Глава 6

Утро нового дня Новикова встретила легко. За окном, не прикрытом из-за приступа лени шторами, приветливо улыбалось солнышко. Синело небо, прозрачное, как весенняя акварель. Но главное — Кира выспалась. Полностью. Она включила на колонке радио. Вместо зарядки энергично подергала попой под бодрую попсу. Ополоснулась под прохладным душем. Выпила утренний молочный коктейль с бананом, медом и овсяными хлопьями — раз уж решила за здоровьем следить. Погладила высохшую за ночь одежду — и всё равно вышла раньше обычного времени. Вот какие чудеса творит здоровый сон!

Вчерашний вечер откровенно порадовал. Мишель оказался классным парнем. Самым приятным из всех директоров, хотя на первый взгляд не скажешь. У Киры было ощущение, будто она знала его всю жизнь. Да, он красив, умен и дьявольски талантлив. Но когда об этом забывает, просто чудо, а не человек. Во всяком случае, с ним гораздо легче, чем с Костей, который вроде правильный и хороший… Но реакция Киры на него настолько… неправильная, что лучше держаться от него подальше. Влад вроде оказался не таким гадом, каким казался вначале, но непредсказуемость и напористость превращали его в корзину, полную обезьян с гранатами. Слава богу, что хоть Геннадий Николаевич к ней интереса не проявлял. И Дед Мороз. Особенно Дед Мороз. И, несмотря на все сложности, странных директоров и кучу задач, Кире безумно нравилась ее новая работа. Приключения и эмоции. Интересные люди и новые ощущения. Вызов, который ей бросали. Возможность совершить невозможное.

В общем, настроение Новиковой к моменту ее появления в офисе было радужным. Вряд ли бы оно осталось таким, если бы она знала, что спустя каких-то пятнадцать минут она станет объектом обсуждения тех самых «странных» директоров.

Дело происходило в комнате для приватных совещаний. Декорации те же: диван, кресла, столик, кофе-машина, вазочка с печеньками. Действующие лица в полном составе. Когда все подтянулись, Мишель сделал заявление:

— Вчера у нас с мисс Мышкой было свидание, — сказал он.

— А как правдоподобно ты вчера изображал обеспокоенность судьбой сайта… — как бы между прочим отметил Костя.

— Не поверите, мы сайтом и занимались! — арт-директор произнес так, будто сам всё еще не мог в это поверить.

— Отчего же. Я вот очень даже поверю, — хмыкнул Ген-директор, вспоминая встречу с Кирой. — Только не понял, причем тут «свидание»? Такими темпами можно сказать, что у нас сейчас групповуха происходит.

— В каждой шутке есть доля шутки, — дипломатично заметил КиберКот. — Хотя я бы скорее назвал это «групповым изнасилованием». В смысле, «изнасилование группы». В связи с предстоящей презентацией.

— Кстати, раз уж вы так не вовремя напомнили, — Гена сделал вид, что, типа, забыл. — Шель, так что у нас всё же с сайтом? Вы там занимались, занимались, да вызанимались чем-нибудь в итоге?

— Вызанимались, вызанимались, не переживай. Кира — девочка хорошая, умненькая и глазастенькая. Всё сделала, как надо. И фотки мы подобрали классные. В общем, всё сделано в лучшем виде. Теперь главное — апгредить, — Воронцов выразительно посмотрел на техдиректора.

Костя кивнул.

— Свидание прошло плодотворно, — фыркнул Влад.

Организационные проблемы с предстоящим мероприятием были разрулены, и финдиректор был уверен, что стать жертвой «изнасилования» ему сегодня не грозит. Поэтому мог себе позволить откровенно потешаться над ситуацией.

— Напоследок Мышка даже позволила подержать себя за хвостик, — сюсюкающим тоном закончил он.

— Возможно, Влад, ты не поверишь, — отмахнулся Мишель, — но некоторые люди не только трахаются, но еще и разговаривают. И не только на тему «что-где-почём». Про искусство, например, художников…

— Неправда, — возмутился Влад. — Я тоже могу про искусство. Вот, слушай: «Позвал меня Серега, — почти в тон спел он, — на выставку Ван-Гога…» — и, не тратя время, сразу перешел к главному: — «На Ла-бу-тенах-нах…»

— Гопник, — презрительно выплюнул Шель.

— Мажор, — симметрично отреагировал Дягиль.

— Вы еще подеритесь… из-за прекрасной дамы, — в угрозой в голосе произнес Гена. — Так. Завтра презентация. Еще раз пройдемся по готовности…

На компьютере, который Новикова вчера впопыхах забыла выключить, обнаружилась «посылочку» от Мишеля. В архиве обнаружились полный комплект фотографий, в том числе для тех разделов, до которых они не добрались вчера. То есть Воронцов вполне справился бы без присутствия Киры. Но она и так это знала. Однако небольшой довесочек к архиву в виде коллажа «Моей музе» изменил угол происходившего. На коллаже была хорошо знакомая картина, которую девушка видела каждый день у себя на стене. Неизвестно, откуда фотография «Утра весны» взялась у Воронцова. Наверное, где-то в сети нашел по названию. Сквозь небо и воду озера проступало полупрозрачное лицо Киры, а ветка зацветающей яблони на переднем плане выглядела венком на ее голове. Лицо было зеленоватым, и если бы не глаза, Новикова выглядела бы утопленницей. Радужки были не болотными, как на самом деле, а ярко-травянистыми. Благодаря сияющим глазам и зеленым развевающимся волосам Кира казалась русалкой. Ух! Самое обидное, ведь ни с кем не поделишься! Вот же несправедливость…

Словно в ответ ее мыслям, в кабинет вошел Константин Сергеевич. Однако желания делиться произведением Воронцова с ним у Киры не возникло. Напротив, она почему-то поспешила свернуть окошко с изображением. Однако в этот раз КиберКот не спешил подсаживаться. И заглядывать в монитор не стал. Даже не подошел. Он поздоровался общим «всем_приветом» и бросил в сторону Новиковой:

— Кира Владимировна, что у нас с сайтом?

