Глава 42

— Чё, прям так и бегал, болтая хоботом, и орал «чё делать?» — давился смехом над своим ведром кофея Крапива.

— Кончай ржать, — огрызнулся я беззлобно, косясь в сторону спальни, куда ушла одеваться Варька. Сейчас-то меня уже попустило, а вот спозаранку реально аж трясучку схлопотал до зубовного лязга. — Пойти с утра поссать и увидеть, что у тебя весь конец в крови засохшей — то еще зрелище.

Антоха, естественно, злиться на меня перестал после вчерашнего почти совсем, а рассказ о том, как я обосрался, что повредил мою кошку своим х*ем неугомонным, окончательно исправил ему настроение.

Вчера он взъелся на меня за дело, признаю. Херово я поступил, не рассказав всей правды ему первому, самому близкому другу, а вывалив все сразу перед всеми пацанами. Так, мол, и так, брат-долбо*б моей девушки встрял в головняки с самвеловскими, торчит бабок. А те шакалы нацелились на нее. Я за свою женщину буду не то что драться — убивать. Кто со мной — благодарен по гроб жизни, кто нет — пойму и досвидос. Несколько наших рты раскрыли, само собой. Типа это фаршмак и западло и я совсем охерел писаться за барыгу и еще и других в это тащить.

— Ох*ел, Костян?! — рявкнул, опережая меня Антоха. — У твоей Соньки вон брат тоже расп*здал, встревал везде, мы за него разве не вписывались сколько раз?

— Но не в такое же он лез!

— А какая на хер разница? Вопрос стоит четко: за косяки брата шакалье пытается спросить с сестры, что вообще не при делах, и сестра эта — девушка нашего Зимы. Как самвеловские в принципе с девками обращаются и как спросят — каждый в курсе, не маленькие. За мудака, с ними связавшегося, мы с Зимой не пишемся. Только за Варьку. Справедливо?

Короче, кроме одного Костяна, все согласились, что я тут прав по всем понятиям, и они со мной. Район теперь в состоянии боевой готовности. А вот по дороге домой Крапиву бомбануло. Кинулся на меня даже, за грудки схватил. Я и не дернулся. Даже если втащит — прав.

— Ты меня другом вообще считаешь, мудачина, а? — зарычал он мне в лицо. — Почему, бля, я узнаю о таком на общих, сука, основаниях? Не доверяешь мне?

— Антох, косяк мой. Извини. Сам видел — мозги набекрень эти дни. Хочешь — вмажь.

— Да иди ты на хер, Зима! — сплюнул он под ноги. — Совсем *бнулся с Варькой своей. Домой я.

А я и не отрицаю диагноза. Я с ним согласен более чем.

— Это все потому, Тёмыч, что ты никогда с бабой вместе на постоянку не жил, — продолжил прикалываться надо мной Крапива, хлебая мой кофе. — И впереди у тебя несколько веселых суток, когда смотреть можно, а трахать нельзя. Хотя всегда можно найти альтернативные варианты.

— Ага, вот за эти твои варианты в свое время Маринка тебя и бросила. В жопу! Не скончаюсь за несколько дней. Регулярную дрочку никто не отменял.

Крапива скривился, когда я напомнил о его паскудной истории с первой девчонкой. Они тогда сразу со школы плотно и задружили, причем с быстрым переходом в горизонтальную плоскость. Благо до залета не дошло. Расстались перед самым призывом друга, хотя к тому давно все шло. Крапива — то еще бл*дво в штанах, а Маринка — девка красивая и гордая. Терпеть его загулы не стала. Молодые оба и горячие. Она сплетням не верила, могла и драться кинуться, но бросила его, дурака, как только конкретно на горячем поймала. Почему дурака? Потому что мне до сих пор кажется, что он жалеет. Оно, конечно, первая любовь и женщина — самое незабываемое, но чудится мне, не только в том дело. Они вместе, когда все ладно, п*здец как смотрелись. Аж завидно даже нам всем, типа вольным пацанам было. Но когда ссорились, ему в бошку чем придется прилетало. И после всех загулов он все равно к Маринке полз. И кстати, еще тогда любого, кто его подкаблучником стремануть пытался, на х*й с ходу слал, а то и товарил. За это отдельно уважал его. Ничье: ни друга, ни свата, ни брата — мнение не должно колыхать, когда дело только между тобой и твоей бабой. У меня этого раньше не было, но всегда такое понимал. Да чего теперь, дело прошлое.

— Дрочка дрочке рознь, — подмигнул придурок, — оно ж, смотря чьей рукой.

Гад! Заткнись!

— А я типа в твоих советах тут нуждаюсь, — зыркнул я на дверь спальни и на часы. Надо уже поторапливаться в зал, но дам Варьке еще минут пять. — Тоже мне секс-тренер выискался и знаток совместной жизни.

— Ну уж поопытнее тебя. Вот ты знаешь, что баб в эти дни все еще может и бесить дико?

