Глава 27

— Что? Какая недостача? — ошалело уставилась я на Тиграна, моего работодателя и владельца ларька. — Не может такого быть!

— Э-э-э-э, слюшай, моя товар, мне лучше знать, эсть или нэт! Обворовать меня надумала, девка глупая? За такое знаэшь, что сделаю с тобой?

Я уставилась на него, обалдевая от стремительной метаморфозы из милого улыбчивого гнома-пузана, говорящего вежливо и практически без акцента, в грубое чудище, пялящееся на меня с явной угрозой и нарочито каверкающего слова.

Тигран заявился прямо с утра вместо моей сменщицы и устроил самую настоящую ревизию. И тут-то и выяснилось, что, по его мнению, у меня не хватает какого-то черта двух ящиков водки, трех коробок импортной жвачки и еще чего-то по мелочи.

— А я говорю, нет у меня никакой недостачи и быть не может! Я записываю каждую продажу! — Я схватила из-под прилавка блокнот со своими записями и продемонстрировала ему. Я нарочно завела его. Ведь в торговле прежде мне работать не случалось. Так что вести строгий учет своим действиям посчитала обязательным, не надеясь все держать исключительно в голове.

— Э-э-э-э, да плевал я на твои бумажки! — Тигран выхватил блокнот у меня из рук, разодрал, швырнул под ноги и потоптался для надежности. — Я сказал — недостача! Я что, в своем магазине все не знаю? Думаешь, мне не сказали уже, что ты сумками домой таскаешь мое добро? Такая девушка приличная вроде! А на самом деле воровка! Крыса позорная!

— Да как вы смеете! — опешила я. — Я в жизни никогда и ничего…

— Заткнись, сучка тупая! Сейчас вон крикну родню и соседей, они тебе за воровство такое устроят! — Он, выставив вперед свое объемное пузо, стал наступать на меня, оттесняя в глухой угол ларька.

— Я ничего не крала! — выкрикнула, заозиравшись уже панически.

— А я говорю — крала, — ухмыльнулся он мне в лицо уже откровенно нагло. — А если я говорю, то так и есть. А ты кто? Никто! Никакой тебе зарплаты, поняла?

— Ах вот, значит, как? Нарочно это придумали, чтобы не заплатить?

— Язык свой поганый прикуси! Обокрала и еще корчишь из себя обиженку? Да я тебе рот порву, шалава конченая! Ты мне все до копейки вернешь!

— Я ничего не брала! Вызывайте милицию, раз не верите, и будем разбираться! — Я еще упорно пыталась держаться гордо и уверенно, но моя решимость утекала стремительно.

— Да ты совсем рамсы попутала, коза драная? Ты со мной разбираться собралась? Да я сейчас братков вызову, они тебе через все дырки мозги вправят, чтобы знала, на кого рот разевать! Хочешь?

— Не смейте меня запугивать! Я ни в чем не виновата.

— Я решаю, виновата или нет, — понизил он голос, зажав меня окончательно в углу. — Договориться хочешь? Отработать?

Я заморгала, еще не понимая, но тут он, не скрываясь, поправил свое хозяйство через ткань свободных спортивных штанов.

— Совсем, что ли? Что себе позволяешь? — прошипела я змеей.

— Э-э-э, да не ломайся ты, Варя-персик. Я ласковый буду. Девочек послушных сговорчивых знаешь как люблю. Щедрым буду, знаешь? Подарки-шмадарки, тряпки-шмяпки. Давай, тебе понравится.

Схватив мою руку, он попытался прижать ладонь к своей ширинке, забормотав похотливо вообще нечто мерзко неразборчивое. Захлебнувшись воздухом от отвращения, я схватила что первое попалось под руку и стукнула его по голове. Оказалось это банкой пива. Отскочив от башки завизжавшего и упавшего на колени Тиграна, она врезалась в угол ближайшего ящика, грохнулась на пол и завертелась, начав разбрызгивать фонтаном во все стороны вонючий пенный напиток. Я же перемахнула через скорчившегося хозяина ларька, поскользнулась, чуть не упав на задницу, и ломанулась на выход. Вслед мне понеслись многоэтажный мат и угрозы.