Кира понятия не имела, что там у НИХ с сайтом, и с каким именно, но про свою работу с Мишелем сказала, что всё готово.

— Передайте, пожалуйста, материалы, Алексею, он зальет. Дима, Денис Борисович, подойдите по завтрашнему мероприятию, — скомандовал Большой Шеф и прошел к себе.

Вот так. Вчерашний вирус прошел, пациент выздоровел. Какая муха вызвала в нем приступ демократии и тяги к подчиненным, оставалось гадать. Новикова перекинула Лехе архив арт-директора — удалив из него русалку, разумеется. «Муза» полетела в другое место, Кире на почту. В качестве обоев на ноут. Стоило Новиковой сбросить с себя сайт, как ожил чат. Народ словно ждал, пока Кира освободится, чтобы обрушить на нее лавину вопросов по одинэске. Может, не лавину, но достаточно, чтобы занять до самого обеда. Обедать они пошли втроем с Димоном и Вано. Дима в лицах изображал процесс подготовки к предстоящей презентации в ближайшем бизнес-центре. Но Кира слушала его рассеянно. Теперь, когда над ней ничего не висело, в голову к Новиковой лезли всякие глупые мысли. Про непонятное вчерашнее поведение Константина, и еще более непонятное нынешнее возвращение к обычной модели. И хотя сегодня никто на Киру не пялился, аппетита у нее всё равно не было. Она ковырялась вилкой в тарелке, и размышляла о том, что женщина всегда чем-то недовольна. Сначала тем, что на нее смотрят, потом — что не смотрят. Небо за окном мрачнело, под стать настроению девушки. Парни, казалось, не заметили того, что спутница была с ними чисто номинально. Они вернулись из кафе сытыми и довольными.

Отдел встретил Киру со товарищи печальным гитарным напевом. В этот раз Константин не стал прерываться из-за появления зрителей. Мелодия была незнакомой, но от нее веяло средневековой балладой в духе Blackmore's Night. Вано в этот раз не стал шуметь, а тихо прошел на место. Дима проходить не стал, а, развернув задом наперед гостевой стул возле ДенисБорисыча — тот самый, на котором технический директор сидел вчера рядом с Кирой, — оседал его и стал отстукивать ритм по спинке. И впрямь, тут целая рок-банда собралась. Новикова задумалась о том, что директора «Своей крыши» не то чтобы с крышей не дружат, но каждый из них хранит свою тайну. Коммерческий директор по ночам превращается в огра, — тьфу, в байкера! В любом случае, перестает быть жабой. Арт-директор в тайне от всех рисует картины, которые никому не показывает. Технический директор, как подбалконный испанец, плавит сердца игрой на гитаре. Пол сердца значения не имеет. А может, имеет. И это самая большая тайна технического директора. Генеральный директор полон тайн с головы до ног, но у Киры не было ни малейшего желания их разгадывать. Те, кто слишком много знает, мало живут.

Музыкальная композиция завершилась, а с нею и обед. После обеда всё продолжилось, как до него. Кира носилась по этажам, КиберКот сидел в своем аквариуме и не обращал на нее никакого внимания. Про него в голову Новиковой приходило одно слово, которое одновременно описывало и его сексуальные предпочтения, и давало исчерпывающую оценку поведения. Не криворукий, и то хорошо.

О том, что время подошло к пяти, Кира узнала по толпе спешащих к выходу коллег. На подступах к отделу она влетела в Вано, большого и мягкого, как подушка безопасности.

— Так ты не ответила, пойдешь в пятницу на «Мафию» или нет, — сказал бывший однокурсник.

— В смысле? — не поняла Кира.

— А когда ты ответила? — удивился Ваня.

— А когда ты спрашивал?

— Блин, у тебя евреев в родне не было? — возмутился Листьев.

— А тебе зачем? — Новикова демонстративно-подозрительно покосилась на собеседника и подмигнула.

— Так тебя записывать или нет? — еще раз спросил Вано.

— Вань, я реально понятия не имею, о чем ты сейчас. Наверное, прослушала. Давай еще раз, для глухих тормозов.

— Мы в пятницу идем в клуб играть в «Мафию». Идешь с нами?

С такой компанией даже в Лазертаг было интересно играть. А уж в Мафию тем более, решила Кира, и согласилась. Вано побежал догонять ребят, а она вошла в кабинет, собрала вещи, выключила комп и пошла на улицу. От веселого утреннего солнышка не осталось и следа. Дождь лил как из ведра, и Новикова порадовалась интуиции и быстрым сборам, благодаря которым она решила прогуляться. Вот классно она бы сейчас на велике выглядела, разбрызгивая на прохожих лужи тротуаров! Она уже морально подготовилась к рывку из-под крыльца под холодные струи, чтобы поплыть домой, оправдывая образ утопленницы-Русалки. Но тут за ее спиной хлопнула входная дверь офиса, и на нее кто-то налетел, вцепившись двумя руками.