Да уж, меня бы тоже бесило, наверное. Кровь там и *баться нельзя. Еще и болит небось. Кошка упертая не колется, типа гордая, но засек, как морщится. Да у меня самого до сих пор кишки узлом вертит, как вспомню про утро. Надо сгонять к теть Вале. Подскажет чего вдруг.

— Доставать не надо, чтобы не бесило.

— Пфф! Когда это им повод был нужен? Так что ты поаккуратнее, Зима, а то тоже от Варьки по башке банкой какой словишь. И сам не лезь. А она приставать начнет — терпи. Они в эти дни хотят, чтобы поласковей там, обнимашки-целовашки, но дальше ты типа кремень. Она же терпит, и ты терпи. Пока сама чего конкретно не предложит и в штаны не полезет — ни-ни. А то подорвешься, я серьезно.

Чё за ересь вообще? Я первый день на свет уродился и заново тупой лошара? Чё такого нового в жизни с женщиной на постоянку, если прешь их столько лет?

— Бля, Крапива, кончай, а? Такое чувство, что мне, сука, полоса препятствий предстоит, как в десантуре.

— Да херня твоя полоса.

— Я готова, — появилась Варька, моментально налаживая мое настроение. Ну и поднимая не только его, чего уж там. А как тут не подняться всему у живого-то человека? Стоит вся такая статуэточка резная. Облизал бы всю. Опять. Платьишко серое, ничего такого, по фигурке, но не в облипку. Как раз лапами залезть под ткань, пощупать. Волосенки пушистые собрала, только за хвост сгреби, натяни, чтобы спину выгнула, подставилась. Губки зацелованные подвела. Вот на хера? Мне и так глаз не отвести. Как работать с трубой в штанах? А сколько дней у нее, интересно, это вот? А по черепушке не прилетит, если спросить такое? Крапива знает? Умник бл*дский. Ладно, может, и не так не прав он с тем, что полоса препятствий — херня по сравнению с кое-чем. Потому как лажануть очко жмется не по-детски. Но я не ссыкло и не нытик, жаловаться не собираюсь по-любому. Хотя все же сколько дней-часов-минут, узнать не отказался бы.

— Ну пошли, — вздохнул, прижав Варьку поближе и показав незаметно кулак скалящемуся Антохе.

Топали, тискались, от солнца жмурились.

— Спасибо, что дома сидеть не заставил, — прошептала мне Варька на ухо, чуть приподнявшись на цыпочки и цепанув губами мочку и прижавшись кратко мягенькой сиськой к локтю. Бля-я-я-я!

— А? — я споткнулся ровном месте. Об молниеносно окаменевшие яйца, никак иначе. — Ага. Варьк, слушай… а сколько…

— Значит, правда это, Артем, — оборвал меня звонкий напряженный голос. — У тебя действительно есть девушка, а ты при этом со мной… меня… да как ты мог!

Перед входом в зал стояла, сжав кулаки, моя недавняя гостья. Та самая, которую Крапива приволок, а я домой проводил. Ну и чего уж жопой вилять, поимел бы сдуру и в психах на не дающую Варьку, если бы тогда с ходу не заерепенилась. Вся зареванная, нос красный, глаза опухшие. Как же ее…

— Тань, ты чего? — Чё за предъявы-то не пойму. Я же все ей в лоб сказал, и разошлись по-нормальному. Ну насколько это было возможно в той дебильной ситуации.

— Я — Валя! Валя! Думала, ты порядочный! А ты — как все! Девушка постоянная, а чуть отвернется — и уже других в койку тащишь.

— Да никого я…

— Меня, меня тащил! Скажешь, нет?

Тащил. Сука, тут в отказ не пойдешь. Панически зыркнул на кошку.

— Слушайте, девушка, возможно, у вас недопонимание возник… — начала Варька, внезапно вцепившись в мой локоть так, что я чуть не зашипел от впившихся ногтей.

— Это у тебя недопонимание, с кем ты связалась! Глаза раскрой! — и, зарыдав в голос, она ломанулась от нас.

— Варьк, я…

— Я помню эту девушку, — отрезала моя кошка и вздернула подбородок, не глядя в глаза. Моя бедная жопа взмокла и замерзла в одно мгновение. А то, что Крапива из-за ее спины корчил мне рожи, явно призванные донести до меня, насколько все х*ево, уверенности не добавляло.

— У меня с ней ничего не было.

— Угу, кроме попытки уложить в свою постель спустя несколько дней после того, как поимел меня на лестнице. Но ничего же не случилось, так что все нормально.

Антоха закатил глаза и провел ребром ладони по горлу, сообщая, что мне п*здец.

— Артем Александрович, здравствуйте! — хором произнесли трое мелкотят, чья группа у меня сегодня была первой. — А можно открыть дверь, чтобы мы переодевались?

Варька удивленно заморгала на них, покосилась на меня.

— Ловите ключи, мелкота! — кинул им связку.

— Это кто?

— Дети. Я их тренирую.

— Эм… ну пойдем тогда?

Может, еще и не все хреново. Пронесло?