Глава двадцать восьмая
- Кажется, вон та блондинка желает тебе смерти, - прошептала мне на ухо Ленка, на правах лучшей подруги отогнавшая от меня всех остальных, даже взволнованного торжеством момента сына. – Она уже три раза так на тебя покосилась…
- И с чего б ей желать мне смерти? – усмехнулась я.
- Ну смотри. Девушка явно посетила профессионального визажиста, сделала себе роскошный макияж, прическу, нарядилась в тюль…
- Это классическое свадебное платье, а не тюль, Лен.
- Тюль, - настояла на своём подруга. – А ты всё равно выглядишь лучше, чем она. И её жених с удовольствием таращится на твой вырез.
- У меня нет выреза.
- Он его представляет и таращится, - довольно подытожила Лена.
Я только пожала плечами. У нас с Андреем было достаточно денег, чтобы устроить шикарную выездную церемонию или созвать половину города на нашу свадьбу, но единственное, чего я хотела после того, что наделал Вешнев, это тишины и спокойствия.
Потому, когда Ледянский сделал мне предложение, поставила условие: никакого пышного празднества, ничего такого. Просто пойдем в обычный ЗАГС и спокойно распишемся.
Он не спорил.
Я неплохо разбиралась в юриспруденции и законах, но в этот раз Андрей решительно отстранил меня от дел. Он, разумеется, хотел, чтобы его официально признали отцом Тимки – и я, разумеется, не имела ничего против, наоборот. Мы уже всё равно жили одной семьей, и эти мелкие формальности, которые следовало уладить, в моих глазах не играли особой роли, но почему-то казались поразительно важными самому Андрею, и я позволила ему заняться этим на своё усмотрение.
Он легко с этим согласился, и я только периодически ставила свои подписи, пытаясь отбросить в сторону дотошность и подозрительность, приобретенные за годы жизни с Павлом Григорьевичем.
И вот – сейчас, спустя всего несколько недель после похищения и событий, которые, пожалуй, могли разрушить нас окончательно, мы стояли в здании ЗАГСа и ждали своей очереди.
Я отказалась от идеи покупать свадебное платье, хотя, опять-таки, могла бы смотреться в нём очень хорошо. Выбрала вместо этого самое простое светло-голубое платье, которое раньше не носила, оно так и лежало в шкафу, кажется, дожидаясь своей очереди. Волосы просто распустила, позволив им волной разлететься по плечам, даже не красилась почти – мне это было и не нужно.
И всё равно Ленка умудрилась углядеть в какой-то незнакомой блондинке завистницу, сверлившую меня взглядом. И я не могла ручаться, что подруга это просто выдумывает, а не говорит чистую правду. Люди порой завидуют на ровном месте, даже не зная, что пережил человек, на которого они нынче косятся с таким откровенным неодобрением.
- Оставь людей в порядке, - тем не менее, одернула я Ленку. – Если хотят – пусть смотрят. От меня не убудет.
- Ты слишком красивая, подруга, чтобы на тебя просто смотрели, - закатила глаза Ленка.
- Ну, давай выставим меня в музее. Будем приглашать людей и просить деньги за то, что им позволено бросить на меня один взгляд.
- Не язви, подруга… Где там твой свидетель?
- Сейчас будет, - отозвалась я. – Ещё десять минут…
На самом деле, Роман обещал приехать заранее, но по каким-то причинам задержался. Я знала, что он собирался навещать отца, и очень надеялась, что там не случилось ничего такого, что могло бы заставить его не приехать и нарушить собственное обещание.
Почему Роман так возился с Вешневым, я до сих пор не знала. Кажется, это доставляло ему некое странное удовольствие. Он будто…
Будто ощущал некую власть над отцом и, хотя не пользовался ею, всё равно упивался самой возможностью когда-нибудь отомстить.
Но всё это существовало где-то на подсознательном уровне.
Так же – Роман оставался всё тем же хорошим человеком, которого поначалу так трудно было рассмотреть Андрею. Их отношения после всего произошедшего заметно наладились; Роман больше не испытывал ко мне ни капли любовного интереса, и это позволило мужчинам взглянуть друг на друга, как на родственников и потенциальных друзей, а не как на соперников.