— О, Кира, — радостно возвестил голос Мишеля, который, видимо, опознал ее на ощупь. — Ты тоже без зонта? Давай, я тебя подвезу. Тебе далеко?

— Нет, минут пять. Я на Кирова живу, — торопливо согласилась Новикова, пока совесть не заставила ее отказаться от щедрого предложения Аполлона.

— Сейчас машину подгоню, — сказал арт-директор и накрывшись пакетом-майкой, побежал в сторону машины.

Кира воровато огляделась, не застукал ли ее кто на месте преступления. Уезжать в машине Воронцова с работы — это еще подозрительнее, чем идти с ним в обнимку по коридору. С другой стороны, если тут все поголовно страдают по Мишелю, то небезосновательно же. Значит, Кира тут не единственная, кому отламывалось Аполлонова внимания. На этой оптимистичной ноте она преодолела короткое, но очень мокрое расстояние до дверцы машины.

В салоне обычной, не выпендрежной тойоты традиционного белого цвета было тепло и уютно. Нос порадовался отсутствию «вонючки» — синтетические запахи вызывали у Киры приступ изжоги от ноздрей до самого желудка.

— «У Киры квартира на Кирова», — быстро выпалил Мишель. — Прямо русская народная скороговорка. Дом какой?

Новикова сказала. Машина дернулась. На выезде со стоянки их подрезал темный автомобиль. Арт-директор просигналил. На водителя-подрезателя эти звуки впечатления не произвели. Пока он завершал маневр, Мишель, словно сдаваясь, поднял руки вверх, а потом с силой хлопнул ими по рулю.

— Какая муха Кота укусила? — возмущенно выдал он.

— Может, торопится? — предположила Кира.

— Есть вещи, в которых торопиться не сто-оит, — многозначительно ответил Воронцов, напряженно оглядывая улицу и выезд со стоянки на случай еще какой-нибудь пакости. — Например, когда уже опоздал, — неожиданно закончил он.

Кира подумала, что, возможно, это намек на то, что арт-директор куда-то опаздывает. Ей стало неловко.

— Спасибо, что предложили подвезти, — смущенно сказала Новикова. — Хотите, я вам зонт вынесу?

Мишель бросил на нее непонятный взгляд.

— Не бойтесь, он нейтральный, не девчачий в цветочек. Это запасной, — затараторила девушка, как всегда, когда волновалась. — Я его раньше в школе на такой вот случай хранила.

— А теперь?

— Принесете его на работу, и здесь буду хранить, — уверила его Кира.

— На прошлой работе он так и оказался? — с легкой смешинкой в глазах спросил Воронцов.

— Нет, что вы. Там было некому подвозить. А с теми, кто предлагал, я бы даже в такой дождь не поехала, — призналась Новикова, поминая недобрым словом ПалИваныча. Хотя именно благодаря ему, фактически, она оказалась здесь. Нужно будет поблагодарить завуча при встрече. Не дай бог, она случится.

— Значит, я не на самом плохом счету, — явно напрашивался на комплимент арт-директор.

— Мишель, о чем речь, — улыбнулась Кира. — Ты очень добрый, умный, чуткий, талантливый и красивый мужчина. Целая толпа офисных девушек стояла сейчас у окон и мечтала, чтобы встречная машина облила меня водой из лужи.

— Не переживай, большая их часть покинула офис до того, как у них появились столь кровожадные мечты, — подмигнув, заметил арт-директор. — Я специально переждал основной грузопоток.

— Как мне повезло! — продолжила умасливать его Новикова, тем более что Мишель того заслуживал. Если уж честно.

Он покачал головой:

— Ты даже не представляешь, как. Какой подъезд?

— Второй. Так что, вынести зонтик? Что зря мокнуть?

— Зонтик — это хорошая идея. Но заставлять девушку бегать туда-сюда неприлично. Может, я сам за ним поднимусь? — предложил Мишель, паркуясь возле самого подъезда.

Кира прикинула, не валяется ли у нее по квартире грязное белье и не висит ли на видном месте чистое. Вроде, никаких компроматов нет. И согласилась.

— Заодно посмотрю, как там на новом месте картина Ирины Александровны устроилась, — произнес арт-директор уже в подъезде.

Кира вообще-то не планировала устраивать экскурсию по квартире. Но теперь-то поздно метаться.

— А почему ты ее по имени-отчеству зовешь? — спросила Новикова.

— Она у меня в универе рисунок вела.

— Вот как?! Наверное, классно, когда такие мастера учат? — не удержалась Кира.

Мишель сквасил физиономию.

— Не знаю. У нас как-то не сложились отношения. И вообще, она считала меня никудышным студентом, — с усмешкой признался он.

— Ну, это зря. Мне кажется, ты… — Новикова подбирала подходящее слово, — ты круто рисуешь!

— На самом деле, я с универа почти не рисовал. Необходимости не было.

Кира подошла к двери и стала копаться в сумочке в поисках ключа. Он и раньше находился не с первой попытки, а теперь и вовсе заблудился в недрах. Рядом с плечом девушки уперлась рука Мишеля.

— Наверное, подходящей Музы не нашлось, — произнес он.

Кира подняла взгляд. Воронцов пристально глядел на ее губы.

