Глава третья

- Вы, как всегда пунктуальны.

Я не позволила себе вздрогнуть, хотя прозвучавший за спиной голос был для меня неожиданностью. Я не рассчитывала на то, что столкнусь у входа с Ледянским; у него четыре года назад ещё присутствовала привычка приходить с небольшим опозданием, на пять-десять минут, а я предпочитала прибывать на рабочее место даже чуть раньше необходимого, чтобы укрыться в кабинете от чужих взглядов и не услышать дополнительные оскорбления в свой адрес.

Тогда, четыре года назад, я была простой серой мышкой, и никто не стремился подбирать культурные выражения для оценки моей внешности и необходимости моего присутствия на фирме. Сейчас, должно быть, никто и не узнал, кроме Ледянского.

- Пунктуальность – одно из базовых правил хорошего тона, - я повернулась к нему, жалея, что наше столкновение произошло у входа в здание, а не внутри, когда свидетелей было бы меньше. Сейчас все спешили на работу; мимо нас проходили, здороваясь, десятки, если не сотни людей, и Ледянский каждый раз отвечал им сдержанным кивком.

На улице было прохладно, ночью прошел дождь, и я отметила, что Андрей больше не храбрится, отказываясь от пальто в прохладные дни. Оно было ему к лицу; темно-синий оттенок выгодно оттенял стальные глаза, крой подчеркивал замечательную фигуру.

Жаль только, что на этом пальто не вышито или не нарисовано «Ледянский – лживая сволочь». Было бы отличным завершением его образа.

Я скрестила руки на груди. Мой собственный тонкий плащ куда больше подчеркивал, чем скрывал фигуру. Модный нынче оверсайз я не носила принципиально, придерживаясь в основном делового стиля, но утром поймала себя на том, что непроизвольно выбираю одежду, в которой буду выглядеть ещё привлекательнее. Словно хотела, чтобы Ледянский глаза о меня сломал.

Ладно, пусть ломает.

- Приятно слышать, что моя заместительница настолько хорошо владеет этикетом, - расплылся в улыбке Ледянский. – Прекрасно выглядите, Кристина.

- Вы тоже. Андрей. Альбертович, - я сверкнула глазами. – Однако, разве наш внешний вид каким-либо образом предопределяет наше сотрудничество?

- Отнюдь, - он продолжал улыбаться. – Однако, в общении с привлекательным человеком есть что-то особенно… Притягательное. Полагаю, вы понимаете, о чем я.

- Боюсь, что нет, - возразила я. – Я далека от попыток измерять людей их внешностью. Мне прекрасно известно, что человек способен на жуткую подлость, даже если на первый взгляд он кажется красивым.

- Вот как. У вас богатый жизненный опыт.

- Да, у меня были хорошие учителя.

Мы умолкли на несколько секунд, с вызовом глядя друг другу в глаза. Я позволила себе легкую, спокойную улыбку, показывающую, что по большей мере сейчас шучу, а не угрожаю или каким-либо образом испытываю Ледянского, но он, кажется, не проникся к этому большим доверием. Вместо этого предложил мне опереться о его локоть.

Мне пришлось принять это предложение; хотя бы потому, что отказывать странно, мы же деловые люди и должны помнить о правилах этикета. Однако, держаться за руку Ледянского оказалось сложнее, чем мне думалось. Воспоминания, запрятанные где-то глубоко, в далекий уголок сознания, стремились вынырнуть оттуда и причинить мне ещё больше боли.

За те несколько десятков секунд, что понадобились нам. Дабы пересечь холл, наверное, на фирме зародилась новая волна слухов о романе их руководителя.

Помнится, четыре года назад, когда я оказывалась рядом с ним, никто и допустить не мог, что мы вместе. Спрятанные за очками глаза, волосы, заплетенные в тугую косу, бесформенная одежда и тихий голос… Невзрачная мышь.

Ледянский говорил, что ему даже нравилось. Конечно! Ведь ему нужна была не моя внешность, ему надо было, чтобы я придумала то, на что он сам вкупе со своим финансовым директором не способен! А как только что-то пошло не по плану, Мышка сразу потеряла актуальность.

Мы вошли в лифт, и мне показалось, что Ледянский подал знак сунувшемуся следом сотруднику, что ему стоит подождать следующего раза.

Быть с ним наедине в столь крохотном помещении – не самая приятная затея, но я велела себе оставаться предельно спокойной.

Мы просто работаем вместе. Не более того.

