Глава 28. Кошкина

— Стаська, но как же…

— Кверху каком, Черепашкина! Они все идиоты!

— Сказал я бы, кто тут не блещет умом, да вы и сами догадываетесь! Так, сейчас я вас выведу, вечером тренировка в наказание изощренная, но дальше сами.

— Василич, миленький, спаси!

М-да. С Черепашкиной в разведку идти, только зря палиться. Сдалась тренеру с потрохами. Хотя что уж, я сейчас тоже на многое была способна, лишь бы не встречаться с чемпионами лицом к лицу.

Нет, я девушка честная! Договоренностей нарушать не собиралась, но это не значило, что я не могу прийти смотреть их игру позже. Они только через полтора часа на разминку.

А пока мы прекрасно обойдемся без общения друг с другом. На сегодня достаточно. Думаю, на завтра тоже. Они наверняка очень сильно заняты. Автографы там давать надо, или какое у них расписание?

— Пошли.

Хотелось заявить, что я к догадкам и не имеющим ничего общего с реальностью версиям Жорика не имею ни малейшего отношения. Это был стеб! Только вот почему-то после этого все решили, что у нас милая четверка.

Я и Собакин, а также Черепашкина и Пантелей. Ну, просто шведская волейбольная семья. Не успел прозвучать финальный свисток в нашей игре, как милая шутка приобрела масштабы надвигающегося цунами.

Кто ж знал-то, что потенциальная личная жизнь чемпионов окажется такой востребованной темой? Не я. И не Черепашкина. Нам и в голову не могло прийти, что нашу невинную шалость так интерпретируют.

Боже! Лишь бы это не ушло в народ. Но судя по тому, как на нас смотрели с трибун, а также по тому, как у меня чесался затылок, все зря. Мы совершили фатальную ошибку.

— Ныряйте.

Василич указал нам прямиком под трибуны. Будь мы девицами с запросами побольше, то возмутились бы. Но не впервой по буеракам лазить. Без вопросов нырнули вглубь. Тут же послышалось знакомое:

— Куда она делась?! Я ее сейчас…

— Славик, ну, не при свидетелях же! Я понимаю, что страсть, и все такое…

Жорик явно заслужил мою личную месть. Черепашкина же уже пробиралась как можно дальше. Не стала тормозить. Тем более, диалог снаружи набирал обороты:

— Жора, ты еще не понял, что это перебор? Сам будешь опровергать свои догадки, или как?

Ну, слава Богу. Пусть ругаются, лишь бы нас с Черепашкиной не достали. Все же, пока враги заняты уничтожением друг друга…

— Ко мне никаких претензий, и я сдаю тебе, куда они сейчас спрятались.

— Бежим!

Черепашкина поняла все без слов. Мы, конечно, не столичные барышни, привычные к интригам и расследованиям, но даже я не верила в то, что чемпион сейчас выберет другой вариант.

— Стоять!

Мы с напарницей обернулись, смачно выругались и прямо под трибуной, словно мы попали в паутину из Зова джунглей, полезли на противоположную сторону. Тот момент, когда слова излишни! Надо было из последних сил уносить ноги.

— Кошкина, я бы на твоем месте попытался задобрить своего парня!

— Георгий, вы сейчас займете почетное первое место в числе тех, на кого я точу зуб! А как видите, точу я его профессионально!

Не знаю, что там ответил мне наглый ведущий, но его сдавленный смех разнесся по закрытому помещению. Чтобы стало понятно: мы перемещались в подтрибунном, невероятно грязном, соединенном тысячами трубок помещении. Над нами ходили ничего не подозревающие зрители.

Собакин молча с какой-то просто бешеной скоростью пробирался в нашу сторону. Не знаю, кто ставил ему физическую подготовку, но я тоже такую хочу. Расчетливо, как долбанная двухметровая пантера, он неумолимо крался за нами.

В то время как я уже пять раз приложилась головой и шесть споткнулась. Черепашкина тоже грацией не блистала. Но как только свобода была максимально близка, и ее запах вот-вот ударил бы нам в ноздри…

— Попалась!

Ника взвизгнула, угодив в засаду, устроенную Пантелеймоненко! Я, было, бросилась ей на помощь, но подруга завопила, отбиваясь от своего куска чемпиона:

— Брось меня! Стаська, спасайся!

Кажется, кто-то пересмотрел советских фильмов. Сама раз шесть над «Офицерами» рыдала. Но тут я была с ней согласна, в Пантелея у меня веры больше, чем в Скубидушника.

Ну, что он ей сделает? Никто в здравом уме не поверит, что такое могла придумать моя Черепашкина. Значит, все лавры, они же пиндюли, мне. Я выбралась из оков и припустила вдоль технических помещений.

После игры сил было не то чтобы, но воля к победе оказалась сильна, как никогда. Лишь бы Собакин не догнал! Ему еще самому играть через часа два! Чего силы на меня тратить? Я того не стою.

За поворотом меня ожидала толпа и, как водится, спасение. Ну, да, согласна, выбегающая из-за угла и скачущая, как коза, двухметровая каланча вызвала бы недоумение. Зато я не попала бы…

— А-а-а-а!

Из-под пластикового навеса высунулась рука и буквально подсечкой затащила меня снова под трибуны. Переломаюсь же! Но, кажется, Собакин был того же мнения, потому мягко подставил руку, и я угодила прямо в его жаркие объятия.

Жаркие потому, что тут было душно, как в парилке, а еще чемпион напоминал восставшего из Ада демона с горящими возмездием глазами. Я, было, собралась еще раз закричать, но тут рот мне закрыли весьма нетривиальным способом…