Как по мне, уже этот шаг навстречу друг другу дорогого стоил.
- Волнуешься? – спросила Ленка.
Я покосилась на Андрея. Тот стоял, крепко держа сына на руках, и о чем-то переговаривался с матерью. Анна Васильевна уже окончательно оправилась после болезни и, кажется, всеми силами стремилась доказать, что она бодрее некуда. Вообще, я могла бы назвать себя противницей варианта проживания вместе с родителями, но к будущей свекрови за короткий срок привязалась, как к родной матери, и видела в ней только опору и поддержку, а не помеху для дальнейшей жизни.
К тому же, и в квартире, и в будущем доме, который мы планировали приобрести, места было предостаточно, чтобы мы друг другу действительно не мешали. И Тимка безумно любил бабушку; он искренне радовался её выздоровлению.
Тимка постепенно возвращался к тому своему прежнему состоянию полного солнца и радости ребенка, которому не страшны никакие невзгоды. Психолог обещал нам, что пройдет несколько месяцев, и Тимофей вовсе перестанет вспоминать о своем дедушке, забудет его, как страшный сон.
А я поклялась сделать всё, чтобы этот кошмар никогда не превратился в реальность.
- С чего мне волноваться? – наконец-то определившись с ответом, я вновь повернулась к Ленке. – У меня всё замечательно. Я самая счастливая женщина на свете. И наконец-то из просто любимой стану ещё и женой… Нет. Не волнуюсь.
Это была правда. Не знаю, как на меня снизошло такое удивительное умиротворение, но я действительно успокоилась и чувствовала себя на своем месте.
Сегодня я стану женой Андрея. Совсем скоро суд признает его отцом Тимки, и мы наконец-то сможем жить полноценной жизнью, ни о чем не заботясь и не оглядываясь ни на какие формальности.
И прошлое просто останется далеко за спиной.
- Странная ты невеста, Кристина, - скривилась Ленка. – Платье покупать не захотела. Свадьбу организовать не дала. Никого не пригласила!
- Ну как же никого. Анну Васильевну, тебя, Ромку.
- Даже мать свою не позвала.
Я дернула плечом. Мама любила задавать вопросы, которые резали меня безо всякого ножа. Она почему-то до последнего верила, что мы с Вешневым всё-таки сможем наладить отношения. Он воспользовался ею, отказался участвовать в воспитании её ребенка и не вспоминал о её существовании много лет, а мама всё равно его простила.
Увы, но во мне было, наверное, слишком много от отца.
Я так прощать не умела.
И не собиралась учиться.
…Я могла бы утонуть в не слишком радостных мыслях, но не успела. Ленка дернула меня за рукав, привлекая внимание, и кивнула на приближающегося Романа.
- Ну наконец-то! – воскликнула она. – Ты бы ещё дольше где-то шатался! Где тебя носило, Ромео? Встретил по пути свою Джульетту?
- Ты, как всегда, остра на язык, - закатил глаза Роман.
Он быстро поцеловал меня в щеку, приветственно обнял Лену, хотя и больше для меня, чем по собственному желанию – эти двое друг друга недолюбливали, и я подозревала, что для потепления в их отношениях Землю надо в два раза ближе придвинуть к Солнцу.
Мы все сгорим, а у этих двоих как раз лед тронется.
- Как я могу не острить, если единственный холостой молодой миллионер в моем окружении такой козел, - скривилась Ленка.
- Всегда знал, что ты высоко меня ценишь, Елена.
- Стараюсь.
Роман не стал отвечать. Вместо этого повернулся к приближающимся к нам Ледянским. Тепло поприветствовал Анну Васильевну, пожал руку Андрею и забрал у него Тимку. Тимофей моментально уцепился за воротник дяди и довольно улыбнулся.
- Ты приехал!
- Конечно, приехал! – утвердительно кивнул Вешнев. – Как я мог опоздать, если я наконец-то выдаю твою маму замуж?
Тимка захихикал.