- Вчера я велел подготовить для вас кабинет, - Ледянский нарушил становившуюся неудобной тишину. – Надеюсь, вас всё устроит. Моя помощница временно будет сотрудничать с вами.

- Нет.

- Нет? – изогнул брови Андрей.

- Не сочтите за дерзость, но те качества, по которым вы её выбирали, меня совершенно не интересуют. Я предпочту выбрать помощницу или помощника самостоятельно. Мне нужен надежный и достаточно умный человек. А кофе, - я ухмыльнулась, - я способна приготовить для себя сама. И обед заказать тоже.

- Так может, тогда и вовсе следует отказаться от помощников?..

- Я бы отказалась, но, помнится, четыре года назад кофе для вас было непосильной задачей, - ухмыльнулась я.

- Неужели не согласитесь помочь мне… по-дружески?

Лифт уже почти доехал до назначения, и я поймала себя на том, что задерживаю дыхание, невольно молясь, чтобы поскорее получить возможность выйти из клетки крохотного помещения и не стоять к Ледянскому так близко.

- Наши с вами отношения далеки от дружеских, Андрей. Альбертович, - я сверкнула глазами и, дождавшись, пока на его лице появится тень сомнения, дополнила: - Они сугубо деловые.

Молчания хватило лишь на несколько секунд.

- Вот как… Что же, - он вздохнул. – Хотел ещё поинтересоваться по поводу вашей мобильности, Кристина… Вас сегодня привез водитель? Почему он не оставил машину на парковке?

Судя по тому, как усмехался Ледянский, вопрос касался отнюдь не моей мобильности.

- У вас ложная информация, - отметила я. – Нет, это был не водитель. Это был Роман, - я выдержала короткую паузу. – Вешнев. Знаете такого, Андрей?

На мгновение мне показалось, что Ледянский не сдержится, и его лицо всё-таки исказит полная ненависти гримаса. Однако, весь спектр его эмоций проявился лишь во взгляде.

- Павел Григорьевич, должно быть, очень вас ценит, Кристина, если его сын подвозит вас до места работы, - Ледянский повернулся ко мне, ощутимо задевая за плечо, и уперся двумя ладонями в лифтовое зеркало за моей спиной. Сквозь ткань плаща я не могла чувствовать холод поверхности, к которой прижималась лопатками, но никакие слои одежды не были способны изолировать меня от Андрея.

Лифт остановился. Андрей скривился и быстро ударил ладонью по одной из кнопок, кажется, вслепую. Миг ожидания – и кабина неспешно поехала вверх, так и не предоставив нам возможности выйти.

Я вдруг почувствовала, как страх и робость перед Ледянским, которые я отчаянно пыталась спрятать, вдруг обратились в злость. Это как понимать? Мы на работе, в конце концов, тут полно людей, а он позволяет себе такие фокусы, как будто во всём здании мы одни и можем позволить себе выяснять отношения.

- Роман подвозит меня не по приказу своего отца, - отметила я, позволяя себе одну из коронных улыбок, всегда действовавшую на мужчин подобно ядерному взрыву. – Или вы считаете, Андрей, что единственное, что во мне можно оценить, это мои умственные способности? Ну так не каждому мужчине нужно обманывать своих деловых партнеров. Вэтихмоих услугах Роман не нуждается.

На самом деле, я немного лукавила – мы с Ромой в силу деятельности папеньки немало вечеров просидели над разнообразными бизнес-планами и документами. Он никогда не скрывал, что предпочитает надавить, а не играть с противником, перебрасываясь какими-то формальными фразами, и Вешнев-старший в такие мгновения ворчал, что его пасынок не сумел унаследовать его гениальный ум. Зато мне досталось сполна.

Что же, да, Роман во многом был не идеальным, особенно если дело касалось его горячего характера, но зато он, по крайней мере, не тащил меня в постель ради преступной схемы. И ему хватало совести сказать, что ему нужно, в лицо, а не пытаться сначала соблазнить.

И Тимку, чужого ребенка, он любил, как родного. Если не сына, то хотя бы племянника. А Ледянский даже не знает, что у него его есть сын. Можно подумать, знал бы – что-то б изменил! Скорее всего попытался получить из этого дополнительную пользу.

- Мне кажется, - прошипел Андрей, продолжая нависать надо мной, - вы слишком хорошего мнения о Романе Вешневе, Кристина. Может быть, вы многого о нем не знаете?

Уж явно я знаю больше, чем ты, сволочь.

