Глава 35

Настя Время превращается в вязкую, серую массу, в которой я тону, свернувшись калачиком на старом диване под колючим пледом. На кухне уже целую вечность хлопочет Лиза. Приглушенный свист чайника и звяканье посуды кажутся отголосками нормальной жизни, теперь бесконечно далекой, почти фантастической. Слезы высохли, оставив после себя стянутую, саднящую кожу на щеках и тупую, ноющую боль где-то в районе солнечного сплетения. Всё внутри меня словно превратилось в выжженную пустыню, по которой ветер гоняет пепел моих амбиций, моей гордости и той хрупкой, едва зародившейся надежды, которую я так опрометчиво позволила себе испытать. Каждый раз, когда закрываю глаза, перед внутренним взором вспыхивает его лицо, но не то, которое было так близко в душной кладовке, а другое, искаженное злобной, торжествующей ухмылкой. Его голос, выплевывающий мою старую фамилию как проклятие, снова и снова звучит в ушах, вбиваясь в мозг раскаленным гвоздем. Серикова. Он не просто вспомнил меня. Он с наслаждением окунул меня лицом в то самое прошлое, из которого я с таким трудом, по крупицам, выстраивала новую себя. Три года каторжной работы в спортзале, жестких диет, бессонных ночей над учебниками, три года построения неприступной крепости под названием «Анастасия Новикова». И вся эта крепость рухнула от одного его слова, погребая меня под своими обломками. – Так, стратег, – голос Лизы вырывает меня из оцепенения. Она ставит на журнальный столик передо мной большую кружку с дымящимся чаем и тарелку с печеньем. – Операция «Спасение утопающих» объявляется открытой. Шаг первый: восполнение уровня сахара в крови. Смотрю на печенье, и к горлу подкатывает тошнота. – Я не хочу. – Это был не вопрос, – отрезает она, усаживаясь рядом и подпихивая кружку мне в руки. – Пей. Иначе я начну вливать его в тебя насильно. Ты меня знаешь, я могу. Ее тон не терпит возражений, и я послушно делаю глоток. Сладкий, горячий напиток обжигает горло, но не согревает. Холод сидит слишком глубоко. – Он ублюдок, Насть, – тихо, но с яростью в голосе говорит Лиза, глядя прямо перед собой. – Просто конченый, избалованный ублюдок. Когда увидела тебя там, у аптеки… Я думала, я поеду обратно и проколю шины его гелику. Все четыре, а потом еще и лобовое разобью. Слабая, кривая ухмылка трогает мои губы. – Зачем? Он бы просто купил новый. – Пусть покупает! – взрывается она. – Дело в принципе! Нельзя просто так брать и уничтожать людей, потому что у тебя плохое настроение или потому что твой папочка владеет половиной этого города! Она замолкает, тяжело дыша, а потом поворачивается ко мне. – Насть, послушай. То, что он сделал… это не о тебе. Это о нем. О его гнилой, мелкой душонке. Ты – самая сильная, самая целеустремлённая девчонка, которую я знаю. Ты сама себя сделала. Понимаешь? Из ничего. И никакой придурок на гелендвагене не может этого отнять. Ее слова должны бы придать сил, но они лишь усиливают боль, потому что я-то знаю правду. – Он отнял, Лиза, – шепчу, и мой голос срывается. – Он отнял все. Я ведь не просто так пошла туда работать. У меня был план. Я хотела доказать… не ему, себе! Что я могу, что я достойна. Хотела стать незаменимой для его отца, построить карьеру, а потом, когда-нибудь, посмотреть ему в глаза и увидеть, что он осознал, что не всё меряется внешностью и деньгами. Какая же я идиотка. Утыкаюсь лицом в ладони, и плечи снова начинают содрогаться. – Я позволила ему подобраться слишком близко. Я почти… почти поверила, что он другой. Что под всей этой позолоченной броней есть что-то настоящее, а он просто играл. Все это время, а я, дура, купилась. Лиза обнимает меня за плечи, крепко, почти до боли. – Ты не дура. Ты живая. И ты увидела в нем то, что хотела увидеть. Это нормально – хотеть верить в лучшее. Это он ненормальный, раз не смог этого оценить. – Я больше туда не вернусь, – твердо говорю, поднимая на нее глаза. – Никогда. Завтра же напишу заявление. Я не смогу его видеть. Не смогу ходить по этим коридорам, где каждый угол будет напоминать мне о том, как меня унизили. Я найду другую работу. В кафе. В столовой. Где угодно. – Хорошо, – неожиданно легко соглашается Лиза. – Как скажешь. Уволишься, но только не завтра. Дай себе пару дней. Просто чтобы остыть и принять решение на холодную голову. В этот момент мой телефон, забытый на столике, начинает вибрировать, издавая противный, дребезжащий звук. На экране высвечивается незнакомый номер, но с кодом «Семигорья». Меня прошибает холодный пот. Это он. Решил добить меня? Сказать еще что-то? – Не бери, – выпаливаю, отшатнувшись от телефона, как от змеи. – А вдруг это что-то важное? – Лиза хмурится. – По работе. – Мне плевать! – мой голос срывается на крик. – Ничего важного там больше быть не может! Телефон замолкает, но через секунду начинает настойчиво и требовательно вибрировать снова. – Дай сюда, – Лиза решительно забирает телефон и, не обращая внимания на мои протесты, принимает вызов, включая громкую связь. – Алло. – Анастасия? – раздается в трубке сухой, официальный женский голос. Я узнаю его. Татьяна Александровна, администратор. – Она сейчас не может говорить, – чеканит Лиза. – Что вы хотели? В трубке на мгновение повисает пауза. – Прошу прощения, а с кем я разговариваю? Мне нужна именно Анастасия Новикова. – Это ее подруга, – не сдается Лиза. – Говорите мне. Если это важно, я передам. Татьяна Александровна тяжело вздыхает. Видимо, решает, что спорить бесполезно. – Хорошо. Передайте Анастасии, что только что подписан приказ. Константин Игоревич Макаров назначил ее исполняющей обязанности менеджера проекта по организации грядущего банкета. Замираю. Я, должно быть, ослышалась. Или сошла с ума от стресса. Лиза тоже молчит, и я вижу, как ее глаза округляются от изумления. – Что? – переспрашивает она шепотом, который едва слышен. – Повторяю, – в голосе администратора звучит металл. – Анастасия Новикова. Исполняющая обязанности менеджера проекта. С этого момента все вопросы по банкету замыкаются на ней. Ей предоставлены все необходимые полномочия. Константин Игоревич ждет ее завтра в девять утра в своем кабинете с предварительным планом антикризисных мер. Это все. В трубке раздаются короткие гудки. Лиза медленно опускает телефон, и мы смотрим друг на друга в полном, оглушающем молчании. На её лице смесь шока, недоверия и… какого-то безумного, дикого азарта. – Что… что это было? – шепчу, не в силах поверить в реальность услышанного. – Это? – Лиза медленно моргает, а потом на ее лице появляется хищная и злая улыбка. – Подруга моя, а вот это, кажется, называется «ход конем». Она смотрит на меня, и в ее взгляде горит огонь. – Ну что, стратег? Похоже, война продолжается, и теперь ты в ней – генерал.