Глава 29. Кошкина

Вот интересно, меня уже можно считать гулящей женщиной, если я целуюсь со всеми подряд, хотя по факту с одним единственным? Тьфу ты, не единственным. Ну, то есть…

Не может мой мозг работать продуктивно, когда меня так сжимают, а потом набрасываются, как на кость! Собакин, фу! Но только диалог свершился исключительно в моем мозгу. И исключительно за пару мгновений.

Оставшееся время я отвечала, как полоумная, на злющий поцелуй, грозивший увеличить мои губы без похода к косметологу. Возможно, это было бы выгодно, но сейчас я просто офигевала от его напора.

В конце концов, мне удалось немного достучаться до чемпиона нежным нажатием со всей дури ноги. Собакин зарычал. Мне показалось, что сейчас меня перевернут и шлепнут. Выпалила:

— Сдурел?!

Лучшая защита, как говорил иногда наш тренер – это нападение. Вот и я собиралась влепить наглецу пощечину, попутно запихивая поглубже чувства удовольствия и удовлетворения. Потому что, мамочки, как же мне нравятся эти чертовы поцелуи!

Собакин смотрел зло, обиженно, словно я у него трофейную игрушку отобрала или слямзила последний презерватив из пачки прямо перед… Фу, Кискина, о таком думать!

— Я сдурел? Так-то я свою свеженькую девушку целую. Ничего не путаешь, а?

Ладно, уел. Насупилась, но руками на всякий случай в него уперлась. Мы часто дышали, даже слишком. Я нет-нет, да пялилась на его губы, он глазами проходился по всем моим местам боевых сражений.

— Я не то ввиду имела! Это все Жорик. Сдался ты мне, а друг твой – Черепашкиной. И вообще – ты с очками первый начал!

Так мы и стояли под трибунами в пыли и грязи. Сверлили друг друга бешеными взглядами, ожидая, что оппонента непременно если не удар хватит, то высшая сила покарает.

Собакин тяжело вздохнул и отстранился. Ну, спасибо, дорогой, хоть дышать легче стало. А то мало ли что от этих чемпионов ожидать? То очки дорогущие портят, то целоваться набрасываются.

Он смотрит на меня, я смотрю на него, где-то на заднем фоне слышу комментарии Жорика по следующему матчу и сопение Черепашкиной. Вот последнее сложно с чем-то спутать.

Завеса подтрибунного помещения приподнимается, и, действительно, к нам присоединяется вторая часть нашей счастливой волейбольной шведской семьи. Добро пожаловать!

— Поймал-таки, шустрая у тебя девушка, Слав.

— Пантелей, не начинай…

Парни сверлили друг друга взглядами, а Черепашкина мялась рядом с ними. Подруга насупилась, и по всему было видно, что такой расклад ее ничуть не вдохновляет.

— Ладно, дамы, что делать будем с последствиями вашего представления? Народу шутка так зашла, что нам уже коллажи с сердечками в соцсетях в поддержку шлют.

И ухмыляющийся двухметровый, оттого скрюченный в три погибели в этом месте Пантелей сует мне под нос свою соц сеть. А там кошмар! Сотни отметок и поздравлений.

Прикрыла глаза. Досчитала до десяти, но отметки и парочка чемпионов неисчезли. Наоборот, они смотрели на нас: один с веселым прищуром, словно все происходящее ему по фану, а Собакин… Ну, не убил, и ладно.

— Вы каким местом думали, когда полотенца вывешивали, а? Это еще контрактов нет у вас!

— Судя по всему, теперь у них, Славик, все будет.

— За наш счет!

Со стороны напарницы послышалось недовольное сопение. Ой-ей! Ну, тут он зря. Не буди во мне зверя, а в Черепашкиной зов справедливости. Я даже рта раскрыть не успела, как она стартанула:

— А, значит, с очками все по-другому бы было? Вы нас за дурочек из провинции-то не держите! Надписи, что присутствовали на дужках, тоже носили весьма спорный характер, я лишь слегка их переделала на наш лад, что было характерно для меня и Станиславы.

Мне сейчас искренне не хватало звука сверчков в ночной тиши. Потому что лица у парней в данный момент были такие комичные! И еще они не могли вымолвить ни звука. Так-то злить нас! Черепашкину, то есть… Даже не знаю, что сразило их сильнее из сказанного.

— И вообще, о ваших любовных похождениях постоянно ходят слухи, но еще ни разу они не вызывали подобного ажиотажа. Так что это еще за чей счет популярность! Стася, пошли! Эти два звездуна думают, что нам от них что-то надо…

И она потянула меня за руку, а я, грешным делом, понадеялась, что прокатит. Но не прокатило. Пантелей отвис первым. Мне даже показалось, что мы тут со Скубидушником, как бы чутка, лишние.

— Допустим. Но я не собирался заводить девушку. Теперь это накладывает некоторые трудности на удовлетворение моих потребностей!

Мы с Собакиным посмотрели на Пантелея, затем синхронно повернув голову вбок к Нике. Та хмурилась, спрашивая:

— Какие такие трудности?

— Как я буду закрывать интимные гештальты при наличии девушки, не теряя репутации?!

Кошмар-то какой! Из всех бед Пантелея озаботил именно интимный вопрос. Я бы ляпнула про усердную и регулярную работу в душе. Зря, что ли, парни волейболом занимаются? Руки-то профессиональные. Но промолчу.

— Мне теперь, что, спать еще с тобой?!

— А я бы не отказался.

— Губу закатай, не потянешь.

— А ты проверь.

— П-с-с, Скубидушник, мы им не мешаем?

Покосилась на ошарашенного Собакина. Тот почесал свою отросшую бороду, красиво играя татухами на плечах. Нет, вот когда не орет и не лезет целоваться, нормальный чемпион такой. Прям хороший. Мотивирующий. На спорт, разумеется.

— Судя по всему, мешаем. Вроде целовались мы, а ведут себя, как супруги после тридцати лет брака, они.

— Так может это в них дело, а не в нас?

— Даже не надейся соскочить, Кискина. Значит так, герои-любовники!

Парочка напарников повернулась к нам с удивлением, обнаружив присутствие посторонних. Черепашкина покраснела до корней ее волос, смутилась. Пантелей хранил невозмутимость.

— Предлагаю неделю помолчать, а потом перевести в шутку. Думаю, это всех устроит. Скажем, что просто первое апреля затянулось. Решили встряхнуть соревнования.

Я активно закивала головой. Ника молчала, сверля гневным взглядом Пантелея. Признаюсь, в данный момент я была готова на многое. Поэтому просто повела себя в роли китайского болванчика. А там дальше посмотрим.