Однако вместо того, чтобы бросить Ледянскому в лицо это оскорбление, я поймала его за тонкий галстук, чем-то напоминающий мне змею, и подтянула ближе к себе. Андрей наклонился совсем близко, так, что я чувствовала его горячее дыхание у себя на щеке, и моё тело предательски задрожало. Хотелось потянуться к нему и поцеловать.

Черт. Четыре года! Четыре года я пыталась выбросить Ледянского из своей головы, чтобы теперь так просто поддаться? Ну уж нет.

- Вы не ответили на мой вопрос, - прошептала я, почти наслаждаясь тем, что Андрей тоже напрягся, реагируя на мою близость. – Неужели вы считаете, что единственное, чем я могу заинтересовать мужчину, это мои умственные способности? Разве я не могу просто нравиться кому-то… как женщина?

Одна рука Ледянского легла мне на талию. Он подтянул меня поближе к себе и шумно выдохнул воздух, прежде чем ответить.

- Думаю, любой мужчина согласится со мной, Кристина, в том, что рядом с вами невозможно не потерять голову, - он сжал меня в объятиях так крепко, как не позволял себе даже четыре года назад, когда мы были в отношениях. – И что вас невозможно не хотеть.

Мой факт тесного общения с Романом, кажется, был моментально забыт. Ледянский потянулся ко мне за поцелуем…

И в последний момент я решительно оттолкнула его от себя. Потом вновь поймала за галстук, подтягивая ближе, и прошептала на ухо:

- Зато вас не хотеть возможно, Андрей… Альбертович. Наивностью четырехлетней давности я уже не страдаю, надеюсь, вы успеете осознать это раньше, чем мне придется… Искать существенные тому доказательства. Учтите, в ваших интересах проявить максимальное уважение и больше ко мне даже не приближаться. Иначе вам придется на собственной шкуре ощутить, насколько правдива дурная репутация Романа. И насколько мало вы знаете обо мне. Это понятно?

Ледянский шумно выдохнул воздух.

- Вы слишком строги, Кристина, - прошипел он, всё ещё придерживая меня одной рукой. – И слишком недооцениваете меня.

- Отнюдь. Это вы меня недооцениваете, - холодно отрезала я. – И, кажется, мы наконец-то прибыли на место.

Двери лифта с шипением раскрылись, и я успела высвободиться из объятий Ледянского и выйти в холл прежде, чем он ответил на мои слова.

Ледянский догнал меня довольно быстро, но на сей раз обошелся без дополнительных прикосновений. Я не надеялась, что это была последняя его атака, но всё-таки могла рассчитывать на то, что моего отпора достаточно, дабы сбить его спесь хотя бы на несколько дней. Было бы очень обидно узнать, что нет.

- И где же мой кабинет, Андрей? Альбертович? – уточнила я с привычной паузой между его именем и отчеством.

Когда-то, величая меня Кристиной Игоревной, Ледянский умело плел свои сети вокруг моего сердца, играл с моими чувствами, чтобы привязать к себе. Должна отметить, тогда он сделал это просто мастерски. Сейчас я непроизвольно отвечала тем же – хотела отомстить, даже если понимала, что на самом деле поступаю очень глупо.

Если б только Андрею хватило ума или совести больше ко мне не цепляться! Но мне был знаком этот хищный взгляд, обозначающий, что ему нужна я – хотя бы для того, чтобы успокоить собственное мужское эго. Андрей вел себя так, будто это не он четыре года назад первым обвинил меня непонятно в чем и поставил точку в наших непродолжительных отношениях.

Нет, судя по его взглядам, по странной подоплеке в каждом слове, он всё ещё считал, будто это я что-то ему должна. Интересно, что? Следует посулить отдать собственное разбитое сердце вновь, на восстановление? Чтобы он сначала собрал осколки, воссоздал прежнюю структуру, пользуясь собственной ложью вместо клея, а потом растоптал меня вновь?

Я уже не та, что была раньше. Даже если до сих пор к нему неравнодушна.

- Кабинет? – Ледянский, кажется, только сейчас вспомнил о том, что я вообще-то приехала сюда на работу, а не для того, чтобы в очередной раз выяснять отношения. – Да, конечно, прошу за мной.

Он повел меня в ту же приемную, но в этот раз указал не на дверь, что вела в его кабинет, а на другую. Долгое время это помещение пустовало, на моей памяти дверь даже скрывалась за шкафом, однако, сейчас оказалось, что из приёмной был выход сразу в два кабинета. Меня не радовало, что Ледянский будет находиться так близко, однако, требовать другое помещение было бы смешно. Никто мне его не даст.