К счастью, тут рука нащупала ключ, и игра в гляделки закончилась ничьей. И Новикова не могла определиться, хорошо это или плохо. В прихожей она быстро нашла зонтик и сунула его в руки арт-директору. Под ногами, задрав хвост, крутилась Гермиона.

— Какая красивая, — улыбнулся Мишель и присел на корточки. — Ее можно погладить?

— Можно, — разрешила Кира. — Но она иногда кусается.

— Какая добрая и щедрая у тебя хозяйка, — сказал Воронцов кошке. — Ладно, в другой раз познакомимся. Может, нас даже представят.

— Да, мне кошку нужно кормить, — затараторила хозяйка, намекая, что когда-нибудь, в следующий раз, возможно…

— И котят… — с понимающей улыбкой ответил Мишель. — Ладно, до завтра!

Он отсалютовал.

— До завтра, — сказала Кира, открывая дверь в подъезд. — Спасибо тебе. И за то, что подвез. И за Русалку… тоже спасибо. Очень красиво. Спасибо.

— Спасибом сыт не будешь, — оглядываясь на лестничной площадке, заявил арт-директор и ткнул в нее пальцем. — Следующий четверг, открытие выставки.

— И за открытие выставки тоже спасибо, — уже в спину ему сказал Кира.

Всё-таки нужно сказать спасибо ПалИванычу. Но издалека. И лучше в гриме.

Закрыв за Мишелем дверь, Кира подошла к окну, выходящему во двор. Арт-директор, выходя из подъезда, раскрыл зонт, но возле самой машины поднял глаза на окна третьего этажа, улыбнулся и помахал. Новикова помахала в ответ. Вроде, она не сделала ничего плохого, но ей почему-то стало неловко. Наверное, не стоило бежать к окошку, как последней дуре. Можно же было понаблюдать сквозь шторку, чтобы не палиться… И даже несмотря на это, настроение у Киры было преотличное. Двусмысленная сценка возле двери приятно грела душу. Новикова прокручивала ее в памяти снова и снова, снимая с почты «Русалку» и устанавливая ее на рабочий стол. Кра-со-та! Полюбовавшись на плоды трудов — сначала Мишеля, потом свои — она поскакала кормить кошку. Гермиона уже начала покусывать хозяйку за пальцы ног, намекая, что незваного гостя прогнали, а корма в миске по-прежнему нет. Непорядочек! Киса с аппетитом захрустела кормом, а Кира с удовольствием переоделась в домашний халатик. И только потом вспомнила, что так и не зашла в магазин. Ливень за окном стоял стеной. Англичане бы сказали «идет дождь из кошек и собак». Как ни называй, выходить на улицу не хотелось. И Новикова малодушно решила пока поужинать. Вдруг потом ливень стихнет? Она отварила вареники, нарезала бутерброды и включила телевизор. У всех нормальных людей телевизор был в жилой комнате. У Киры — на кухне. Потому что смотрела она его исключительно, пока готовила и ела. Остальное свободное время она проводила у компьютера. Благо, теперь этого свободного времени было на порядок больше, чем пока она работала в школе. Даже учитывая внеплановый загруз от директоров, учителем приходилось вкалывать больше. По телеку ничего интересного не было. Везде: и в ток-шоу, и в сериалах, и в документальных передачах об НЛО, — у всех всё было плохо. От мысли, что у нее не хуже всех, Кире почему-то лучше не становилось. Закончив ужин, она вновь выглянула в окно. Ливень и не собирался стихать. Новикова дала ему и себе полчаса. Через полчаса она соберется и пойдет. А пока имеет право на отдых и надежду. Эх, вот почему у нее нет персональной феи? Она бы так — р-раз! — взмахнула волшебной палочкой, и Кира уже в магазине. Два — и дома с продуктами. Три — и тортик готов. Новикова вздохнула и завалилась на диван с «читалкой», спасать вместе с главной героиней однокурсника — наследника Повелителя Драконов. Заодно на свидание сходила. С другим однокурсником, Принцем Вампиров. Специально, чтобы дракона позлить. На месте длинноволосого зеленоглазого блондина — дракона ей упорно виделся Константин Сергеевич. А на месте мрачного, но обаятельного вампира — Мишель. Хотя вампир был тоже очень ничего. Главная героиня была на распутье. Кира тоже. Она взглянула на часы. Прошел целый час. Дождь будто обрел второе дыхание и лил с ещё большим остервенением. И хотя в книге для Владислава Дягиля места не было, Кира мужественно стала натягивать джинсы. И в этот момент позвонил телефон. Номер был незнаком.

Многие люди, склонные к рефлексии, придумывают разные человеческие типологии. Геннадий Колчевский делил всех женщин на три категории: Бабы, Барышни и Фемины. Бабы — они бабы и есть. Грубые, нередко хамоватые существа, без признаков женственности. Опустившиеся, если когда-то и были на высоте. Что про них говорить? Они того не заслуживают.

