Глава 36

— Да-а-а уж! — протянул вернувшийся из подвала Крапива, глядя, как я собираю горячую воду с пола. — Это ж как можно было хату так усосать.

— Это не Варька, — буркнул я.

Квартира и правда была в п*здец каком удручающем состоянии. Видно, что отдраино все, что поддавалось мытью и чистке, сто процентов руками кошки моей, но общего вида это особенно не улучшало. Отмытый, но гадюшник, засираемый годами.

— Трубы все лучше заглушить. Менять все подчистую надо, — заявил Серега Пьянков, Варькин сосед снизу, что пытался на нее наехать.

— Да я понимаю, что не она, — махнул рукой Антоха, оглядываясь вокруг. — Но без ремонта тут не обойтись. Причем капитального.

— Угу, — согласился я.

— Когда начинаем?

— Дверь надо сначала поставить нормальную, а потом уже материалы завозить. А то им тут живо ноги приделают, — кивнул я на того же Сереню.

— Точно.

Закончив по-быстрому с устранением аварии и сделав внушение, что, не дай бог, что пропадет, алкашу-соседушке, мы пошли ко мне.

Звенящий, как струна, голос Варьки меня как вдоль спины хлестнул, заставив влететь в кухню.

По ходу, подружка-то умудрилась мою овечку выбесить. Не я один такой, значит. С ее характером бомбануть, судя по всему, что два пальца об асфальт. Лишь бы волосья драть гостье не кинулась, а то разгребай потом последствия. По той сразу было видно, что реально фифа чешуйчатой или даже членистоногой породы, с носом задранным куда там моей Варьке. И при этом с гадким таким бл*дским голодным взглядом. Меня с ходу же облапала, аж помыться захотелось.

Глянув на указывающую подружке валить на хер Варьку, я мигом напрягся, все мысли о забавной бабской драке вылетели. Кошка моя была не просто в ярости. Вдруг стеклом тонким, звонким, хрупким почудилась. Таким, что чуть тронь — и в пыль разлетится. И будто дрожит мелко-мелко вся изнутри, глаза блестят, губы вон трясутся. Мне аж пинка отвесить для ускорения приспичило этой змеюке Ире, даром, что баб бить — днище. Чем так кошку мою расстроила, а, сука тупая?

Варька в спальню ломанулась сразу, ну а я следом. Зашел, она на краю кровати сидит, спина прямая, как палку проглотила, и волосы расческой дерет, будто лысой себя оставить вознамерилась.

— Варьк! — позвал я. — Случилось что?

Она не ответила. Даже не посмотрела на меня. Подбородок задрала и знай себе расческой этой фигачит. Ясно. Все хреново. Я перелез через кровать и сел позади ее, обхватив ногами и руками, утыкаясь мордой в волосы. Хочешь и дальше волосы драть — придется или меня отпихнуть, что без вариантов, или прям по физии мне лупить своей пластмаской. Варька замерла и руку опустила. Но не расслабилась. Ни капельки.

— Чё, я опять где-то налажал? — решил я похитрее закинуть удочку.

— Да при чем здесь ты? — дернулась она вперед, но я не пустил, и вырываться дальше не стала. Значит, на самом деле и не хотела.

— Не я. Впервые. И это радует. А кто? Выдра эта крашеная?

— С чего взял?

— Что крашеная? Так оно не видно, что ли? Вот ты у меня натуральная, на солнышке каждая волосинка кучерявая аж сверкает. Как снег вперемешку с золотом. А у нее какая-то солома тусклая.

— Да причем тут волосы? И вообще… это некрасиво — кого-то за спиной обсуждать.

— Обсуждать — да. А я тебе на вопрос отвечал, к тому же чистую правду. Крашеная она, и сисек нет.

— Артем! Ну при чем тут Иркины… грудь! У меня тут… а ты про это! — она всхлипнула, а у меня в брюхе все узлом стянуло. Ее слезы мне что угли в кишках, но, видно, надо сейчас. Прорвать должно.

— Так и что у НАС тут? — я подцепил ее подбородок, вынуждая откинуть голову мне на плечо и открыть лицо. Варька нахмурилась и закрутилась, пытаясь увернуться, но быстро сдалась.

— Все! Все развалилось! Не осталось вообще ничего! — Губы, опухшие от моих поцелуев, искривились и задрожали. — Как жить и зачем?

Бля, это еще что мне за разговоры?