- Располагайтесь, - бросил он, пропуская меня в кабинет.

Сам зашел следом, закрыл за собой двери, кажется, собираясь продолжить диалог, но натолкнулся на мой взгляд и передумал. Может быть, осознал, что приятного общения не выйдет.

Андрей хотел уже уйти, но вдруг остановился, словно его что-то задержало, и повернулся ко мне. Едва заметно прищурился, кажется, оценивая меня взглядом, а потом без особого желания промолвил:

- Быстро же ты забыла меня, Мышка.

Я вздрогнула. Прозвучало внезапно и как-то особенно болезненно, словно он обвинял меня в чем-то. Мы встретились взглядами, и мне даже показалось, что Андрей действительно испытывает боль.

Но это смешно! Если кому-то действительно можно оскорбляться, то мне. Вместо любви у Ледянского был простой расчет и необходимость найти дуру, которая добровольно сделает работу, которую его собственному финдиру сделать было не под силу.

- Забыла? – изогнула брови я. – Я? Мне кажется, Ледянский, ты что-то путаешь. Если кто-то из нас умеет быстро забывать, так это ты.

Наверное, следовало продолжать прежнюю игру, но я не удержалась – хотелось немного честности.

- За весь этот срок, - почти прорычал он, подступая ближе ко мне, - я так и не смог выбросить тебя из головы.

- То-то, - холодно промолвила я, - ты меня так искал, так искал, что даже не знал, где я обитаю все четыре года.

Ледянский усмехнулся.

- Ну да, конечно же. Я виноват во всём. Твой любовник тут ни при чем.

- Оставь Романа в покое, - отрезала я. – Он – хороший человек.

- А я не про Романа, - презрительно промолвил Андрей. – Я про Вешнева-старшего.

Я повернулась к Андрею, шокированная.

- Ты до сих пор смеешь обвинять меня в связи с Вешневым? Да как тебе не стыдно! Не все тащат своих помощников в постель, чтобы ты знал!

- Не все, - утвердительно кивнул Ледянский. – Однако, те, кто не тащит помощников в постель, потом не называет ихсвоими женщинами.

Я шокировано воззрилась на Андрея.

- Что?

- А ты не знала? – изогнул брови Ледянский. – Вешнев тебе не сообщил? Ах, какая прелесть. Да, я пробовал тебя найти, когда остыл немного. Но наш драгоценный Павел Григорьевич очень быстро положил этому конец и прямо сказал, чтобы я оставил в покоеего женщину.Очевидно, посчитал, будто я ищу тебя ради мести – это ведь ты развалила все наши планы. Скажи спасибо, что я хоть не стал его разочаровывать и просвещать относительно наших с тобой отношений. И отступил, разумеется, куда ж мне, мешать вашему счастью. Только как-то очень интересно получается. Сначала отец, потом сын… Это Вешнева не смущает, нет?

- Ты совсем ополоумел? – от моего спокойствия не осталось и следа. – У меня никогда. Ничего. Не было. С Вешневым!

- Да неужели?

- Представь себе, да!

- Тогда почему, - Ледянский уже не скрывал рвущуюся на свободу злость, - скажи мне на милость, ты так и осталась при нем! Неужели за высокую зарплату? Мои безопасники утверждают, что ты до сих пор живешь в Вешневском доме!

- Тебе ещё хватило наглости за мною следить?!

- Ну конечно! И что я узнаю? Что ты, как принцесса, живешь в его замке под охраной десятка злобных драконов! На работу тебя возит его сын, ты сама никуда уже четыре года носа не показываешь, не состоишь ни с кем в отношениях. Действительно! У меня нет повода верить в то, что он сказал мне четыре года назад! Ни единого признака вашего романа!

- Да не было никакого романа! – выпалила я, потеряв остатки самообладания. – Не было и быть не могло?

- Тогда как ты всё это объяснишь?!

- Почему я должна это вообще тебе объяснять?! Потому что тебе терпения не хватило всё-таки найти меня лично и узнать, что я, черт возьми, его дочь?!

- Что? – недоуменно переспросил Андрей.

Вся его злость мигом куда-то запропастилась. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую, тяжело дышал. Я тоже едва-едва сумела успокоиться, чтобы не сорваться на дикий крик, который будет слышно в каждом уголке просторного офиса Ледянского.

