ГЛАВА 7

Максим

— Юлианна Глазко, — моя рука медленно скользнула по обнажённой спине девушки, — единственная наследница погибших Стаса и Екатерины Глазко!

В зале повисла тишина, а в глазах моей матушки зажёгся интерес к необычной особе. Даже музыка пропала на мгновение, погружая нас в звенящую от напряжения тишину. Юлианна действительно словно мышка замерла под моими прикосновениями к её обнажённой коже.

Зал же не спешил отмирать и начинать приветствовать новое приобретение нашего общества. В возвращение наследницы Глазко не верили от слова «совсем».

Вот и сейчас на неё таращились словно на восьмое чудо света. И это самое чудо сейчас обнимал именно я.

Моя дорогая мышка медленно и испуганно оборачивается назад, и в её огромных глазах читалось недоверие собственным мозгам. Я же только усмехнулся и потянул её от дверей в середину зала. Следующим планом нашего вечера должны были стать танцы.

Но явление моей одноклассницы повергло в шок всех присутствующих. В её возвращение, признаться, не верил даже я. Смерть её родителей хоть и признали несчастным случаем, но в это не верили даже самые легкомысленные дамы.

Слишком странная была авария. Лобовое столкновение на прямой и сухой трассе было слишком подозрительным явлением. Если даже представить, что это несчастное стечение обстоятельств, то это же сколько факторов и звёзд должно было сойтись.

Явно немало, но сейчас единственная выжившая представительница этой семьи стояла живая и вполне себе материальная.

И мало кто обратил внимание на то, что она сама пребывала в полнейшем шоке от всего происходящего. Даже проронить слово не могла, и руки её покоились на моих плечах. Наверное, будь она не так сильно шокирована, я бы уже получил как обычно неслабую пощёчину и отборное и выверенное до самых мелодичных тональностей «Козел!».

Усмехнувшись собственным мыслям, закружил прекрасную Мышку по залу.

Народ медленно начал приходить в чувства и начал присоединяться к нашей вальсирующей паре. Юлианна тоже оттаяла и уже более заинтересованно осматривала проплывающие мимо пары. На меня же она всё ещё не поднимала глаза, даже, наверное, намеренно прятала их за намеренным интересом к парам на паркете. Мне же оставалось только ждать её реакции.

Девушка несмело посмотрела на меня из-под опущенных ресниц и растянула губы в кривой улыбке, которая больше напоминала оскал голодного хищника. Но таким скромным деталям я решил не придавать значение, чтобы не спугнуть мою пугливую Мышь.

Юлианна наконец-то расслабилась и начала двигаться более плавно, а не по инерции деревянными движениями. Теперь от танца и медленно льющейся музыки наслаждение мы получали вдвоём, отдаваясь великолепному музыкальному водовороту.

Я всё кружил её в своих объятиях не выпуская ни на миг. Меня не волновали косые взгляды собственных невест и возможных тестей. Даже пронзительный взгляд отца и ехидно-любопытный матери не смущал меня. Я не выпускал сокровище преступного мира, всё сильнее увлекая в пучину бального сумасшествия.

Наконец-то карие глаза посмотрели на меня более мягко, и их хозяйка полностью отдалась в мою власть. Противореча собственным привычкам, я не прижимал её к собственному горящему от интереса телу и держал руки при себе. Единственное, что я мог себе позволить, это осторожно поглаживать чёрный контур ехидной мышиной мордочки между острых лопаток.

Девушка полностью расслабилась и полностью отдалась на волю музыки и моих уверенных движений. Музыка всё больше пьянила и захватывала в свой плен, кружа голову и заставляя забывать обо всём, что нас окружало.

Голос ведущего стал для нас словно громом среди ясного неба. Наших дебютанток звали на сцену для знакомства. Я же знаю, что за этим последует, хорошо не первый раз смотрю на это сказочное безобразие. Отец частенько пренебрегал этим балом, всё исправилось только после моего шестнадцатого дня рождения, когда мне подошло время невесту подыскивать. Начиная с этого момента балы мы посещали уже вдвоём.

Спрятав Юлианну за спину, я тихо рыкнул на неё не показываться и медленно отходить к тёмной шторе с пингвинами. За ней таилась дверь, ведущая в розовый сад. Сейчас погодка была не ахти, но всё же лучше, чем отдавать её на съедение этих мегер.

Как ни странно, но меня она послушалась и, скинув туфли, резво устремилась к заветной шторе. Попытка перехватить мою мышку закончилась неудачно. Она ловко лавировала между руками гостей, стремясь к назначенной цели.

На заснеженное крыльцо мы вывалились тяжело дышащими, с горящими глазами и одинаковыми улыбками психов. В моих руках были её белоснежные туфли, она же прижимала к груди длинный подол платья, что мешался во время побега из зала.

За нашу выходку отвечать будет матушка, а та как никто другой умела виртуозно выносить мозг: качественно и, что самое главное, с гарантией. Не знаю, то ли так пьянила ночь, то ли сама ситуация, но я уже не смог себя сдерживать. Кинув высокие шпильки в снег, я резко развернулся и дёрнул девушку на себя, увлекая нас в тёмную нишу с уличной вазой, которая в это время года не освещалась. Темнота укрыла нас в своих объятиях, пряча от посторонних глаз.

