Глава 19. Кошкина

— Так, жребий у нас шикарный! Если и выйдем на Милешкину с Иноземцевой, то только в финале.

Покосилась на Василича. Вот же чертяка удачливый. Не зря мужики у нас в спортивной секции с ним в карты играть не садятся. Да и парни говорили, что на сборах он их без трусов оставлял и «погоны» в дурака вешал через раз.

— А когда первая игра?

— Через два часа.

Дальше мы сели разбирать соперниц, исходя из имевшейся информации. Вообще, как правило, все эти жеребьевки проходили чуть раньше, но в этот раз что-то пошло не так.

— Пошли потихоньку разминаться?

— Угу…

В кои-то веки была согласна с Черепашкиной. Мы загрузились информацией, и Василич, наконец-то, занялся своими прямыми обязанностями. Давал подсказки и разрабатывал установку на игру. Мы впитывали.

Но теперь нужно было сосредоточиться. Перед нами была последняя игра мужчин на сегодня. Собакина и Пантелеймоненко. Но мы никак не могли присутствовать чисто технически. Потому что разминка.

Вот так нас развел банальный жребий, и им первым придется на себе испытать эту схему. Без нашей нелогичной сцепки. И почему я переживаю по этому поводу вообще?

У меня игра скоро, на нас все косятся тут. Кто-то называл самыми наглыми и вообще выпендрежницами, а были и такие, кто желали удачи. Так странно.

Нас уже узнавали. Не зрители, нет. Этим еще далеко до восприятия таких игроков, как Кошкина и Черепашкина. Соперники. Виты и Вики в этот раз не было, но с нами здоровались остальные игроки.

Непривычное чувство. А как там сыграли ребята? Может, уже хватит переживать? Разговоры с самой собой до добра не доводят. И почему у них тут в разминочной зоне нет табло? Интересно же!

— Тоже переживаешь?

Черепашкина с невозмутимым видом задавала животрепещущие вопросы. И это при том, что не переставала методично растягивать спину. У нее в юности травма была по этой части, что теперь она постоянно уделяла этой зоне особое внимание.

— По поводу? Насчет матча первого? Так, вроде, там Василич сказал, что соперник вполне себе.

— Врать ты, Кошкина, еще не научилась, так что учитывай это, если будешь вешать лапшу на уши кому-то, кроме меня.

Я обиженно фыркнула, строя из себя униженную оскорбленность. Ибо нечего сомневаться в моих талантах. Тем не менее, по сторонам осматривалась. Вот нам долетело, что первую партию взяли чемпионы, но как-то вяленько, без куража и соответствующего класса.

Я все губы искусала! Это как работает вообще? По всем показаниям я должна обходить ребят стороной, забить на них. Но в голове все равно звучал странный вывод тренера, что я, якобы, без этой парочки играю не на победу.

— Так, дамы, скоро ваш выход.

— Хорошо, мы готовы, да, Стась?

И снова две пары глаз уставились на меня. Тренер усмехался, накручивая свои усы. Они, к слову, к этапу в столице стали какими-то подозрительно ухоженными. Такими темпами Василич и до барбершопа доберется.

Черепашкина тоже косилась на меня. Ну-ну, я еще ей припомню. Оба, как два брянских партизана, молчали о результатах игры парней. И ведь специально же провоцируют. Процедила:

— Ну, ладно, как они сыграли?

— Не очень качественно. Так, пошли, пошли…

Ах, вы ж… Вот разве так можно, вообще? Они все против меня сговорились! Ника усмехалась, словно я ей тысячу должна, а тренер снова усы свои натирал. Так и хотелось сказать ему, что кончики сечься будут.

— Хорошо-о-о, пошли, так пошли!

Сдается мне, у Василича была такая тактика. Как можно сильнее отвлечь нас от переживаний на площадке волейбольной. Со мной получалось отлично. Потому что я, хоть и волновалась по поводу того, что нам предстоял первый столичный матч, но сильно сместила фокус на результат игры Собакина и Пантелеймоненко.

— А пока у нас перерыв между мужскими и женскими соревнованиями, хотел бы сказать, что Вячеслав Собакин сегодня удивил. Согласны со мной?

А вот и Жорик. Я уже стала привыкать к его зычному голосу, разносящемуся над площадками. Немного застопорилась. М-да, это вам не наш региональный уровень.

Площадка тут была крутая! Прямо как на соревнованиях по телевизору международного уровня, тут и освещение, и экраны с повторами, и вообще все по высшему классу. Схватила Черепашкину за руку, потащив вперед. Еще не хватало, чтобы все подумали, что мы стушевались.

— Дмитрий, расскажите, почему допустили такой слабый результат в игре? Вроде бы, ничего не предвещало?

Покосилась вбок, там Жорик допрашивал Пантелея. Тот признался, что уровень, показанный на игре, действительно им не соответствовал, но он надеется, что в следующих играх они исправятся. Проиграли, что ли?

Затем парень повернулся в нашу сторону и подмигнул. Я покрылась красными пятнами. По крайней мере, у меня щеки горели так, словно мы не в столице, а в августе в Дубае.

— Пошли, Стаська…

Голос Черепашкиной выдавал состояние легкой истерики. Ободряюще сжала ее руку, и мы пошли к нашим местам. Уже совсем скоро допрос напарника Собакина закончится, и…

Славу я увидела сразу. Донельзя недовольный, он поднимался на боковую трибуну, сверля меня возмущенным взглядом. Неужели проиграли? Где-то внутри даже проснулась совесть.

— Да выиграли они, выиграли, но только с таким скрипом, что, вон, Дима отчитывается, как первоклашка.

Черепашкина вернула мне бодрость духа и облегчение. А я снова посмотрела на трибуны. Там Собакин развел руками и, с видом человека, которого заставили, дал понять, что совершенно осознанно пришел сюда смотреть на меня…

Мамочки!