ГЛАВА 6

Максим

Бал начался, как и полагается, скучно и с монотонной речи, которую я уже сам могу пересказывать перед торжественными мероприятиями. Но как и все присутствующие в комнате стоял и выслушивал её по неизвестно какому разу.

Взяв с проплывающего мимо подноса бокал с шампанским, начал анализировать всё происходящее за сегодняшний день. И я не сильно был рад всему, что узнал. Девушка была непростая и, признаться честно, меня это привлекало. Захотелось разгадать загадку, что таила в себе серая мышка. В её глазах я видел и презрение, и интерес, и она сводила меня с ума своей непонятной натурой и желанием довести меня до белого коленья.

Юлианна была загадкой, таких, как она я ещё не встречал. Все мои знакомые барышни отличались полным отсутствием мозгов и любовью только к деньгам. Она же напротив, была гениальна и не обращала внимания на материальные блага. Предпочтя суду, скандалу и разборкам с родственниками спокойную и размеренную

жизнь на краю города.

Так и получилось, что я считал её затюканым гадким утёнком, который не имеет ничего.

Но оказалось, что хранила она куда больше тайн и загадок, чем мы все могли предположить. В ней скрывалась сила, неподвластная моему пониманию.

Для другого распрощаться с деньгами — целая трагедия, для неё это оказался шанс стать лучшим, что есть в этом мире. Бескорыстная и светлая, как я мог не разглядеть её за монотонной толпой одинаковых девиц. Похоже, просто привык, что таких чудес не бывает.

Как оказалось, ещё как бывает. И одно из таких чудес я не замечал под собственным носом на протяжении одиннадцати лет. Сейчас же я фактически терял последнюю возможность её поймать. Завтра в три часа утра будет ровно неделя с того момента, как мне пришло сообщение на телефон, и это будет означать, что нашему договору конец.

Взглянув на часы, понял, что до представления дебютанток всего полчаса. А значит я смогу увидеть наследницу Глазко и вернусь в маленькую квартиру на окраину к Мышке, которая так сильно любит играть. Улыбнувшись в бокал, посмотрел на зал.

Музыка разливалась по залу медленной волной, окутывая со всех сторон и зачаровывая. Вот в чём невозможно упрекнуть, так это в выборе музыкального сопровождения. Оно всегда отличалось элегантностью и красотой. Тут вкусу хозяйки вечера можно было только позавидовать.

Во всём остальном я поражался безвкусице, творившейся в зале. Ярко-красные  стены с напыщенной золотой отделкой. Обслуживающий персонал, разряженный в золотого цвета одежды. И, как пик идиотизма, покрытые сусальным золотом розы в вазах.

От такого интерьера бросало в дрожь и одновременно хотелось покинуть это место как можно быстрее. Но я героически держался положенные полтора часа вступительной части. Хотелось уже сорвать пиджак, сесть в машину и укатить навстречу к мышке. Но нет, мне надо было дождаться вчерашнюю незнакомку из юридической фирмы.

Эта девушка меня тоже заинтересовала и мне безумно хотелось посмотреть на ту, которую прятали от всего мира как самую дорогую вещь. И это не иносказательное выражение, по слухам, чета Глазко до своей смерти смогла накопить немаленькое такое состояние и всё это богатство достаётся единственной

  наследнице. Даже её имя оставалось тайной за семью замками. Я не слышал про неё ни слова за всё своё детство.

Ещё раз обвёл зал равнодушным взглядом и заметил мать в компании нынешнего управляющего юридической компанией Глазко. Актон Васильевич выглядел торжественно и явно собирался сегодня представлять нам дебютантку.

 Но его дочь Маргарита была представлена ещё в прошлом году, да с такой помпой, что вряд ли кто сможет забыть её в ближайшее десятилетие. Но Антон был здесь и спокойно выносил общество моей драгоценной матушки, что само по себе считалось за пытку.

А вот его дочери видно не было. Та бы не пропустила светское мероприятие, для её карьеры модели это смерти подобно. Но девушки нигде не было видно. Всё это наводило меня на единственные правильные мысли. Именно они скрывали от нас наследницу Глазко.

 И если эта парочка в курсе дел, то мне очень сильно повезло, что у Марго нет брата. Вздохнув, посмотрел на часы, которые отсчитывали последние пять минут до выхода дебютанток. Внимание медленно начало перемещаться к огромным белым дверям.

Стрелки всё же досчитали оставшиеся минуты и зазвучала торжественная музыка. Ну вот, сейчас должны появиться три новенькие девушки этого года.

Первая в зал вплыла одна из моих невест Мария Ласк, дочка посла и одна из одинаковых девиц с обложки. Она придерживала край огромного розового бального платья. И едва не утопала в нём с головой.

Второй в зал вошла моя вечная заноза в мягком месте. Двоюродная сестричка Ленчика могла не хуже моей собственной матери заговорить вас до смерти. Девушка миниатюрная, не изменила себе в привычках и облачилась в короткое кожаное платье ультрамаринового цвета.

