Глава 44

Я понимал, что реакция какая-то от самвеловских прилетит. Ну не стерпят горячие кавказские парни сглотнуть все сразу, не попытавшись хотя бы пырхнуться для вида и самоудовлетворения. Но надо же, даже калечный главный барыга самолично примчался, не зассал. Видно, прям за живое-гнилое зацепило.

— Я тебе сказал — внутрь пошла, — процедил сквозь зубы какого-то хера примерзшей к месту Варьке. И не просто примерзшей. Дурында еще и в меня вцепилась, так, что ногти в кожу иглами вошли. Побледнела — ни кровиночки на лице, глаза как блюдца. Вот ведь бестолочь, нет соображения, что прилететь может, если замес пойдет сейчас.

В то, что эти шакалы побоятся средь бела дня кинуться, я не верил. Времена сейчас такие пошли, что на глазах у ментовских нарядов беспредел творят и никто не суется. Все резко начинают в другую сторону смотреть или вовсе слух со зрением терять. Паскудство тотальное.

— Варя, да? — демонстративно игнорируя меня, обратился Самвел, мерзенько ухмыляясь, к моей кошке. — Не слушай его, девочка, меня слушай. Зима тебе голову дурит, дорогая. Ты девочка красивая, он тобой поиграется и кинет. Он всегда так делает. А должок-то каждый день растет, бабки капают. Как потом расплатишься?

— А в торец за п*здеж? — Я не злился, я глазами щупал его прихлебателей. Как выглядят, как двигаются, прячут ли что под куртками. Новенькие все, не коцаные нами, вон тот крайний слева, судя по всему, спортсмен. На борца похож. И второй справа, с ломаным носом и глазами-щелями, какой-то сильно дерганый. Все рукой дергает, будто под куртку нырнуть ею хочет. Набирать стал шакалье посерьезнее, у*бок.

— Я ничего вам не должна. Я вас вообще не знаю, — звонким, но твердым голосом ответила Варька. И мне шепотом: — Все будет в порядке?

— Если уйдешь — да. — Дать бы по жопе, что до сих пор не спряталась, руки мне развязывая.

Варька разжала пальцы, отпуская меня, и рвано вдохнула за спиной.

— Если уйдешь, не узнаешь, что с тобой будет, красавица, когда мы тебя достанем. А мы достанем, — все старался ее зацепить Самвел.

— Слышь, козлина, ты со мной говоришь! Со мной, а не с моей женщиной! — рыкнул я, и мы с Крапивой, встав плечом к плечу, совсем перекрыли им вид на отступающую Варьку. Надеюсь, отступающую. Пока оглядываться и отслеживать не могу.

— И когда же она это твоей стать успела? Я вот слышал, что она тебя и знать не хотела, даже в ментовку жаловаться бегала.

— Не хотела — захотела. Бабы — народ переменчивый. Но это не твое шакалье дело.

— Мое, Зима, мое. Денег она мне должна. На себя ее долг берешь? — оскалил свои золотые, сто пудов жмущие ему зубы в мерзкой понимающей ухмылке. — За вкусно потрахать хорошую девочку заплатишь? Понимаю, за такое отстегивать надо не скупясь. А то я найду, кто бабла не пожалеет и мое мне вернет.

Перед зенками на пару секунд побагровело, и встала отчетливая картинка, как я ломаю методично все кости в его руках и ногах, колочу башкой об асфальт до тех пор, пока она не превратиться в желе. Но Крапива потерся, как бы невзначай, своим плечом о мое, тормозя незаметно. Сам Самвел попятился к тачке, явно ожидая атаки, а этот его новый борец шагнул вперед, а второй из незнакомых сунул-таки лапу под куртку. Никак стволом обзавелись, падлы? Ну так я его могу и в жопу затолкать. Могу и сделаю. Но пока лично озвучу, все как есть-обстоит, раз не все всосали из моего сообщения.

— Значит так, объясняю один раз и доходчиво: должен тебе брат Варвары. С него и весь спрос. Ни она, ни я тебе не торчим. Где он — не знаем и знать не хотим. И свалили с моего района!

— Э-э-э, слушай, брат-сестра! — принялся кривляться в их зверьково-обезьяньей манере Самвел. — Одна семья и спрос общий. Ее под себя берешь, значит, ты и торчишь. Но у меня есть к тебе предложение, я ведь добрый и незлопамятный. Кончай ты моих ребят гонять, и я прощаю бабки.

Ах ты пидорюга, ишь на что губу раскатал!

— Х*й тебе по всей морде! — отрезал Крапива.

— Ну тогда плати. Сам. Или хоть всем вашим районом поганым скидывайтесь, мне похер. До завтра еще терплю, а после счетчик-то защелкает.

— На х*й пошел! Туда дорога всегда без пробок.

— Ой напрасно ты так, Зима, — покачал он головой и защелкал языком. — Мы ведь могли бы сработаться. Ладно ты раньше сам по себе боец был, а теперь вон женщина у тебя, может, и дети пойдут. И что же, всю жизнь будешь прятать да под конвоем своим держать? Не удержишь ведь, а я терпеливый. Подожду, а потом разом-то за все и спрошу. Ты же не бессмертный. А что будет, если тебе кирпич или арматура на голову упадут, а? А я тебе скажу что. Поедет твоя красавица Варя на одну заправку моего друга. Есть там подвальчик для своих. И выйдет оттуда нескоро, с порванными дырками и пропустив через себя ой сколько мужиков. Если выйдет вообще. Думай, Зима, думай.

Мразь. Голова вдруг стала кристально чистой и холодной. Решение было мгновенным и совершенно четким. Ярость от этого моментально переродилась в ледяное предвкушение и решимость.

— А у меня все передумано. Адьес! — процедил, осознавая, что говорю с покойником.

— О, смотрю, девочка-то тебе под стать, Зима, — уставился он остро за наши спины. — Вам же хуже. Один день, Варя, один день.

— Идите к черту! — раздалось из-за моей спины. Ну я, бля, точно кому-то…

Взвизгнули покрышки бэхи, и сволочи умчались, оставляя дымный след, а я резко развернулся на пятках, собираясь выписать по первое число одной упертой кошатине хотя бы словесно. И тут же ломанулся вперед с выпученными глазами.

— Да ты *бнулась совсем. что ли, чокнутая кошка! — заорал, выхватывая из рук воинственно сверкающей глазищами Варьки гриф от штанги. Железяку длиной два с лишним метра, выше ее гномьего роста хер знает насколько! — Больная? Он двадцать кэгэ весит, как доперла вообще?!

— Вот это боевая у нас Варька! — заржал Крапива, а я раздраженно пихнул ему тяжелую железку и обнял мою дурынду.

— Ну вот куда тебя вынесло, балду? — пробормотал в ее кучерявое облако. — Я же тебе русским языком сказал — закрылась и сидишь, пока вся тусня. Чтобы больше никогда мне…

— А что, я тебя бросать должна? Так не пойдет, Тёма! Не пойдет, понятно? — вскинула она упрямо голову, чуть не врезав мне по подбородку, и вдруг скривилась, всхлипнула и практически проскулила. — Ой, мамочки!

— Что? Варька, что? — Внутри все похолодело от того, как она отшатнулась, чуть согнувшись, накрыла живот ладонью.

— Мне бы прилечь, Тём. Пожалуйста.