- Ты, - прошептал он, - дочь? Дочь Вешнева? Да у тебя же отчество другое…

- Я внебрачная, - выдохнула я. – Об этом никто не знает. Мы познакомились, когда я была уже взрослая. И если ты кому-нибудь проболтаешься…

- Нет, подожди! – Андрей поймал меня за руки и вновь подступил ближе. – Все эти четыре года ты пробыла у Вешнева под крылом, но ты –его дочь?И между вами ничего не было?

Я попятилась. Мне очень хотелось заявить Ледянскому в лицо, что это не его собачье дело, но я вдруг обнаружила, что на это у меня не осталось ни моральных, ни физических сил. Он всё ещё крепко сжимал мои руки, не собираясь отпускать даже на несколько сантиметров, и сколько б я ни пыталась высвободиться – тщетно. Ледянский явно не планировал так быстро прекращать этот разговор.

В его взгляде, впрочем, поубавилось спеси. Теперь он смотрел на меня с плохо скрываемым шоком в глазах.

- Конечно, - прошептала я, - между нами ничего не было. Мы же, черт подери, кровная родня. Как ты вообще мог предположить?

- Мышка, - Ледянский вновь вернулся к своему старому прозвищу. – Послушай, я… Мне тогда крышу сорвало, - он подтянул меня к себе поближе, не обращая внимания на сопротивление. – Я понимаю, что надо было тебя найти, с тобой поговорить, но когда Вешнев мне всё это выдал, честно, я чуть с ума не сошел, напридумывал себе с три короба. Прости меня.

Четыре года назад за эти два слова я бы душу продала. Но сейчас у меня в жизни было кое-что важнее, чем просто притяжение к Андрею Ледянскому, и я не могла позволить себе просто так повестись на его ласковые речи. Нет, с меня довольно. Он уже однажды разбил мне сердце, и сделает это во второй раз тоже, если я не попытаюсь никаким образом себя оградить.

- Поздно, - отрезала я. – Что было, то прошло, Андрей. Я тут только по деловым вопросам. Убери руки. В твоих же интересах сделать вид, будто мы никогда прежде не были знакомы.

Судя по огню, вспыхнувшему в его серых глазах, Ледянский не собирался сдаваться так просто. Он отпустил мои запястья, но только для того, чтобы крепко обнять за талию, прижать к себе. Я уперлась ладонями в его грудь, надеясь удержать дистанцию, но тщетно.

- Мы были знакомы, Мышка, - прошептал мне на ухо Ледянский и, будто издеваясь, едва ощутимо коснулся губами скулы.

Это простое прикосновение, казалось, заставило меня загореться изнутри. Я и забыла уже о том, как сильно реагировала на каждое его проявление любви, чувств, которые, как я считала, давно уже должны были угаснуть. Но нет. Больше всего на свете мне сейчас хотелось забыть о былом и насладиться его поцелуями, и плевать, что совсем рядом, за тонкой дверью, сидит уже совсем другая личная помощница, а Андрей однажды разбил мне сердце.

- Я четыре года не мог тебя забыть, - продолжил он. – Но если Вешнев мне просто наврал, если ты свободна…

- Я не сказала тебе, что свободна.

- Да брось. Ты живешь с этим… Со своим отцом. И со своим братом, - я вдруг вспомнила, что никто не знает о том, что Роман не родной сын Вешневу. – И я же вижу, как ты реагируешь, - Андрей заглянул мне в глаза. – Ты всё ещё меня любишь, Мышка. Мы можем всё исправить. Нет никаких преград…

Есть! Есть преграды, о которых Ледянскому лучше даже не задумываться. И чем скорее я скажу ему, что ничего не получится, тем лучше.

- Мышка, - тихо промолвила я, - может, тебя и любила, но никакой мышки больше нет. Можешь её даже не искать. У нас с тобой исключительно деловые отношения, и ни о чем другом не может быть и речи. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Понял?

Я сбросила его руки со своей талии и решительно направилась к выходу. Надо сосредоточиться на работе… И сделать всё, чтобы у Ледянского даже в мыслях не было, будто у него есть какой-нибудь шанс меня вернуть.

- Ты можешь лгать мне, но не себе! – бросил мне вдогонку Андрей. – И не думай, что я так просто теперь отступлюсь!

Я вылетела из кабинета, и обрывки его фразы уже едва долетели до моих ушей, но это, впрочем, не отменяло главного. Я могла сказать Ледянскому всё, что угодно. Могла даже заставить его в это поверить.

Однако, что делать со своим сердцем?