Глава 37

— Ларек твой где? — деловито спросил Артем, запросто переставив кухонный табурет вместе со мной на другую сторону стола, так, чтобы я оказалась лицом к окну, а он плюхнулся напротив.

Взяв совсем не тоненький ломоть хлеба, щедро положил на него колбасы и сверху сыра и протянул мне.

— Ешь давай, худобина, — велел он.

— Тебе зачем? — спросила и примерилась укусить, но сие творение явно не под мой рот. Начала снимать часть съедобной конструкции, но Зима, нахмурившись, просто отобрал бутерброд.

— За надом. Господи, да ты не кошка, а котенок какой-то, — фыркнул он.

Встал и нарезал все ингредиенты уже тоненько. Собрал опять и протянул мне.

— Варь, ты чай или кофе? — окликнул меня от плиты Антон, что снимал закипевший чайник, уминая свой громадный бутерброд на ходу.

— А молока нет? — спросила я.

— Котенок и есть, — усмехнулся Артем, а я строго зыркнула, впрочем, ничуть его не впечатлив. — Где ларек?

— На рынке, возле остановки автобусной. Рядом.

— А, ясно. Выходит, знаю я этого Тиграна. Видел точно.

— Чё за дела? — осведомился его друг.

— Обидели Варьку мою. С деньгами кинули. Сходим исправим. Как раз и молока, и еще чего ты там обычно кушаешь купим.

— Нет! — встрепенулась я. — Я не пойду! И вы не ходите! Он сказал, там у него кругом родня и бандитов он позовет, если я кому…

Ну да, а еще наверняка голова разбита, если чего похуже не случилось. А вдруг он в больнице вообще?

— Ух ты! Аж целых бандитов! — сделал нарочито испуганные глаза Антон. — Страшно-то как!

— Ага, как бы не побили нас больно-больно, — поддержал его Зима.

— Вы находите это смешным? — возмутилась я. — Да и пожалуйста! А я никуда не пойду, и точка! Один раз еле ноги унесла, до сих пор передергивает, и повторений мне не надо!

— Он что-то сделал тебе? — веселье Артема испарилось, как и не было. — Трогал? Зажимал? Ну?

Я моргнула, осознавая, что все же меня пугает эта его сторона. Когда он вот такой, злой, в окружающее пространство как тугими волнами холода и какой-то энергетики хлещет. Чудится, что ему и пальцем никого трогать не надо, и так снесет этим бешеным потоком.

— Зима! — многозначительно сказал Антон, очевидно, взывая к его адекватности. Но не очень успешно.

— Я. Спросил. Трогал. Он. Тебя. Своими. *баными. Лапами? — отчеканил Артем, глядя почти черными от ярости глазами, внезапно пробуждая у меня в ответ тоже злость.

— Не смей со мной вот так разговаривать! — хлопнула по столу ладонью и тут же взвизгнула. Вот ну почему вечно забываю!

— Варьк, да ну мать его ети! — мгновенно «выключаясь» схватил меня псих за запястье. — Ну нах опять себя калечишь?

— А ты прекрати рычать так чуть что! Мне сразу бежать от тебя хочется сломя голову! Я тебе говорила, что он ко мне приставал! С чего так вдруг беситься?

— А с того, что от просто «приставал» такое лицо, как у тебя, перепуганное не делается!

— Нормальное у меня лицо!

— Ага, втирай мне!

— Ребята, тормозите! — попытался вмешаться Антон, но не был услышан теперь уже обоими.

— Ну так и не смотри тогда!

— А на кого мне, на хер, смотреть, если я, кроме тебя, и видеть никого не хочу?!

Прямо уж и никого. Фу, Варвара, подобный примитив не должен льстить, ты же не пятилетняя. Парень орет на меня, а меня внезапно тянет улыбнуться. Ну ни в какие ворота же!

— Тогда не цепляйся на пустом месте и не бесись, — резко сбавила я тон.

