Глава 45

Конечно, я никуда не ушла сначала и не заперлась. Только дверь прикрыла, ключами звякнула и прилипла ухом, не собираясь ничего пропускать, и уж точно не намерена была прятаться. Я не героиня и воинственности за собой прежде сроду особой не замечала. Но при чем тут такие понятия, как геройство и воинственность, когда речь идет об угрозе близкому человеку. А Зима, не знаю и анализировать уже не буду почему, стал моим близким. Таким, кого хотеть защищать — это же как дышать или моргать. Нечто базовое инстинктивное, в самой изначальной природе. А уж когда услышала уже это поганое «Ты же не бессмертный» и открытую угрозу убить моего, моего Тёму… Вот тут у меня слегка помутнело, почти так, когда в школе кидалась защищать мелкого Кира от хулиганов. Он ведь маленький, тощий был, еще и наши эти фамильные белобрысые кучеряшки… Обижать да девчонкой дразнить кто только не лез. А он бешеный, хоть и клоп, вечно в синяках. Вот и вступалась за него. Потому что мой. И Зима теперь мой.

Метнулась в зал, схватила первое, что потяжелее у стенки прислоненное стояло, чтобы если вмазать, то наверняка, и понеслась обратно вверх по лестнице. И услышала как раз, что за перспективу и мне эти уроды моральные обещают.

Выскочила, готовая сражаться, потому что нельзя так. Я права, мы правы, а эти мерзавцы — нет.

А вот как только угроза миновала и унеслась прочь, взвизгнув покрышками, на меня все разом и навалилось. И то насколько железяка, с которой я влегкую по лестнице промчалась, тяжеленная, и общий смысл сказанного этими поганцами, и что мы ведь не победили. Даже здесь и сейчас. Нам пришли сказать, что если не будет по их, то все, мы обречены. Мой Зима обречен, потому что вступился за меня и не намерен отступать. Мне как позвоночник разом кто переломил жестоким ударом. Вообще все, что во мне было твердым и жестким, сломалось, раскисло, ноги стали подгибаться, заболело везде: поясница, низ живота залило липкой тяжкой болью, руки повисли от бессилия.

— Малыш, что? — схватив меня на руки, Артем завертелся на месте. — Скорую? Крапива, Скорую давай!

— Не… не надо, — прижалась я щекой к его груди, обвивая шею. — Можно мне домой, а?

— Нет, не можно! Не раньше, чем ты мне скажешь, что с тобой, — отрезал Артем.

— Так я к автомату побежал? — уточнил Антон.

— Не надо! — собралась я с силами. — Мне бы правда домой. И прилечь. Простите.

— Сдурела? — рыкнул Зима, срываясь с места и бросив через плечо: — Крапива!

— Ага, понял, возьму всех на себя, — отозвался парень.

— Артем, поставь, ну не до дому же ты меня нести будешь.

— Помалкивай, кошка моя, — огрызнулся он, хмурясь так, что брови сошлись до переносицы.

Я и примолкла, скрутившись поуютнее и обняв покрепче. Не факт, вообще-то, что я идти смогла бы сама, не подвывая и не хватаясь то за спину, то за живот на каждом шагу. Что-то не помню, чтобы при месячных меня когда-то так разбивало. Но никогда прежде мне и не случалось пережить череду таких вот потрясений, чтобы в итоге оказаться перед перспективой потери внезапно любимого человека с последующим обещанным адом для меня. Мамочка моя, с лету влюбившаяся и разума лишившаяся, твоя дочь-то ничем не лучше. Влюбилась ведь, влюбилась, точно как та кошка, в сильного, наглого, теплого, нежного, грубого, в того, что присвоил без спросу, вот так на улице увидел — и все. В Зиму моего. Влюбилась. Да так, что хоть кричи теперь.

Как только Артем поставил меня на ноги в квартире, я почувствовала, что мне нужна прямо-таки экстренная эвакуация в ванную со срочной сменой прокладки. Туда я и ломанулась, предварительно вильнув в спальню, так как моя сумка с запасными средствами так и осталась в зале. А Зима за мной по пятам.

