Глава 26. Кошкина

— Я иногда тебя боюсь, Стаська.

— Собакин пусть боится.

С филигранной точностью сидела и заполняла гравировку на очках, что стоили наверняка дороже моей невинности. Да, получалось не прям чтобы без палева, но зря я, что ли, с отцом в свое время училась паяльником работать?

Я дочь сантехника! И ни капли не стыжусь этого. Мой папа - один из лучших в городе у нас сейчас, и очередь стоит на пару месяцев вперед. Он-то и научил меня всяким интересным премудростям ремесла.

Когда он начинал работать, еще не было всех этих модных материалов. Приходилось чинить и городить отопление буквально из говна и палок. Зато теперь он даже в случае экстренных ситуаций знает, как перекрыть воду самым эффективным образом, даже если это кипяток размером с…

Ну, вот и мне пригодились эти знания. Так что я смотрела на дело рук моих и искренне гордилась полученным результатом. Да, это не шикарные вензеля и не девственно чистый вид очков, но тоже ничего.

— Знаешь, я даже описать не могу то, что получилось. Но смотрится не позорно.

Я тяжело вздохнула. На самом деле я это наглое: «Кискина болеет за Собакина», - теперь на всю жизнь запомню. Половина фразы была на одной стороне, вторая – на другой.

— Вышло, и правда, сносно, замаскировала. А вообще…

Я сузила глаза и со злостью уставилась на напарницу. В голову пришло, что мы едва не стали посмешищем по кое-чьей милости.

— Значит, традиция, Черепашкина…

Подруга сглотнула и попятилась. Я же была неумолима. Это как вообще называется? Подстава?

— Говоришь, у Виты спрашивала и чемпионов слушала. Очки надевать сразу на первую игру. Когда ты волнуешься, и вероятность пропустить надпись будет максимальной. А потом лицезреть свое лицо вот с этим вот?!

— Стаська, но я же не знала…

— Не знала она! Может, ты просто за одно с этими всеми? А? С Собакиным, Пантелеймоненко и сестрами? Признавайся, кто оплачивает нам кэмп?

Черепашкина моя совсем стушевалась. На мгновение мне даже стало как-то стыдно, что я на нее наехала. Но это лишь на мгновение. Так вообще, я, конечно же, права оказалась и не хотела бы стать очередным мемом в социальных сетях чемпиона.

Видя полнейшее раскаяние подруги, все же смягчилась. Не умела я сильно дуться. Ну, не считая одного наглого Скуби-душника. На него я бы могла таить обиду вечно.

— Теперь надо понять, как поставить на место этого товарища.

— У меня брат занялся вышивкой на полотенцах, там…

Мои глаза загорелись. Конечно, с такой скоростью воплотить родившуюся идею будет сложно. Но как говорится: ни слова больше! В итоге весь оставшийся вечер мы провели в делах.

Во-первых, все же пришлось десять раз все перепроверять по кэмпу. Я гуглила, как не в себя. Действительно, каждый год есть так называемые льготные места, и они достаются молодым спортсменкам. Тут моя душенька немного успокоилась.

Но тот факт, что Вита и Вика поддержали затею сладкой парочки, я не могла игнорировать. Но не высказывать же им это, не имея ни малейших доказательств. И все же оставался единственный вариант, что все случилось правильно, и традиция была, просто нас вот так вот хотели провести.

А еще же тренировки и игры продолжались. Надо было готовиться, Василич с нас не слезал, чем ближе мы были к плей-офф. Но точно могла сказать одно: вся эта эпопея с Собакиным нас очень сильно отвлекала.

Вечером дня перед следующей игрой я сидела и ждала Черепашкину, как потенциальную мессию. Изгрызла бы все ногти, если бы они у меня были. Но… Так случилось, что все в ноль состригала.

У нас некоторые девчонки играли, конечно, с маникюром, как у крутых звезд эстрады, но… Мне в свое время хватило одного выдранного с корнем ногтя, чтобы понять, что это не мое.

В школе все делают, выпендриться. Но нас Василич с детства на место ставил. Рассказывал в красках про оторванные клоки волос, не собранных в хвосты, про куски мочек от ушей, выдранных с корнем. Тут пальцем за сетку цепляешься и неприятно, а если уж и больше…

Короче, мысли у меня какие-то нерадостные были, пока ждала свою напарницу. Получится или нет? Получится или нет? А вдруг денег не хватит, а вдруг не пропустят? Блин!

— Стаська! Вышло!

Черепашкина ввалилась в наш номер уже под вечер. Василич бы узнал, что так нагло саботируем с ней режим, ворчал бы. Или еще хуже, сделал бы нам марш-бросок какой. Спортивный.

— Показывай!

Напарница протянула мне то самое. Даже поверить не могла, что Черепашкина у нас такая фантазерка. Но получилось зачетно! Я такую идею родить не смогла, хотя там, скорее, по моей части такой перфоманс.

— Прям красиво вышло.

— А то! Зря я, что ли, в художник год отходила? Цвета подбирать научили.

Смотрела на яркие надписи и уже представляла, какое лицо будет у Собакина. И ведь какой эффект произведем. Просто бомба! Правда, мне немного ссыкотно стало.

Потому что такая заявочка уже не на победу, а на какой-то новый уровень нашего противостояния. И страшно, и томительно, и скорее бы увидеть его лицо. Правда, это вряд ли, я буду занята игрой и соперницами. У нас первая игра плей-офф!

И хоть лидеры рейтинга по объективным причинам снялись с соревнований, мы все равно переживали. Тут все хорошо играют, и случайных пар нет. Уровень очень высокий, и, вообще, не время расслабляться.

— Кошкина, мне страшно.

— Не боись, они сами виноваты. Даже Пантелей! Вообще-то он точно в сделке с этим… Скуби-душником.

Черепашкина лишь смотрела на меня с расширенными глазами. Фиг с ними! Мы это все равно сделаем. Я про победу, разумеется.