Третьей в зал вошла девушка в потрясающем синем платье. Фигурка была обтянута мягкой тканью. Необычный воротник придавал ей загадочный вид. И, наконец-то, поднял взгляд на её лицо. Вот теперь я точно впал в шок. Передо мной стояла она собственной персоной.

 Где я ловил собственную челюсть, я не знаю. Но оказалась она явно не там, где должна быть. Девушка медленно ступала по паркету, а я всё не мог вернуть глазам прежний размер. Было до смешного обидно и стыдно за собственное поведение.

 Юлианна

Я стояла и дрожала словно осиновый лист. В душе поднималась паника, и я хотела уже развернуться и сбежать в собственную маленькую квартирку на другом конце столицы. Но нет, вцепившаяся мне в руку Марго не позволяла этого сделать.

 От страха и нервов у меня даже колени подкашивались. Да и две другие девушки спокойствия мне не прибавляли. А уж когда эти двое затеяли спор про Максима Агапова, я в голос едва не взвыла. Ну вот как даже здесь он смог  преследовать меня? Даже не стоя рядом со мной, он умудрялся превратить мою и без того непростую жизнь в настоящий кошмар.

 Я стояла и впервые за прошедшее время вспомнила о собственном ультиматуме.

У него осталось совсем мало времени, чтобы добраться до меня, и вряд ли до трёх часов ночи он сможет меня найти. Хихикнув собственным мыслям, кровожадно посмотрела на двери.

 Если уж я смогла пережить одиннадцать лет с ним в одном классе, то и самый скучный бал переживу. И даже галдящие без умолку дебютантки не смогут испортить мне настроение. Марго же просто вальяжно сидела на кресле и потягивала вино.

Девушки всё так же перешёптывались и смеялись, пока я не услышала, что из зала полилась какая-то витиеватая речь. Как я понимаю, это начало празднования и скоро мы должны будем выйти к гостям. От чего нервишки начали шалить ещё сильнее.

Вздохнув, приложила к губам прохладный край стеклянного бокала. Шампанское обожгло язык своими ледяными пузырьками и нервы начали успокаиваться. Да, не так я себе представляла этот вечер. А тут ещё и эти ненужные разговоры, которые расшатывали мои нервы ещё сильнее. И вот я уже злюсь на неведомого мне Максима, который сейчас, наверное, мечется в бессмысленных попытках найти гениального хакера, не догадываясь, что я под самым кончиком его носа.

Полилась нежная музыкальная композиция и я совсем растворилась во всём происходящем. Классическую музыку я полюбила раньше, чем начала говорить. Каждый день наш дом наполняли её чарующие звуки и мама репетировала и

придумывала гениальные воровские планы именно под очередное произведение классического искусства.

Часы начали отсчитывать последние минуты до нашего грандиозного дебюта. Марго строго на меня взглянула и потопала в основной зал к гостям. Я же под шумок хотела сбежать, но эта зараз а слишком хорошо меня знала и подпёрла с той стороны дверь, чтобы у меня не осталось выбора.

 Нет, я, конечно, могла и через окно, но вряд ли кто поймёт такой дурацкий поступок, как побег с бала через окно в вечернем платье. Дёрнув ещё раз злосчастную ручку, с сожалением поняла — обратной дороги не будет, теперь мне официально придётся вернуться в высшее общество.

 Ещё раз посмотрела на притихших девушек и решила, что не сожрут же там меня. Наконец-таки послышалась торжественная мелодия, и нас начали пропускать в зал. Первой вышла блондинистая мадам, лицо которой было скроено по золотым параметрам хирургии двадцать первого века. Её розовое платье-тортик ярко кричало о её намерениях во что бы то ни стало найти сегодня мужа. За ней невзрачной тенью двинулась вторая девушка. Выглядела она не как дебютантка, а скорее как завсегдатая байкерских слётов. Глянцевая кожа обтягивала её словно перчатка.

Вот и настал мой черёд отдавать себя на растерзание этой высокородной публики. Сделав последний вдох, словно в ледяную воду с головой вошла в ярко освещённый зал. В нём стоял гул и множество голосов сливались в единый неразборчивый шум, который застрял ватой у меня в ушах.

Антона я нашла взглядом почти сразу. Он стоял и о чём-то переговаривался с эффектной дамой в нежно-персиковом платье и огромном меховом воротнике, или как там этот кусок меха называется, шарф? Но не важно, он стоял и о чём-то шептался с этой мадам, совершенно позабыв, что надо бы меня представить обществу.

От такой несправедливости даже захотелось развернуться и гордо удалиться в закат, чтобы больше не возвращаться в этот гадючник с красивыми картинками

вместо людей. Злые слёзы начали подступать к горлу, а наманикюренные ноготки впились в ладони.

Вот значит как? Поддержка и опора во всём! Ха, чтобы я ещё раз в своей жизни поверила хоть кому-то. Это, наверное, можно считать самым глупым поступком за все мои восемнадцать лет. Даже к соседям я присматривалась почти два года, и с чего-то решила, что он мне поможет. Вот так и рушатся последние детские и наивные мечты.

— Юлианна Глазко, — раздался над ухом единственный голос, которого я не ожидала услышать, — единственная наследница погибших Стаса и Екатерины Глазко!