Глава 41

Конечно, я разревелась, стоило дверному замку щелкнуть за Артемом. Ревела от души, не сдерживаясь, хрюкая, хлюпая соплями и подвывая, так, как можно только наедине с собой, наверное. Ну кому нужно смотреть на тебя такую, раскисшую до состояния жидкой какашки? Уж точно не мужчине, в глазах которого хочешь видеть восхищение и желание. А я этого от Зимы хочу. Факт. Внезапный и свершившийся. Сейчас, когда узнала его чуточку лучше, когда рассмотрела полностью… ну как, как этого от него можно не хотеть? Не хотеть его. Да, он и близко не похож на тех, с кем я общалась и встречалась раньше. Но вот какая штука: моя жизнь перевернулась, изменилась, и я вдруг осознаю, что никто, никто не был бы более гармоничен в этой новой для меня реальности, чем грубиян и матерщинник Зима. Да, он все еще моментами пугает меня своими вспышками. Он огромный, несдержанный, агрессия для него норма, руки не может держать при себе и озабочен, похоже, в режиме нон-стоп. Но я верю тому, что он пообещал — меня он больше никогда не обидит. Без разницы, насколько эта вера скоропалительна и недальновидна. И мой страх перед ним стремительно теперь переродился в страх за него. Вот куда он пошел? Что там будет? А если с ним что-то случится? Что же делать? Неужели нельзя найти хоть какую-то управу на этих мерзавцев так, чтобы Артему не нужно было с ними вообще пересекаться? И если с ним что, как я…

Непроизвольно обхватила живот руками, глянув на оставленную на столе коробочку с адским лекарством. Девчонки болтали об этом, как о какой-то ерунде. Что тут такого вроде. Выпил пару пилюль — и проблемы нет. Мы — современные девушки и сами управляем своей судьбой и решаем, когда готовы к детям. Оно, конечно, так. За исключением одного. Ребенок — это не приступ диареи, что можно и нужно устранять таблеткой. Беременность не грипп, не заразная болезнь, это зарождение нового человека в тебе. А это все меняет. Для меня, оказывается, так.

Умывшись и завязав волосы, я подставила табурет и спрятала препарат на кухонный шкафчик. Сделаю, как и просил Артем. Подождем до утра. А сейчас ужин. Подумав, к окорочкам пожарила еще и картошки и организовала салат. Пока готовила, то и дело выглядывала в окно. В темноте, с парой недобитых фонарей ничего, естественно, видно не было. И надо, кстати, занавесочки тут хоть какие-то повесить, а то как на витрине, особенно вечером. Полотенчики все застиранные и в пятнах. Новые бы купить или хоть эти выварить. Швы вон между плитками кафеля отдраить не помешает, окна вымыть как следует. И курить в квартире запретить бы.

Я как раз торчала у открытого окна, закончив с готовкой, выглядывая Артема, когда он напугал меня, обняв сзади и притеревшись бедрами к моим ягодицам. Я взвизгнула, дернувшись.

— Ты с ума сошел, пугаешь так!

— Сошел, ага. Как увидел, что ты стоишь тут, жопку оттопырив, и ждешь меня, так и сошел, — промурлыкал Зима, сразу запуская лапищу мне под подол, а второй по-хозяйски обшаривая и стискивая грудь. — Каждый день так хочу.

— Совесть есть? — возмутилась я, при этом обвисая в его захвате и прикрывая глаза. Пришел. Живой-здоровый, раз тискаться с ходу полез. — Мы тут у всех на виду. И, вообще, ужин стынет.

— Не остынет, мы по-быстрому. Хочешь, мм-м? — Он бесцеремонно оттащил меня от окна вправо буквально на шаг, вынуждая теперь упереться руками в стену, пока сам уже совершенно беспардонно и жадно шарил по телу, переходя с мурлыканья на голодное порыкивание. — Ва-а-а-арьк-Варьк-Варьк… — жгучие поцелуи на шее и я откинула голову, позволяя ему все, хоть и бурчала. — Хочешь ведь. А я от тебя совсем дурак.

Хочу-плыву-тону. Как же так? Важно ли? Хорошо.

— Артем, ну что же ты… Ах! — Его пальцы запросто нашли мою влагу и виртуозно принилясь играть с чувствительными точками, пока я то и дело взвивалась на цыпочки, задыхаясь, и, загоревшись в считанные секунды, начала тереться сама об откровенно возбужденного Артема. — Все холодное буд…

— Ва-а-арьк, давай, на полшишечки… Туда-сюда хоть разочек… — простонал Зима мне на ухо, и я ощутила, как его массивная плоть скользнула по моим половым губам. Инстинктивно прогнулась сильнее, подставляясь и окончательно падая в похотливый дурман.

— Вот уж нет! — заворчала, сунув руку между ног и направив его в себя. — Никакой халявы, работай в полную силу.

***

У меня все еще потягивало болезненно сладко внутри, когда Артем умудрился уже умять всю свою порцию и нахмурился на мои ковыряния в тарелке.

— Так, а ну ешь давай по-людски, Варька!