И я сделал то, за что в любой другой ситуации получил бы по морде без лишних разговоров. Я поцеловал эту невозможно изворотливую и непотребно красивую сейчас Мышь. Нежно я прижимал её тонкую фигурку к себе. И даже ледяная стена не охлаждала мой пыл. Только сильнее распаляя бешено стучащее сердце.

Юлианна

Я стояла и боялась пошевелиться. Да что там, я боялась обернуться и понять, что не ошиблась. Ловкие и знакомые до боли пальцы поглаживали татуировку между моих лопаток, дразня меня и заставляя покрываться всё тело мурашками.

Максим, а это был именно он. Если бы мне сегодня утром кто-нибудь сказал бы, что этот невозможный, самоуверенный и напыщенный козёл спасёт меня из самой странной ситуации в моей жизни, я бы рассмеялась ему в лицо. Даже наверное психушку бы вызвала для этого несчастного.

Но нет, именно Максим стоял за моей спиной и властно прижимал меня к себе. Именно его руки сейчас ласкали меня по обнажённой спине, не причиняя дискомфорта. Единственная, кто не впал в ступор из всех присутствующих, оказалась та самая красивая дама, с которой разговаривал Антон.

Она словно демон прошлась по мне своими зелёными глазами и прикидывала в уме, что со мной делать. Из-за чего такое повышенное внимание к моей скромной персоне, я не знала, но этот взгляд ой как мне не понравился.

Меня не настойчиво, но уверенно потянули к середине замершего в шоке зала. Похоже, моего возвращения не ожидал ни один из присутствующих. И, наверное, если бы в этом зале не оказался парень, которого я просто терпеть не могла, я бы опозорено стояла в толпе незнакомцев.

Максим практически спасал моё никчемное положение, вытаскивая в самое скопление гостей и начиная медленно кружить по залу. Моё тело предавало меня и отказывалось слушаться, став деревянным и неповоротливым агрегатом. И только тёплые мужские плечи под пальцами не давали мне окончательно лишиться чувств.

Знакомый парфюм будоражил ноздри, возрождая из подсознания как не раз и не два именно это тело в разной степени одетости зажимало меня по всем углам школы. И тот факт, что получив от меня в очередной раз по наглой роже и выслушав презрительное «Козел!», Максим продолжал преследовать меня словно маньяк.

И вот теперь я вальсирую с ним под завораживающую музыку, льющуюся отовсюду. Чтобы не смотреть ему в глаза, я начала бессмысленно шарить по залу. Марго танцевала с известным модельером и дизайнером, что-то ему весело щебеча. И ей похоже было абсолютно всё равно, что сейчас происходит.

Вторым взглядом я зацепилась за ту самую блондинку, с которой разговаривал мой управляющий в юридической фирме. Дама кружилась по комнате в компании повзрослевшей версии моего нынешнего кавалера. Вот теперь-то в моей голове начала формироваться мысль, что это та самая знаменитая и скандально известная матушка Максима.

Получается, он начал защищать меня даже невзирая на собственных родителей. Смотря на них я не понимала, как, вот объясните мне, как? Они же не живут вместе большую часть года, а о похождениях этой дамочки пестрят все бульварные журналы и жёлтая пресса. Но вот зачем им мучить друг друга? Разошлись бы и жили независимо друг от друга. Так нет, они продолжали в очередной раз шокировать публику своими выходками. Вот и сейчас они страстно целовались.

Отведя взгляд, несмело поднимаю глаза и встречаюсь с зачарованными глазами, что не отрывались от моего лица. Максим смотрел на меня и едва ли слюни не пускал. Но не представляю, каким чудом он держал себя в руках. Только его нежные поглаживания по татуировке выдавали напряжение мужского тела.

Наконец-то я смогла вдохнуть свободнее и расслабиться в его руках. Удовольствие от умелых движений партнера сводило с ума. И я с головой окунулась в волшебный мир музыки и танцев. Даже перестала ждать очередного подвоха от моего озабоченного партнёра по сегодняшним танцам.

Мы всё кружились и кружились. Макс словно задался целью не позволить никому во всём зале прикоснуться ко мне, и я была совсем не против такого поведения моего одноклассника. Наверное, в этот момент я могла согласиться ему помочь за всё его сегодняшнее поведение.

Но неожиданно музыка пропала, и меня вместе с другими девушками попросили подняться на сцену. Я даже шага сделать не успела, как Максим толкнул меня за спину и приказал уходить через шторку. Не знаю почему, но интуиция подсказывала, что он не шутит.

И я рванула, скинув туфли, через толпу гостей. Мамины уроки пригодились как нельзя лучше, я лавировала между руками и гостями. Шторка приближалась, и вот ещё рывок, и моё разгорячённое тело окутывает морозный воздух крыльца. Босые ноги даже не успели понять что произошло, когда рядом упали мои белоснежные туфли.

Ещё секунда, и я распласталась на тёплой груди, вставая на мужские лакированные туфли босыми ногами. И вот мы уже сходим с ума, целуясь в тёмной нише около крыльца. И сейчас почему-то мне это даже нравилось. То, как он прижимает меня к себе, обнимает за талию и сминает мои горящие губы своими. Я полностью отдавалась этому невозможному типу. Буквально подписывая договор с самим дьяволом.