- Ну что, - Роман повернулся ко мне. – Кажется, ваша очередь? Пойдемте… Крис, тебя не смущает, как на тебя смотрит вон та блондинка?..
- А я говорила! – торжествующе воскликнула Ленка, но я только отмахнулась от них. Какая разница! Главное, чтобы Андрей смотрел только на меня…
Наконец-то, услышав собственные имена, мы действительно пошли в зал заключения браков.
Обстановка здесь была, сказать по правде, исконно советская. Играл марш Мендельсона, под ногами была немного пыльная красная дорожка, а женщина, регистрирующая браки, кажется, не меняла прическу ещё с прошлого века, настолько старомодной та казалась. Однако мне нравилась простота, присутствующая здесь, пробивающаяся сквозь устаревшую помпезность.
Не было никакого алтаря, у которого меня бы ждал жених, не было и красивой традиции, по которой меня вел бы под руку отец, и это нравилось мне больше всего. Если б дедушка Игорь ещё был жив, наверное, я была б рада идти с ним, но сейчас мне нравилось просто опираться о локоть Андрея и вступать в новую жизнь полноценным человеком, а не придатком рода, который просто передают в чужие руки.
Я по привычке пропустила мимо ушей все стандартные торжественные фразы – они не имели для меня никакого значения. Я смотрела-то по большей мере не на разукрашенную, старомодную регистраторшу, а на Андрея.
Всё-таки, каким он был… Не просто красивым, не просто умным, не просто успешным – а именноидеальным.Разумеется, для меня, а не для кого-нибудь другого; может быть, другие женщины, поверив изначально в сказку с богатым мужчиной, потом разочаровались бы в нём, натолкнувшись на стену привычек и особенностей его жизни.
Но для меня он был именно идеальным.
И когда пришел мой черед отвечать на вопрос, я твердо, без лишних раздумий ответила:
- Да.
Повинуясь порядку церемонии, Андрей осторожно надел мне на палец тонкое обручальное кольцо, самое обычное – мне не хотелось ничего лишнего, нарочито дорогого. Я ответила ему тем же; золото блеснуло на безымянных пальцах, а потом Андрей наклонился ко мне и поцеловал в губы, осторожно, бережно, будто укрепляя тот факт, что я наконец-то стала его женой, оставляя штамп не хуже того, что будет в паспорте.
Мы поставили свои подписи на свидетельстве о браке, выполнили все формальности – в роли свидетелей выступали Роман и Ленка, - и, выслушав дежурные поздравления регистратора, всей дружной компанией направились прочь из душного старомодного здания ЗАГСа.
На улице дышалось удивительно легко. Я запрокинула голову назад и долго смотрела на яркое голубое небо да белесые тучки.
- Ну что? В новую жизнь? – тихо спросил Андрей, обнимая меня за талию.
- Мы уже в новой жизни, - отозвалась я.
Тимка наконец-то слез с рук Романа и тоже побежал к нам обниматься. Андрей подхватил сына, поднимая его, и мы замерли все втроем.
- Сфотографируйте их уже кто-нибудь! – воскликнула Ленка, умевшая углядеть красивый кадр где угодно и в любой жизненной ситуации. – Скорее, ну же, ну!
Мы не спорили. Роман достал телефон и сделал несколько кадров, на котором мы, смеясь, стояли втроем – и чувствовали себя не тремя отдельными людьми, а единым целым, цельным настолько. Что расставаться просто не хотелось.
- Тимка, - обратился вдруг Андрей к сыну, - ты хотел на трамвае покататься. Пойдем?
- На большом? На рогатом? На синеньком? – глаза Тимки загорелись восторгом. – Пойдем!
Мы договорились встретиться уже у нас дома – у Анны Васильевны были ключи, и Роман обязался довезти туда и её, и Ленку, - а сами пошли на трамвайную остановку.
Я не каталась на трамвае уже много лет – наверное, вот как раз последние четыре года, - и сейчас испытывала странное, колющее чувство ностальгии. Мне очень хотелось порадовать сына, и мы терпеливо ждали на остановке, пока наконец-то подъедет то самое рогатое чудо, которое так его восторгало.