Барышни сделаны из другого теста. Это безе. Смысл их жизни — поиск, захват и удержание Подходящего Самца, который должен взять на себя функцию заботы о них, слабых и беззащитных. Потому до конца жизни держат в состоянии боеготовности своё оружие: ухоженные волосы до попы, боевую раскраску, холеные ручки, эффектные наряды на стройных телах. Одно слово: меренги. Радужные безе на палочке. Поймать Барышню в свои сети легко. Нужно лишь продемонстрировать, что ты — тот самый «Достойный Самец». И они тут же начинают свои ритуальные брачные танцы. Гена не любил слишком замороченные варианты, согласно которым Барышню требовалось завоевывать. С другой стороны, понимал их смысл. Преодолеть все препятствия было по силам лишь Самым Достойным. Тем, кто был готов пойти до конца, на крайние меры, лишь бы получить сладкий приз. Но даже получив, даже окольцевав своего Достойного, Барышни всё равно продолжают охоту, держа на коротком поводке одного-двух подходящих. На всякий случай. Гена знал об этом не понаслышке. Его бывшая жена была образцовой Барышней. Даже сейчас, в свои «под сорок», она могла дать фору двадцатилетним профурсеткам. В конце нулевых, когда Колчевский решился уйти из ремонтной шарашки, чтобы основать свое дело, жена встретила эту идею без энтузиазма. На первых порах их доходы резко упали. Гена дни и ночи проводил на работе. Марта же, лишь похорошевшая после рождения сына, жаждала внимания и развлечений. Антону было четыре, когда она их нашла. На стороне. Впрочем, возможно, нашла она их раньше. Но когда Колчевский с ней развелся, сыну было четыре. Гена вкладывался в работу без остатка, вытесняя постоянными заботами мысли о постигшем разочаровании. Он хотел, чтобы Марта кусала локти от сожаления. Бывшая пришла каяться уже через полгода. Оказалось, что Запасному Достойному Самцу с чужим ребенком она не нужна. Да и в принципе была без особой надобности. Это так Гена для себя перевел ее слезные мольбы «вернуться к сыну» и слова о том, как она скучает и жалеет о «минутной слабости». Этот репертуар существенно отличался от предразводного «Это ты во всём виноват!» Изменилась и техника исполнения, и артистичности добавилось. Но Колчевский на эту удочку больше не клевал. Он содержал ребенка. Да и Марте на «платочки» хватало. Но серьезными отношениями он себя ни с кем больше не связывал. Барышни были любимым лакомством Гены. Они были финансово затратным развлечением, но стоили того.

Фемины — совсем другая категория женщин. Внешне они были похожи на Барышень и в большинстве своем сохраняли «товарные качества». Но верили в мифическое Равенство между мужчинами и женщинами. И эта вера творила с ними чудеса, которые становились всё чудесатее и чудесатее. Целью жизни Фемины было доказать мужчинам, что она может обойтись без их помощи. Как-то Геннадию посчастливилось возвращаться из командировки в одном купе с психотерапевтом, и тот рассказывал, что у женщин эта реакция компенсационная. Она направлена на то, чтобы справиться с психологическими травмами, полученными в детстве или во взрослом возрасте. И вообще, горе от ума. Но Гена травматологом себя не чувствовал, а потому никого лечить не собирался. Однако с Феминами общался довольно часто. В качестве деловых партнеров-женщин он однозначно предпочитал видеть Фемин, а не Барышень, которые иногда забывали, где личные отношения, а где — оплата по счетам. Для разового секса Фемины были идеальны, потому что не ждали взамен звезд с неба. А вот для длительных отношений они категорически не подходили. Феминам не нуждались в подарках, они хотели времени. А время — это самое дорогое, что есть у человека. И отрывать его от дела в пользу женщины Гена был не готов. А остального ему было не жалко. «На хвастуна не нужен нож», — пел в детстве Гены известный дуэт. Люди с тех пор ничуть не изменились. Фемине нужно сказать, как она великолепна в своей профессии, и ни один мужчина с ней не сравнится. Как она прекрасна в своей независимости. Как к лицу ей непревзойденные деловые качества. И дать себя спасти. Фемины обожают спасать мужчин. А еще необходимо показать, как ты ценишь ее внутренний мир. Впрочем, «ценность внутреннего мира» актуальна и для Барышень, и для Баб в молодом возрасте. Но с ними проще. Можно смело замечать в них доброту, искренность, душевную тонкость, оригинальность и высокий интеллект. С последним они особенно согласны. А Фемины — другое дело. Там всё индивидуально — то самое горе от ума, — и нужно точно знать, что у них в мозгах заканифолилось. Не то и смертным врагом стать недолго.

Кира, несомненно, относилась к Феминам. Гена до последнего надеялся на лучшее. Но личное общение развеяло надежды. Барышня на ее месте вовсю использовала бы «женские штучки». А будь она Бабой, Шель не говорил бы о ней столь мечтательно. Да и КотоФей разглядел в ней что-то интересное. Дягиль был чужд романтики, но их последняя ссора с Мишелем была всё же ссорой из-за девушки, а не из-за жизненных ценностей. Гена мог поклясться. И теперь на нем лежала ответственность за сохранение целостности коллектива. Только его выигрыш мог сохранить мир в кампании. Потому что ему можно. И теперь настало время активных действий. Оружие взведено. Осталось заманить противника. Дождавшись семи часов, Колчевский набрал номер Киры.

Низкий мужской голос произнес Кире на ухо:

— Кира Владимировна, простите, что поздно беспокою, но мне очень нужна ваша помощь.

Голос был, безусловно, приятный, но незнакомый.

— Здравствуйте, — сказала она настороженно.

Вечерний звонок на сотовый телефон от незнакомого мужчины, который знает твое имя, настораживает. Согласитесь?

