Глава 2

Настя Дверь в уборную захлопывается за мной с глухим стуком. Я оказываюсь в тесном, пропахшем хлоркой помещении, где неоновая лампа мигает с раздражающим постоянством. Из зеркала на меня смотрит чужое отражение: девушка с мокрыми волосами, с которых стекают чёрные капли, и безнадёжно испорченной жёлтой курткой. Хватаю стопку бумажных полотенец из дозатора и начинаю лихорадочно тереть ткань. Бесполезно. Вода, смешанная с грязью, превратилась в жидкую глину. Полотенца рвутся, прилипают к ткани. Тру сильнее, до боли в пальцах. Грязь только глубже въедается, размазывается, превращая яркие пятна в одно сплошное бурое месиво. Моё дыхание становится неровным. Холод пробирает до костей. Руки дрожат. «Всё кончено. Это знак. Уходи отсюда. Ты не справишься. Ты никогда не справлялась». Голос в моей голове звучит предательски похоже на мой собственный, только моложе. Голос той девочки, которая бежала из школьной столовой, зажав уши, чтобы не слышать смех. Сжимаю куртку в руках так сильно, что костяшки белеют. Смотрю в зеркало. Вижу не уверенную студентку с ясными целями, а испуганную, грязную девчонку, которая боится даже поднять голову. «Нет». Другой голос. Твёрже. Холоднее. «Ты прошла через ад. Ты считала калории, чтобы влезть в эти брюки. Ты отказывала себе в сладком три года подряд. Ты вставала в пять утра на пробежки в любую погоду. И ты позволишь какой-то грязи остановить тебя? Неужели ты настолько слаба?» Разжимаю пальцы и выпрямляюсь. Беру ещё одно полотенце и вытираю лицо, шею и руки. Снимаю куртку, сворачиваю её грязной стороной внутрь и запихиваю в сумку. Ткань оттягивает плечо, словно гиря, напоминая о поражении, но я не сдамсь. Я меняю тактику. Остаюсь в одной белоснежной блузке и чёрных брюках. Слишком просто и уязвимо, но зато честно. Никаких масок. Только я, мой интеллект и моя воля. Расправляю воротничок. Провожу рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Смотрю в зеркало ещё раз. Девушка, которая смотрит на меня, всё ещё бледная, но её взгляд твёрдый. Выхожу из уборной. Монументальный холл «Семигорья» встречает меня холодной роскошью мрамора и блеском хрусталя. Высокие потолки, огромные люстры, которые переливаются тысячей огней. Пол сияет, как зеркало. Всё здесь кричит о деньгах, статусе и недосягаемости. Грязное пятно на безупречном полотне. Вот кем я себя ощущаю в этом пространстве. Девушка за стойкой ресепшен поднимает голову. Она безупречна: идеальная укладка, строгий костюм, улыбка, отрепетированная до автоматизма. Она сверяется с планшетом, слегка прищурившись. – Анастасия Новикова? – Да, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Пройдёмте, пожалуйста. Она выходит из-за стойки и ведёт меня не в переговорную, как я ожидала, а по широкому коридору к массивной двери из тёмного дерева. На медной табличке выгравировано: «Кабинет генерального директора». Сердце ухает в пятки. Девушка стучит дважды, открывает дверь и кивком приглашает меня войти. Кабинет огромный. Панорамные окна выходят на город. Книжные шкафы из тёмного дерева, письменный стол размером с мой обеденный стол и кресло, в котором сидит мужчина. – Добрый день, Анастасия Новикова? – его голос низкий, спокойный. Он встаёт при моём появлении. Подтянутый, в идеально сидящем костюме, с проницательным взглядом и сединой на висках. Вся его фигура излучает силу. Силу человека, который построил эту империю с нуля и знает цену каждой детали. – Константин Игоревич Макаров. Присаживайтесь. Его фамилия бьёт наотмашь. Макаров. Сглатываю, стараясь, чтобы моё лицо не превратилось в маску ужаса. Беру себя в руки. Это просто совпадение. Должно быть. Макаров… это ведь распространённая фамилия? Сажусь в кресло напротив. Оно мягкое, кожаное. Я ощущаю себя крошечной букашкой в этом огромном пространстве. Макаров возвращается за свой стол, открывает передо собой папку. Моё резюме. – Третий курс факультета гостинично-ресторанного бизнеса, – произносит он, не поднимая глаз. – Средний балл четыре восемь. Бюджетное отделение. Опыт работы… – он делает паузу, – …минимальный. Сжимаю руки на коленях. – Да, Константин Игоревич, но я быстро учусь. Он поднимает взгляд. Изучает меня с такой тщательностью, что мне хочется съёжиться. – Почему вы хотите работать официанткой, Анастасия? С вашими оценками вы могли бы претендовать на стажировку в менеджменте. Вот оно. Ключевой вопрос. Выпрямляюсь. – Потому что хочу понять бизнес изнутри, с самого основания. Я не хочу управлять людьми, не зная, каково это – делать их работу. Официант служит лицом заведения, первой линией контакта с гостем. Если я не пойму, как строится этот контакт, то никогда не стану хорошим менеджером. Макаров откидывается в кресле. На его лице нет ни одобрения, ни отторжения. Только интерес. – Амбициозно, – замечает он. – И почему именно «Семигорье»? – Потому что «Семигорье» остаётся лучшим комплексом города, – отвечаю без колебаний. – Если я хочу учиться у лучших, мне нужно быть там, где задают стандарты, а не копируют их. Уголок его рта слегка дёргается. Почти улыбка. – Вы понимаете, что работа официанта включает не только улыбки и подносы? Это физический труд, ненормированный график, капризные гости и высокие требования. – Понимаю, – киваю я. – Я не ищу лёгких путей. Я ищу правильные. Макаров молчит. Его взгляд снова скользит по резюме. Потом он закрывает папку и смотрит на меня. – Расскажите о вашем самом большом провале. Вопрос застаёт меня врасплох. Замираю. В голове мелькают десятки вариантов ответов, но ни один не кажется подходящим. А потом я вспоминаю школьную столовую. Смех. Унижение и своё бегство. – Я позволяла другим определять мою ценность, – говорю тихо, но твёрдо. – Я верила, что то, как меня видят, важнее, чем то, кто я есть на самом деле. Это был мой самый большой провал, но я его исправила. Макаров смотрит на меня долго. Очень долго. Потом кивает. Не успеваю осознать, получила ли я только что одобрение или мне это только кажется, как дверь кабинета распахивается с таким треском, будто её выбили ногой. – Пап, прикинь, так летел, что какого-то жёлтого цыплёнка из лужи окатил! Голос, который я узнала бы из тысячи. Бледнею и медленно поворачиваю голову к двери.