— Чего там развалилось, балда? — тряхнул я раскисшую кошку слегка. — Подумаешь, труба. Да там починить нехер делать!

Варька снова задергалась, затараторив сквозь всхлипы и писклявые, как у котенка, подвывания.

— Господи, да какая, к черту, труба! Ты ничего не знаешь и не понимаешь! У меня все, что было, развалилось, исчезло, ясно? Мать чокнулась, с ублюдком каким-то ненормальным сектантским связалась. Знать нас больше не хочет с Киром. Нормальное жилье, деньги на жизнь и учебу прощай. Да и учиться дальше… кому это все теперь, права Ирка… — П*зда тупая твоя Ирка и ни в чем права быть не может. — Брат рехнулся и влип. С работой ничего не выходит. То не брали никуда, то вот это… Я старалась, честно, а он сказал — недостача. — Ага, ясно, овечку мою кинули. Обычное дело сейчас. Разберемся, еще и премию организуем. — Я воровка, сказал, и не докажу ничего. Приставать стал. — О-о-о, Тигранчик, еще не знаю, кто ты, но вот последнее станет тебе ох*еть как дорого. Сука, в ногах ползать у нее будешь! — А теперь еще вон и Ирка… Я думала, она друг мне настоящий, а она…

— Крыса и бл*дь, — озвучил я.

Да уж, проблем у моей бедолажки побольше, чем думал, оказывается. А тут и я еще на ее голову с членом наперевес.

— Артем! Опять!

— Что? Я не ругался, а дал единственно верную характеристику. У нее это на морде прям написано, скажешь, не прав?

Варька промолчала, только шмыгала носом и всхлипывала горько, потихоньку успокаиваясь.

— Варьк, ну чего ты сырость разводишь? — Я сдвинулся назад, заваливая ее на постель и вытягиваясь рядом. — Что, моя хата настолько уж отстойнее твоей прежней? И твою так отремонтируем — красота будет.

— На что я ее буду…

— Хватит якать, поняла? — придавил я указательным пальцем ее распухшие еще больше после рева губы. Она, явно чисто машинально, скользнула языком по подушечке, слизывая блестящую каплю слезы, и у меня встал за один вдох. Бл*дь, Варька, как же ты меня заводишь. Дурак дураком в секунду становлюсь. — Жить есть где, с работой все образуется, брат твой жив и, надеюсь, выводы сделал, и это самое главное. А таких подруг и наху… даром не надо. Со мной дружи. Хотя нет. Дружи вон с Крапивой, а меня… — я чуть не ляпнул «люби». Чё-то ты разогнался, Зима. Нарвешься ведь на правду сейчас, и будет она ой как не в кайф. — Нормально все у нас, в общем, Варьк.

— Твое нормально ни капли не похоже на нормальное для меня, — вздохнула она. — Но ничего не поделаешь, придется привыкать.

Вот я о чем. О правде. Там, где мне уже «люби», она пока только «привыкать» и видит. Пока ли?

— И кстати, ты о моей груди тоже не слишком лестно отзывался, помнится, — зыркнула сразу чуть не обиженно. Эй, когда такое было-то? В смысле, давно это все и неправда! — И успел, значит, и Иркину рассмотреть.

Ой-ей!

— Варьк, — заурчал я подлизывающимся котом, скользнув лапой под халат и накрывая ее упругий холмик. Бля, она же голая под этой тряпкой. Сам же напяливал. — Я близорукий и сразу не рассмотрел. Прошу о снисхождении для слепого дебила.

Заговаривая ей зубы, оттянул ткань и коварно присосался к одному соску, дразня второй пальцами. Варька отозвалась мигом. Охнула, заерзала, чуть взбрыкивая бедрами.

— Эй, вы! Кушать подано, идите жрать, пожалуйста! — крикнул через дверь Крапива, обламывая такое крутое начало.

Я уж собирался его послать, но тут желудок моей кошки тихонько заурчал. Вот я долбо*б, только с х*ем к ней и лезу. Скоро прозрачная станет.

— Пошли правда пожрать. И на руку твою посмотреть надо, — поднялся я над Варькой, но не удержался и, задрав под ее взвизг подол халата, ткнулся мордой в лобок, звонко чмокнув и не сводя при этом глаз с ее лица. И по расширившимся зрачкам, рваному вдоху предвкушению просек: мой первый опыт с оральным сексом ох как зашел моей овечке. И мне тоже. Повторим, распробуем, изучим, значит.