— Добрый вечер. Это Геннадий Колчевский, простите, не представился, — явно забавляясь по ту сторону трубки, произнес генеральный директор фирмы.

— Из-звините, не узнала вас по голосу.

Кире стало неловко. Но после их единственной встречи у нее остались весьма смутные воспоминания, преимущественно в форме эмоций. И этот глубокий, бархатный баритон никак не ассоциировался у Новиковой с прокуренным морским волком.

— Кира Владимировна, мне очень нужна помощь с презентацией, которую готовили, — мягко продолжил ген-директор.

— Я что-то не так сделала?

— Нет, что вы. Это я сделал что-то не так, и теперь она как-то не так открывается, — со смешком признался Геннадий Николаевич.

— У меня на работе есть исходный файл, — прототараторила Кира. — Я сейчас сбегаю в офис и сброшу вам на почту. Скиньте мне адрес эсэмэской или по WhatsApp’у. Если там открыто, — добавила она, вспомнив слова Кости, что вечером на фирму не попадешь.

— Я сам на работе, — улыбнулся в трубку гендиректор.

Сегодня, судя по голосу, он был какой-то… расслабленный. Не под градусом, ли? Она и пьяный гендиректор в пустом офисе… Кира отогнала глупые мысли. Тоже мне, роковая красотка, ага! Конечно, внимание Мишеля льстило. Но, исходя из несмываемой печати бабника на лице Воронцова, он просто заинтересовался девицей, которая не пала к его ногам от одного его Аполлонова вида, и теперь арт-директор стремится завершить гештальт. А в остальном Кира была вполне себе бледная офисная мышь, и отдавала в этом отчет. Так что если бы Геннадий Николаевич решил вечерок расслабиться, он бы наверняка пригласил «задержаться» кого-нибудь поаппетитней, например, Карину.

— Я за вами заеду, — продолжал он. — Скажите адрес.

— Д-да, ненужно. Я сама, — совсем растерялась Новикова.

— Кира Владимировна, на улице ливень. Я вас выдергиваю из сухой, не сомневаюсь, что уютной квартиры, в нерабочее время. Я заеду. Говорите, куда.

Кира сдалась. Если ему так хочется, то пусть. Она включила утюг, чтобы подгладить свежевыстиранную блузку, быстро поправила косметику, пополоскала освежителем рот, чтобы не вонять едой на собеседника, и к моменту, когда к ее подъезду подъехала карета — в смысле, мощный джип, — она была в полном сборе. Подумав секунду, она вытащила из заначки невскрытую пачку печенья и бросила ее в просторную дамскую сумку. Вдруг не у всех на работе есть бутерброды. Вдруг он там без ужина сидит? Помрет еще от голода. Или язву заработает. Где она тогда будет деньги зарабатывать? А печенье — какая-никакая, а еда.

В автомобиле — назвать его просто «машиной» у Киры даже в мыслях язык не повернулся — пахло куревом и так называемым «освежителем воздуха», а по факту забивателем ноздрей. Утешало лишь то, что аромат был не приторный, а холодный, чем-то напоминающий мужской одеколон. Новикова приоткрыла окно, и с улицы повеяло настоящей свежестью. Мелкие капли дождя, сыпавшиеся на нее, были небольшой платой за возможность нормально дышать.

К счастью, гендиректор не лез с разговорами, а вместо этого просто включил музыку. И тут Кира выпала из реальности. Это была акапелла, т. е. песня исполнялась без аккомпанемента. Кичевое начало на фоне стрекотания кузнечиков сменилось крепким, чистым мужским трехголосьем про нечастного Аркадия и про то, как хорошо ему было в отдаленном прошлом. А когда на втором куплете начался канон, Новикова просто растеклась. Голоса будто создавали эхо, оплетая незамысловатую мелодию словами с тонким смыслом. «Вышли на минуточку, не закрыв калиточку, пошли по улочке, как по ниточке. В город за газетами, за сигаретами, оградились клетками, стали клерками»… Вибрация басов отдавалась где-то в районе солнечного сплетения. Когда итоговое стрекотание сменилось джазовыми напевами следующей композиции, Кира очнулась.

— Что это было? — всё еще не в силах отойти от потрясения, спросила она.

— Эх, молодость, молодость, — с усмешкой проворчал Колчевский. — Это Несчастный случай.

— В смысле? — не поняла Кира. То ли «несчастным случаем» считают ее, и тут Новикова была категорически не согласна, то ли ген-директор поминал какой-то случай из своей жизни…

— Группа «Несчастный случай», — уточнил он. — Из «Дня Радио», помните?

Кира помотала головой.

— «День выборов», — продолжил Колчевский.

Кира пожала плечами.

— В общем, так, — подвел итог Ген-директор, паркуясь возле офиса. — Вы мне помогаете с презентацией, а я знакомлю вас с этой жемчужиной русского рока.

Конечно, Гена понимал, что обмен неравноценный. По-хорошему, сверхурочную работу полагалось оплачивать. Но ведь это совершенно разные ситуации: приехать спасать босса и приехать заработать дополнительные деньги. Нет, про премию он думал, но собирался разыграть ее в другой момент. А пока всё шло по плану. Зря он, кстати, решил, что Кира не разглядела в нем мужчину. Сегодня она и накрасилась, и приоделась, так что в ней уже совершенно точно узнавалась женщина. Более того — женщина, которая хочет произвести впечатление. Она забавно смущалась, и подобранный к случаю «Аркадий» выстрелил как надо. Далее по списку — «Спасение рядового Райана». Хотя он совсем не рядовой.

