой хрустальной посудине, вручил его мне вместе с десертной ложкой, сам просто плеснул себе воды в чашку и осушил её залпом. Потом бросил на меня какой-то особенно подозрительный взгляд, и явно через силу выдавил:

- Я знаю, тебе не нравятся эти разговоры, но сегодня мне звонил его лечащий, и анализы там неутешительные. Отец будет зверствовать, конечно, и отгрызет ещё пару месяцев от отведенного ему срока, но так долго он не протянет.

- Мы и так отстранили его от дел. Разве можно исправить что-то ещё? – мрачно поинтересовалась я, испытывая привычное раздражение от мыслей о диагнозе Вешнева.

Мне б ему посочувствовать, конечно, но не получалось. К тому же, я знала, что Павел Григорьевич, даже умирая, способен испортить жизнь кому угодно. Разочарование и горькая обида пришли даже раньше, чем Роман успел сказать:

- Отец хочет, чтобы мы поженились.

Я дернулась, как будто меня ударило током, и подняла на Романа растерянный взгляд. Он молчал, не спеша опровергать сказанное. Да и смешно было надеяться, что он всего лишь пошутил только что, упоминая об очередном смешном желании Вешнева.

- П-поженились? – заикаясь, переспросила я. – Мы… Вроде как родня.

- Не документально и не по крови, - отметил Роман.

- Он тебе сам это сказал?

- Сам, как же, - скривился мужчина. – Утром сегодня выдал, когда ты уехала.

Пытаясь выглядеть максимально непринужденно, я устроилась на высоком барном стуле и уперлась спиной в стол, крепко, до дрожи в пальцах, сжимая в руке посудину с десертом и чертову ложку. Юбка задралась, обнажая колени, но под пристальным взглядом романа одернуть её у меня не было ни малейшей возможности.

- А ты что?.. – я постаралась произнести это максимально равнодушно, хоть и вышло плохо.

Роман подошел ко мне вплотную. Осторожно разжал мои пальцы, высвобождая из них сначала ложку, а потом и посудину с десертом, потом уперся одной рукой в стол, останавливаясь непозволительно близко, и наклонился ко мне, обжигая дыханием висок. Я зажмурилась, пытаясь заставить себя вспомнить, как это – хотеть мужчину.

Насколько было бы проще, если б я могла относиться к Роману, как к любимому! Умом же понимала, что лучше него вряд ли кого-то встречу. Он красив, молод, умен; он хорошо относится ко мне и души не чает в Тимке. Да и Тимофей любит дядю, наверное, и папой бы его называл, если б я позволила. Сыну нужен отец, а мне – надежная защита, но…

Чертов Ледянский! Я тысячу раз повторяла про себя, что ненавижу его, а всё равно каждый раз мысленно возвращалась к нему и понимала, что ни к кому больше не испытаю подобных чувств. Второй раз так не бывает.

- А я, - прошептал Роман, будто насмехаясь над моей реакцией на него, - послал его к черту.

Он немного отстранился, глядя мне в глаза.

- И сказал, что он может засунуть свои желания себе в одно место вместо свечей, может, пролечится быстрее, - подытожил мужчина. – Вместе со всеми своими манипуляциями, - он протянул руку, чтобы поправить мне прическу, и печально улыбнулся. – Папочка расстроился, конечно, клялся, что не оставит мне ни гроша, всё тебе отпишет, но да пошел он…

- Ром, - я спешно схватила его за руку, - слушай, ты же знаешь, мне ничего этого не надо, правда. Я никогда не стала бы отбирать у тебя твоё наследство. Тем более, если б не твоя мать, ничего этого не было б!

Он осторожно поймал меня за ладонь, сжал пальцы и улыбнулся.

- Я не считаю тебя меркантильной стервой, не переживай. Я знаю, что оно тебе не надо. У нас с тобой общая проблема – отец. Но ничего, как-то справимся, - Рома подмигнул мне, можно сказать, даже весело, хотя я видела, что ему не до смеха. – Ты же знаешь, я б и женился, если б ты хотела.

- Ром, мы уже об этом говорили.

- Да-да. Ты разочаровалась в мужчинах из-за того-кого-нельзя-упоминать, и вообще хочешь провести всю жизнь одна, - закатил он глаза. – И ты знаешь моё мнение. Но я ни к чему принуждать тебя не буду, а если отец считает иначе, то это его личная проблема, - Роман помолчал немного. – Но ты всегда можешь на меня положиться. Как на брата. Хорошо?

- Спасибо, - выдохнула я. – Ты лучший человек, кого я когда-либо встречала.

- Ну, видать, не лучший, - рассмеялся Рома. – В чем-то не дотягиваю… Надо было знакомиться с тобой на полгода раньше. Но зато у тебя есть Тимка.

- О, он точно вне конкуренции.

- Это да, - подтвердил Роман.

- Надеюсь, отец ему ничего не наговорит.

- Не посмеет. Это же внук. Главный наследник, - закатил глаза Роман. – Тимке точно ничего не угрожает, в этом можешь даже не сомневаться. А пока… Мы можем притвориться, если хочешь, что послушали отцовского совета.

- И пойти занести заявление в ЗАГС? – изогнула брови я.

- Предлагаю не действовать так радикально. Может быть, сходим куда-нибудь, посидим, - пожал плечами Роман. – Как насчет вечера пятницы? Закажу где-нибудь столик.

Мне не особо хотелось куда-то выходить, но, с другой стороны, это помогло бы отвлечься, да и Вешнев порадуется, что его наконец-то послушали…

- Хорошо, сходим, - улыбнулась я, вновь возвращаясь к своему десерту. – Давно уже пора куда-нибудь выбраться, ты прав. Выберешь сам, ладно?

- Без проблем, - кивнул он. – Отдыхай. И… Если тебе что-нибудь будет нужно или кто-то попытается тебе навредить, ты всегда знаешь, где меня найти. Решу любые проблемы.

Роман, конечно, не лгал. Впрочем, беда в том, что не каждую проблему я действительно была готова решать…