Наконец-то трамвай остановился, приветливо открывая свои двери. Я помогла Тимке забраться внутрь и зашла сама; Андрей замыкал нашу процессию. Трамвай был почти пустой, и мы заняли сидячие места. Тимка с восторгом ждал, пока трамвай тронется с места, и с интересом рассматривал всё.
- Тут так красиво! – прошептал он, прижимаясь к стеклу ладошками. – И так интересно! А он так классно ездит!
Тимка восторженно улыбался и, казалось, коснулся всего, чего только можно было коснуться. В его глазах горела искренняя радость.
- Какой радостный мальчик, - отметила кондуктор, останавливаясь рядом с ними. – Как в первый раз на трамвае ездит… Дети таким мелочам радуются.
- Но я правда первый раз! – воскликнул Тимка, на мгновение отвлекшись на женщину, но потом вновь прилип к стеклу, потеряв к ней интерес.
Андрей порылся в кошельке и с трудом отыскал там купюру подходящего номинала. Кондуктор выдала нам три бумажных билетика, и я с интересом взглянула на них.
- Я думала, такие уже и не выпускают.
- Видишь, вон, предлагают расчет через мобильный телефон, - кивнул на распечатку Андрей. – Но как-то с бумажными билетиками оно веселее, когда ездишь на трамвае в качестве экскурсии.
Тимка немного успокоился и устроился наконец-то у отца на коленях. Я опустила голову Андрею на плечо и просто наслаждалась поездкой.
Простое, но такое прекрасное счастье затапливало меня с головой. Удивительно, как такие простые вещи могут доставлять удовольствие – всего лишь поездка в трамвае с любимым мужем и сыном…
От нечего делать я принялась перебирать билетики, которые держала в руке. Вспомнила, как в детстве всегда проверяла, не попался ли мне счастливый, и сейчас тоже принялась слагать числа.
- Смотри, - обратилась я к Андрею. – Счастливый билетик.
- И правда, - улыбнулся он и быстро поцеловал меня в висок. – Счастливый… Символично.
- А что значит счастливый? – моментально полюбопытствовал Тимка.
- Когда сумма первых трех цифр совпадает с суммой вторых трех, тогда так говорят. Считается, что такой билетик приносит удачу.
- И нам принесет? – полюбопытствовал Тимка.
- Конечно, солнышко. И нам.
- Значит, мы всегда-всегда будем счастливые? – Тимка повернулся к отцу. – Да?
- Да, - серьезно отозвался Андрей. – Всегда-всегда…
Мы добрались до дома даже быстрее, чем я рассчитывала. Машина Романа уже была припаркована внизу, а значит, внутри нас уже ждали. Мы поднялись на лифте, с трудом удержав Тимку от экспериментов с лифтовыми кнопками, и зашли в квартиру, чувствуя себя так, будто заново родились на свет. Мне не хотелось отпускать руку Андрея; чувство любви, теперь уже не имеющей никаких границ, переполняло меня.
Тимка вбежал в квартиру первым.
- Мухтар! – позвал он своего плюшевого пса. – Мухтар, я тебе сейчас такое расскажу! Ой… Мама!
Я застыла, почувствовав странный укол беспокойства. Что ещё могло случиться, что заставило вскрик сорваться с уст сына?
- Мама, тут не один Мухтар!
Мы с Андреем одновременно выдохнули с облегчением. Радость, звеневшая в голосе Тимки, успокоила нас, и я, разувшись, поспешила в гостиную.
Что ж, Мухтаров действительно было двое. Один, крупный потрепанный плюшевый пес с ассиметричными после моей не самой качественной починки ушами, смотрел на Тимку пластмассовыми глазами…
А второй – живыми чёрными глазищами.
Это был щенок немецкой овчарки. Ещё маленький, рыже-черный, со смешными, пока что плохо стоящими большими ушами и очень умной мордашкой.
- Мама, - охнул Тимка. – Собачка!
- Собачка, - растерянно повторила я.
- И откуда он тут? – удивленно спросил Андрей.