Ген-директор кивнул на входе охранникам и провел Мышку в свой кабинет. Свое кресло он уступил Кире, а себе придвинул гостевое, чтобы был виден монитор с открытой презентацией. Девушка уверенно пролистала слайды.

— Так в чем проблема? — спросила она, оторвавшись от компьютера и обратив взгляд на Геннадия.

— Во-первых, у меня куда-то исчезла вся анимация, — сообщил тот. — Я что-то сделал, и всё пропало.

Разумеется, «что-то» было выполнено намеренно, Колчевский рассказывать не собирался. Люди способны сделать всё. Особенно, с компьютером. Молчаливого обычно Костю иногда прорывало, и он делился офисными историями. «Из жизни инфузорий», как их называл Зорин. После этих рассказов Котов приходилось вытаскивать за шкирку из-под стола, а ген-директор в очередной раз убеждался, что как минимум два человеческих качества способны к безграничному росту и развитию: самомнение и глупость. Поэтому компьютерщикам про свою технику можно смело врать, что угодно — они встречали случаи покруче.

— Хорошо, анимашки мы сейчас вам подберем. А во-вторых? — профессионально не поморщившись, спросила Кира.

— А во-вторых, я хотел бы показать некоторые проекты не в виде фотографий, а в виде трехмерной графики в дизайнерской программе. Но не знаю, как ее вплести в презентацию. Понимаю, что всё в последний момент…

Колчевский виновато развел руками.

— Геннадий Николаевич, не нужно ничего никуда вплетать, — тоном опытного педагога уверила Новикова. — Мы сейчас скачаем вам программку, запишем видео с экрана и интегрируем в презенташку. Будет в лучшем виде. Я могу воспользоваться браузером?

— Кира Владимировна, просто гениальное решение! — он сжал ладонь девушки своими руками. — Вы справитесь сами? — изобразил он заботу.

— Конечно, тут нет ничего сложного, — уверила его девушка и аккуратно высвободила руку.

Нестрашно. Первый шаг сделан, теперь главное птичку — то есть Мышку — не вспугнуть. Поэтому генеральный форсировать не стал.

— Вынужден согласиться с моими коллегами — вы самое ценное наше приобретение за последний год как минимум, — произнес он вместо этого.

— Мне кажется, вы сильно преувеличиваете, — Кира бросила на него короткий благодарный взгляд.

— Мне кажется, я преуменьшаю, — улыбнулся Колчевский и склонил голову набок.

Девушка тем временем скачала дистрибутив и запустила установку программы.

— Может, пока ждем, по кофе? — предложил хозяин.

— Это быстро. Вы, наверное, не ужинали, — Кира повернулась к собеседнику. — Вы не смотрите на меня, пейте. У меня даже печенье есть. Вы едите печенье?

— А что с ним еще можно делать? — полюбопытствовал Гена.

Надо же, какая предусмотрительная. Как там гласит народная примета: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок»? Девушка, похоже, настроена всерьез. Конечно, без притопов и прихлопов вокруг нее не обойтись. Но цель благородная. Цель оправдывает.

— Ну, не знаю… — девушка действительно вынула из сумки пачку печенек. — Насколько мне известно, в Российском законодательстве на этот счет никаких запретов нет. Так что ваши возможности ограничены только вашей фантазией.

И улыбнулась.

Когда нормальный мужик слышит от женщины про «возможности» и «фантазию», о чем он думает? Вот и Геннадий напрягся на тему, как можно приспособить печеньки к важнейшему в жизни каждого мужчины процессу. Ну, ладно бы, форма у них была бы какая-нибудь… круглая фигулька с пимпочкой, например. Тогда Гена нашел бы, куда их прислюнявить. Но эти были ромбиками. Обычные такие печеньки, совдеповские. И при взгляде на них, у Колчевского возникали мысли только о крошках на простыне. Он не был принцессой на горошине, но крошки под голой задницей его не возбуждали. Смирившись с фактом, что ограничены у него не только возможности, но и фантазия, гендир сдался:

— А вы бы что посоветовали? — поинтересовался он.

— Я бы посоветовала по старинке, без заморочек, — ответила Кира, взяла предмет обсуждения и откусила от него кусок. — Видите, не отравлено, — проговорила она, покрутив рукой с печеньем.

— Может, вы антидот предварительно выпили.

Гена последовал примеру гостьи и надкусил «ромбик». Вполне свежий и не слишком приторный. К кофе хорошо.

— Может, всё же что-то налить? — уточнил он у девушки.

— Давайте воды, — кивнула она и отряхнула руки от крошек. — Я пока здесь всё настрою, и можно писать.

Действительно, когда Геннадий вернулся из коморки с кружкой кофе и для себя и стаканом воды для Киры (три корочки хлеба!), программа была готова. Мышка работала легко и споро. Профессионально работала. И Колчевский поймал себя на мысли, что воспринимает ее совершенно бесполо. Рядом с ним сидел сотрудник. Умелый сотрудник. И всё. В глубине его ничто не шевелилось. Он посмотрел на подкрашенные губы, изящную шею, бугорки грудей… Ни-че-го! Испугавшись за свое мужское начало, Гена представил Карину с былым декольте. Организм отозвался. Выходит, дело не в «начале». Гендиректор еще раз взглянул на увлеченную работой Киру. Совершенно не его типаж. Расстроится, наверное, девочка, когда поймет, что у них «на раз». Нужно будет заранее подготовить почву, чтобы не строила больших надежд.