А я показала ему язык, чувствуя себя совершенно еще бескостной. Вот какое тут ешь, если внутри я как-будто еще продолжаю ощущать и его присутствие, и те жесткие толчки, от которых меня над полом приподнимало. И еще это ворчание его бесстыжее…

«Вот так… так… не слишком? Котенок мой… вот так… смертушка моя кучерявая… бл*дь, как тащусь тебе засаживать… маленькая моя… не больно? Еще? Еще, Варьк? Вот так… по самые… Сука, убиваешь меня…»

А меня убивают воспоминание и послевкусие, чего уж там о самом процессе говорить. Кошкой себя и ощущаю. Согретой, обласканной, затисканной, сыто-счастливой. Вот и какая там еда.

— Антон разве не придет на ужин? — спросила, вспомнив, и Зима тут же помрачнел, заставляя и меня напрячься.

— Нет, — бросил он отрывисто и вскочил, принявшись мыть свою тарелку.

— Он… это из-за меня?

— С хера ли Кремль красный?

Очень информативный ответ, между прочим. Перевод, как понимаю «не собираюсь я с тобой об этом говорить». Как бы не так.

— Ну в смысле, из-за Кира и тех, с кем он связался? — не смутилась я его попыткой огрызнуться. — Он осуждает тебя, что ты нам помогаешь?

Кир ведь упоминал что-то про вражду Зимы и этих мерзавцев-торгашей.

— Во-первых, я что сказал с самого начала, Варьк? — развернулся порывисто Артем, ткнув в мою сторону угрожающе пальцем. — Вся эта *бот… конченная ситуация не твоя проблема больше, и ты париться на эту тему не будешь, ясно? Во…

— Чушь не пори, Артем! — встала я напротив, упершись в стол. И нечего тут нависать и живой массой и ростом давить. Меня таким не удивишь и не напугаешь, всю жизнь считай на большинство людей приходится снизу вверх смотреть и ничего. — Как, черт возьми, меня может не касаться эта ситуация? Это мой брат ее спровоцировал. Это мою дверь сожгли, и все те гадости на стене, про которые говорил тот мальчик, адресованы мне.

— Переадресованы уже, бля! Было ваше, стало наше. Так доходчиво?

— Артем!

— Варька, не глуми мозги. Если наелась, пошли еще потискаемся и трахнемся, а с остальным сам разберусь.

— Прекрати себя вести вот так! — Надеюсь, лицо у меня вышло максимально строгим.

— Как?

— Будто я какая-то совсем безмозглая овца и не заслуживаю того, чтобы меня воспринимали всерьез.

— Снова, бл*дь, здорово! — закатил глаза Артем и стал обходить стол, явно намереваясь своим вероломным лапаньем опять отшибить мне мозги и закрыть тему, но я синхронно двинулась от него. — Я не хочу, чтобы ты себя грузила всем этим, боялась, и это значит автоматом, что отношусь как к овце?

— А если я вообще ни черта не буду знать и все сама стану додумывать по-твоему меньше бояться буду? — возразила, продолжая наш околостоловый танец.

— Нет?

— Нет, Тёма!

— Почему? — он внезапно расплылся в улыбке и остановился.

— Потому что… да откуда я знаю. Так работает моя голова!

— Ну ладно. Тогда пусть эта твоя голова обработает тот факт, что я за тебя кого хочешь порву, ясно? И срал я на мнение всех окружающих.

— Даже на Антона? Мне казалось, вы друзья.

— Друзья. И с Крапивой тут другое, Варьк, он перепсихует. Все, тему закрыли?

— С одним уточнением. Ты прекратишь вот эти штуки с переключением на секс в любой спорной ситуации.

— Я реально, прям ох… сильно прусь от секса с тобой, — лукаво ухмыльнулся Артем и резко сдвинул стол в сторону, убирая преграду между нами.

Вот же человек-таран. Это ведь, судя по всему, и есть его манера добиваться всего в жизни. Просто отшвыривая с дороги все помехи. Ну и почему меня тянет улыбнуться ему в ответ. Это же, вообще-то, ни капли не цивилизованный подход! 152e1bc

— Я… тоже. Но нельзя все разрешать с помощью него.

— Херня. Еще как можно, — сцапав меня, Артем прижал к себе и потащил в комнату.

Я думала начнутся снова приставания, но вместо этого он усадил меня в кресло. Принес мою тарелку, велев: «Как хочешь, но чтобы все доела». Снял футболку, сел на пол по-турецки перед тумбой с телевизором и видиком и принялся перебирать приличную такую коллекцию видеокассет.

— У меня тут в основном боевики и порнушка, — сообщил он мне. — О, нашел!

С первых же кадров я узнала «Грязные танцы».

И так уж вышло, что фильм мы не досмотрели. Очень скоро Зима перетащил меня к себе на диван, и под его настырными руками и губами окружающий мир отодвинулся на недосягаемое для моего восприятия расстояние. Ну и подумаешь, видела я этот фильм сто раз уже.

Там же на диване мы и уснули, конкретно не вспомню и когда. А вот разбудил меня хриплый, встревоженный голос Артема.

— Варьк, Варьк, проснись! — он затряс меня за плечо, одновременно зачем-то отнимая и плед. — Бля, малыш, я налажал, похоже. Сука-а-а-а, заездил тебя! Чё делать?