- Каюсь, - подал голос Роман, - это я его притащил. Тимка же все уши прожужжал тем, что хочет собаку. Вот, я проявил инициативу. Надеюсь, меня не прогонят вместе с ним?
Но даже если б я рассердилась на такой внезапный подарок, это всё равно уже не имело никакого значения. Тимка уселся прямо на ковер и завороженно гладил щенка по голове.
- Какой ты красивый, - восторженно промолвил он. – Какой пушистый! И какой теплый!
- Гав! – отозвался пес.
- А как его зовут? – поинтересовался Тимка у Романа.
- Это Мухтар-младший. Можно просто Мухтар, - представил мужчина пса. – Из элитного питомника, привитый, - это уже относилось ко мне и Андрею. – Если что.
Мы переглянулись с Ледянским и, не сговариваясь, пошли к сыну. Устроились на всё том же мягком ковре и любовались на маленького Мухтара, охотно принимавшего детскую ласку.
- Ну что, - промолвил Андрей, - теперь точно деваться некуда. Надо будет покупать большой дом. Чтобы Мухтару было где бегать…
- Но мы же его оставим? – с надеждой спросил Тимка.
- Конечно же, оставим, - утвердительно кивнул Андрей. – Как же мы можем прогнать нашего нового друга?
- Ура! – воскликнул Тимофей.
- А что надо сказать дяде Роме? – напомнила я сыну о благодарности.
Тимка вскочил на ноги и побежал к Роману, крепко обнял его за ноги и воскликнул:
- Спасибо, дядя Рома!
- Пожалуйста, солнце, - рассмеялся Роман. – Ну что… Пойдемте все? Там уже Анна Васильевна праздничный стол накрыла.
- А торт будет? – тут же спросил Тимка.
- Будет торт, будет. Твоя Ленка меня б на порог дома без торта не пустила, она и так чуть за Мухтара мне голову не открутила, - закатил глаза Роман. – Так что давайте.
- А Мухтар пойдет с нами? Младший? И старший? – не утихал Тимофей.
- И старший, и младший, - кивнула я. – Оба Мухтара пойдут с нами. Они же члены нашей семьи, правда? Только, боюсь, Мухтару-младшему надо специальная еда…
- Я всё купил, - Роман кивнул на угол квартиры. – Потом расскажу как с ним обращаться и когда выгуливать надо.
- Я буду выгуливать! – тут же вызвался Тимка.
- И ты тоже. Вместе будем выгуливать, - кивнула я.
Конечно, я ещё не осмелела настолько, чтобы отпускать трехлетнего ребенка на улицу одного, но уж гулять-то мы могли свободно, не беспокоясь о том, что нас кто-то случайно увидит и захочет разлучить.
Посмеиваясь и по очереди гладя Мухтара, который, кажется, был в восторге от внимания, которое ему оказывали, мы перебрались на кухню.
Анна Васильевна постаралась на славу. Весь стол был заставлен едой – и пусть всё это были блюда домашнего приготовления, не такие сложные и красивые, как подавались бы в ресторане, я подумала, что все здесь присутствующие этому только рады.
Да, казалось бы… Сколько возможностей открывают человеку большие деньги. Сколько соблазнов, сколько пространства для фантазии!
А всё равно всегда хочется вернуться во что-то теплое и домашнее, посидеть в кругу семьи. И никакие рестораны, никакие помпезные мероприятия не способны заменить эту потрясающую теплоту семьи, то невероятно важное, что было у нас… И, наверное, никогда и нигде я не была настолько счастлива, как сейчас в кругу своих самых родных людей.
Но я не сомневалась: впереди будет ещё очень много невероятно счастливых дней. Радостных настолько, что я каждый раз буду думать: мне ещё не было настолько хорошо.
А так грустно и плохо, как было в прошлом, не станет уже никогда.
Андрей коснулся моей руки, привлекая к себе моё внимание, и тихо спросил:
- Не жалеешь? Про эти потерянные четыре года?
- Они не были потеряны, - возразила я. – Они были прожиты так, как прожиты, и стали нашим опытом… Что для любви четыре года? Настоящие чувства живут вечно…