Пока компьютер переформатировал видеофайл, девчонка с интересом оглядывала кабинет. Колчевский увидел его сейчас словно со стороны. Он любил дерево. Оно было теплым и надежным. Массивный стол, деревянные панели, паркет, подвесной потолок с многоуровневым светом. Кожаные кресла с деревянными подлокотниками и ножками. Гена не заморачивался с дизайном квартиры. В конце концов, он там только спал. Другое дело — работа. Раз уж он здесь живет, здесь должно быть удобно.

— Ну как? — с гордостью спросил генеральный директор.

— Круто! — восхищенно ответила Кира. — Не хватает только штурвала и пиратской карты на стене.

— Я ненавижу море после гибели отца, — жестко отреагировал Колчевский.

— Из-звините, — пробормотала девушка и как-то сжалась.

Возможно, он отреагировал слишком резко. В конце концов, откуда она, действительно, могла об этом знать? Но подготовилась девочка действительно хорошо. Не то чтобы сведения о Колчевском-старшем были засекречены. Отнюдь, нет. Когда-то информация о трагедии с подводной лодкой, которой тот командовал, облетела все каналы и газеты. Другой вопрос, что случилось это, когда пигалице было год-два от силы. Значит, искала специально. Они-то, лопухи, решили, что устроили охоту на девчонку. А на самом деле, она охотится на них. Вон, с Шелем про выставки поговорила, тот и растаял. Какой подход она нашла к КотоФею — неизвестно. Но, похоже, эффективно. Только с Геной она пролетела. Не на того напала. Предупрежден — значит, вооружен. С другой стороны, если она так серьезно настроена на «победу», значит, заманить ее в постель ничего не стоит.

— У вас крошки прилипли… — Гена потянулся большим пальцем к ее губам.

Кира одернулась, быстро отерла уголки рта и настороженно взглянула на Колчевского.

То ли ее напугала предыдущая реакция гендира, то ли это эхо минувшего харассмента… То ли тонкая игра, только непонятно, во что. Но женщины — они такие. С ними никогда непонятно, с кем и во что они играют.

Вернувшись к стратегии «Во всех ты, кумушка, нарядах хороша», Колчевский поблагодарил Мышку за своё чудесное спасение, уверил ее в том, что теперь по гроб ей обязан, а также поражен, восхищен и так далее в квадрате, после чего отвез до дома и на прощанье, прочувственно глядя в глаза, коснулся губами руки. Девушка что-то невнятно смущенно пролепетала и сбежала. Как бы не влюбилась…

Кира уже во второй раз за вечер добралась до дома, и ни разу — до магазина. Видимо, у Владислава Дягиля что-то не так с кармой, раз уж и природа, и коллеги против тортика. Но не беда. Некоторым тортам, чтобы стать вкуснее, нужно настояться. Вот и пусть настаивается. Виртуально. Договорившись благодаря этим нехитрым аргументам с совестью, Новикова отложила выпечку до завтра и переоделась в домашнее. Где лучше всего провести свободный вечер? На диване! Гермиона одобрила выбор хозяйки и ненадолго бросила котят ради того, чтобы полежать рядом. Поглаживая кису, Кира размышляла об итогах вечера. Генеральный директор ей показался… слащавым. Не в смысле «кукольный красавчик», в смысле, лил меда столько, что она чувствовала себя мухой в бочке. Конечно, Новикова понимала желание Ген-директора обойтись «Большим Спасибо» вместо оплаты сверхурочных. Но надо же как-то соизмерять размеры «Спасибы»… Ушки у Киры были аккуратненькие, миниатюрные, а не слоновьи лопухи. Поэтому сломались под первым же килограммом благодарственной лапши. Но Новикова мужественно переносила все невзгоды сегодняшнего вечера как расплату за неловкое предположение, которое попало не в бровь, а в глаз. Только целилась-то она в небо. Такая реакция от взрослого мужика была совершенно неожиданной. Лишнее доказательство тому, что все мужчины — дети, нежные и ранимые. Из плюсов вечера можно отметить возможность поесть на халяву на завтрашней презентации. Фактически, Ген-директор расплатился натурой. Мысль о презентации вызвала в воображении крутые фуршетные столы с канапе из осетра и тарталетками с черной икрой. Кира знала о них только то, что они приходятся друг другу родственниками. Черную икру Новикова видела в магазине. Но если верить этикетке, осетру содержимое баночки даже случайным прохожим вряд ли приходилось, поэтому осталось ждать других покупателей-лохов. Теперь же, лежа на диване рядом с мурлыкающей кошкой, Кира невольно представляла себя среди этого гастрономического великолепия. Увы, следом за картинкой Прекрасного Завтра (Кира, это Осетр! Осетр, это Кира!) пришло осознание, что идти туда не в чем. Новикова подскочила, испугав Мию. Кошка умчалась в гнездо, а Кира вынула электрическую швейную машинку — почти бесполезный подарок бабушки. Решительным взглядом оценила комплектацию шкафа и убила три часа на то, чтобы укоротить и посадить по фигуре юбку из серого офисного ужаса. Бросила в стирку блузку, чтобы освежить. Белый верх, серый низ. Классика.

Легла Кира в час ночи.