— Ты что! — возмутилась я, когда он ввалился в ванную следом. — Выйди!

— Да счаз! А ты мне тут в обморок брякнешься? Варьк, не дури, ну чего я у тебя еще не видел.

— Такого не видел! И нечего смотреть тут!

— Да твою же… — он отвернулся, но никуда не ушел. — Делай свои дела. Выгнать меня не выйдет, и не пытайся.

Я смирилась. Из ванной мы вышли в обнимку, а в зале Зима плюхнулся на диван и притянул меня к себе на колени.

— Варьк, нам точно в больничку не надо? — пробубнил он в мою макушку, спеленывая своими сильными руками всю.

— Не надо, не надо нам в больничку. — Она нам не поможет, если… Вот теперь, когда уже мы наедине, я в коконе его тепла и заботы, и накрыло окончательное понимание грозящего нам. Осознание неминуемой близости потери или жизни в постоянном, ежесекундном страхе за того, кто дорог. Я вцепилась в него, чуть ногти себе не ломая, всю вмиг заколотило, на горле как обруч сжался, душил. — Тёмочка, а давай уедем, а? Пожалуйста! Или продадим эту проклятую квартиру, деньги им отдадим. Кир согласится, честно!

— Варьк…

— Послушай-послушай-послушай! — зачастила, изворачиваясь и принимаясь целовать его колючие щеки и подбородок. — Да гори квартира эта огнем! От нее одна беда нам, продадим — и все. Не жалко ни капли. А они отстанут и тебя не тронут.

— Малыш, это не дело. Не отстают такие, понимаешь? Раз шаг назад сделаешь, а они тебя потом еще сто заставят пятиться, пока совсем в дерьмо жопой не сядешь им на радость.

— Тём, ну пожалуйста, ну давай тогда уедем! Я тебя умоляю! Они же тебя… Тебя могут… Тём, я же тебя… Не смогу я! Тёмочка, ну пожалуйста!

— Варьк, кошка ты моя бедовая, ну не реви ты! — Зима прижал мою голову к плечу, сел прямо и стал укачивать.

А я реву разве? Да, оказывается, прям взахлеб. И поняв это, я окончательно сорвалась. Извертелась на нем, целовала, гладила, просила-умоляла, обещала все-все под его краткие «Ну, Варьк, кончай», «Ну, малыш, я же тебя тоже…», «Да все нормально же, кошка моя…»

— Тш-ш-ш, ну успокойся уже, — огладил он мои волосы, как стало попускать. — Хочешь уехать — уедем.

— Ты серьезно? — вскинула я голову, изумляясь.

— Ну а то, малыш! — фыркнул он в своей обычной «что такого-то» манере. — Ты же сказала — хочу. Значит, так и сделаем. Я ж тебе сказал — ты главное говори мне все. Завтра с утра и двинем.

— А… а куда?

— Брата твоего навестим сначала, а там посмотрим. Лето же, солнце, жизнь прекрасна.

— Тём, ты сейчас серьезно? А как же работа… и все?

— Пф-ф-ф! Крапива потянет зал без меня пока, а там глянем. План супер?

— Супер, — кивнула я, ни черта не понимая, но на сердце отлегло. Хоть как там, но все что угодно сейчас для меня лучше, чем оставаться тут и трястись. За него.

— Ну тогда пошли пожрем. И еще ты мне скажешь, что нужно, чтобы у тебя не болело. Колеса какие-то? В аптеку сгонять? Я мухой, Варьк.

— Ничего мне не надо. Поедим, и полежишь со мной? — утирая сохнущие слезы, попросила его.

— Как будто полежать с тобой меня еще и упрашивать надо, — хохотнул Артем обнимая.

— Так это же без секса, — постаралась и я подхватить его бесшабашную волну. Выходило так себе, но я старалась.

— Вот ты балда у меня, Варька! Не понимаешь ведь ничего. Мне же хоть как, лишь бы с тобой, лишь бы не без тебя.

И мне. Как же так вышло? Но так.