Я бежала сломя голову несколько кварталов, пока не заболело адски в боку и легкие не запылали. Очутилась в сквере, где перешла сначала на шаг, а потом и остановилась, окончательно выбившись из сил. Господи, да за что все это мне? Мало было переезда в эту задницу, Кира с его дуростью, Зимы с его унизительными сексуальными играми, так еще и это! Я поняла, что никто за мной не гонится, и плюхнулась на ближайшую облезлую лавку, прижав ладонь к боку и чувствуя, что просто не могу больше. Платье промокло от пива, даже волосы на челке слиплись. Я за последние сутки пережила безумный страх за брата, осознание, во что он нас втравил, смирилась с последствиями этого. Плюс дважды был добровольно-принудительный секс с Зимой, что само по себе то еще испытание. Поспала всего ничего перед работой, потом еще эта показушная ревизия часа два, сверх обычных ночных часов, хотя и так уже глаза слипались. Я ничего не ела, уходя из квартиры Артема, целую ночь, как и предыдущую. По сути, за почти двое суток у меня в желудке побывал всего один бутерброд, сделанный Антоном. Все это время крутила и накручивала слой за слоем невеселую картину моего будущего сосуществования бок о бок с Зимой. Я ощущала себя измотанной, несчастной, несправедливо обвиненной и откровенно обворованной. И совершенно бессильной сделать хоть что-то с этим. В добавок еще и поднялся ветер, я продрогла мигом, осознав, что сбежала без своего кардигана и сумочки. В глазах защипало адски, горло перехватывало. Я поднялась и поплелась домой, волоча ноги, как древняя старуха. Чувствовала себя точно так. К ногам как гири привязаны, спину прямо держать едва выходило, еще и внизу живота тянуло и побаливало. Чертов Зима со своим чертовым членом, что измочалил меня изнутри, похоже.

Войдя во двор, я чисто машинально пошла в свой подъезд. По лестнице вверх уже еле тащилась. Хотелось упасть и сдохнуть. А перед дверью квартиры опять вспомнила, что у меня ни сумки, ни ключей. Уперлась лбом в дверь и чуть не растянулась, успев схватиться за косяк. Замок был выломан с мясом. Да ну сколько же можно! Зайдясь во всхлипах, я помчалась в ванную, даже не подумав как-то подпереть дверь. Содрала уделанную в пиво одежду, встала под душ, смывая слезы. Прекратить это, Варя! Ты не слабачка выть белугой!

За пределами ванной что-то грюкнуло, и вот тут у меня слезы действительно мигом высохли с перепугу. А когда через секунду дверь распахнулась и ввалился оскаленный, как бешеный зверюга, Зима, и вовсе внутри полыхнуло злостью. Во всем он виноват! Во всем! Он! Урод! Как же ненавижу!

— Пошел вон! — завизжала на него, прикрываясь руками.

Только черта с два его это остановило.

— Ты где была, кошка драная? — зарычал он и буквально выдернул меня из ванны. Толкнул к стене и навис сверху, уставившись так, будто расчленить собрался. — Где, бл*дь, была? К своему у*бку отп*зженному бегала? Утешала его?

Он жестко схватил меня за подбородок и запрокинул мою голову. Наклонился и принялся шарить по лицу глазами. Его ноздри дергались, словно он еще и унюхать что пытался.

— Кто разрешал уйти тебе, а?

— С каких пор я разрешения из дому выйти должна спрашивать? — огрызнулась я.

— С тех, как моей стала!

— Я тебе не вещь!

— Я спросил, где была! — Зима чуть отстранился, и его лихорадочно обыскивающие глаза прошлись теперь по моей шее, плечам, груди.

— Не твое дело!

— Если дала ему… — прорычал он совсем уж жутко, а меня как взорвало от ярости.

— А хоть бы и дала, тебе что, придурок? Я тебе жена? Девушка? Просто тело, что платит за услугу! Где бываю и что и с кем делаю — не твое…

— Ах ты сучка! — Он сгреб волосы на моем затылке и натянул, вынуждая взвиться на цыпочки. — Не мое? Не. Мое? Все мое, поняла? — зашипел угрожающе, наклоняясь к самым губам. — Целовала его, а? Целовала, дрянь? — Его большой палец прошелся по моим губам, надавливая и причиняя легкую боль и доводя меня еще сильнее. — Этим, бл*дь, ртом целовала? Целовала, гадина?

Наверное, будь я сейчас в более адекватном состоянии, то ни за что не стала бы его бесить еще больше. Потому как выглядел он и так совсем безумным. Но чаша моего терпения уже была безнадежно переполнена, и повернуть вспять детонацию стало невозможно.

— Да! Да, целовала! — заорала ему в лицо. — Целовала и буду целовать!

— Вот, значит, как, кошка? — голос Зимы упал, и его тон стал совершенно жутким, а глаза прямо-таки почернели от расширившихся до предела зрачков. — В таком случае, овечка, в следующий раз передашь его рту привет от моего члена!

Я дернулась, силясь освободиться, но ублюдок, и не подумав отпустить мои волосы, уперся свободной рукой в плечо, принуждая встать на колени.

— Ну же, давай, бодрее, кошка, ротик свой ядовитый открой! — приказал он, жестоко ухмыльнувшись.