— Я и не бешусь, — тоже почти спокойно, после заминки в несколько секунд ответил Артем. Надо же, работает. — Я хочу знать, мне сначала говорить с этим уе… Тиграном, а потом бить, или и не заморачиваться на разговоры даже.

— Никого не надо бить, ни с кем говорить и никуда идти, — совсем расслабившись, я вернулась к еде.

— Это еще почему? Потому что хочешь деньги ему свои тупо подарить? Да он сто пудов уже на твое место новую наивняху взял и ее точно так же кинет. Считаешь, нормально это?

— Нет, я ни в коем случае так не считаю! Но и идти не хочу. Боюсь.

— Да чего тебе с нами бояться? Думаешь, реально за какого-то торгаша-шавку серьезные люди вписаться могут? Да он по миру пошел бы, только обратившись к ним. Задаром никто ничего не решает. А с нами бодаться до ху… очень дорого ему станет.

— Да не этого я боюсь, — вздохнув, призналась я. — Я его по голове банкой пива ударила, ясно? Сильно. Он упал даже. А вдруг он… ну плохо с ним. Или на меня заявление написал?

Оба парня уставились на меня, и я почувствовала, что щеки заливает горячим и хочется спрятаться.

— Банкой пива, — изрек наконец Антон и, подняв свои светлые брови, многозначительно посмотрел на Артема. — Мужик, я бы на твоем месте прикупил себе строительную каску.

— Или шлем, как у танкиста, — с такой же нарочитой серьезностью ответил ему второй шутник.

И они сначала зафыркали, что те кони, а потом и заржали в голос, и приспичило треснуть уже их. Меня никто не воспринимает всерьез. Снова. У них, как посмотрю, все легко и просто.

— Не хмурься так, Варьк. Если написал что сдуру — ему же хуже. А мы все порешаем, — наклонившись, Зима чмокнул меня в висок. — Доедай и иди одевайся.

Вот же два дурацких хвастуна! Все они порешают, на все-то им плевать, ничего им не страшно.

Артем явился в спальню минут через десять после меня. Как раз застегивала юбку, стоя без блузки. Зима тихонько заворчал, точно как огромный кот, бросил на стул аптечку, схватил меня за талию, поднял и поставил ногами на край кровати.

— Что ты… — глянула я через плечо, но он опустился на колени и накрыл ладонями мои ягодицы, принявшись их мять сквозь ткань.

У меня тут же потянуло болезненно-сладко в животе, а лифчик почудился тесным и грубым.

— Мелкая ты какая у меня, а вставляешь до звезд перед зенками, — пробормотал он и куснул меня за ягодицу.

— Артем! — взвизгнула я, отскочив от него и спрыгнув с кровати с другой стороны. — Пятна будут!

— Будут-будут, — фыркнул он, — но чуть попозже. Садись, руку посмотрю.

Я послушалась и вернулась тем же путем к нему, так и стоящему на коленях перед кроватью и глядящему на меня снизу вверх как-то… Как никто прежде.

Я замерла, стоя на матрасе, пойманная этим его пристальным взглядом, а по коже то холодом царапало, то жаром омывало. Артем обхватил мои лодыжки и медленно повел руками вверх по ногам, не разрывая визуального контакта. Скользнув под юбку, обхватил бедра и взял и уткнулся лицом в низ живота.

— Тебе ведь понравилось? — пробормотал он совсем без прежней самоуверенности, и, поняв, о чем он, я окончательно вспыхнула, и дыхание сходу зачастило.

Сгорая от смущения и воспоминаний, что за ощущения заставил пережить, я закивала, не думая, что он не может видеть.

— Варьк… прости, — пробубнил Зима мне в живот, стиснув бедра вдруг аж до боли. — Забудь все поганое. Сможешь? Я никогда… тебя и пальцем. Кого угодно, но не тебя. И хоть все банки на башке мне разбей. Прости. Сможешь, Варь?

— Я… — Смогу? Или уже? За самой разве вины нет? — И ты меня.