Глава 46. Собакин

Эта хрюшка в женском обличии меня достала! Сложная неделя с организационными моментами. Отсутствие тренировок, секса, куча бумажек и переговоров! Отсутствие одной наглой блондинки под боком, в конце концов! Все это подвело черту.

С удовольствием наблюдал, как ее глаза расширились от удивления, и девушка взвизгнула. Не ожидал, что она так быстро проснется, поэтому от первой атаки она увернулась.

Слетела с кровати и чуть ли не кубарем покатилась к своим чипсам. Фу! Теперь шмон стоял на весь номер. Я, между прочим, тоже этой гадости захотел, а это вредно!

— А ну, иди сюда, ДОРОГАЯ!

— Сначала поймай!

Вот же зараза, я же собирался просто лечь спать! Я вообще думал, что они спят вместе с напарницей, и мы даже с Пантелеем поспорили, у кого из нас в номере. Оба проиграли в итоге.

Ринулся за ней, но юркая девица в последний момент ускользнула в другую комнату. Вот тебе недостаток просторных номеров! Я тут же двинулся за ней.

И все же, вот вообще не соперник она мне. Споткнулась о собственные же кроссовки, раскиданные по полу. Свалилась на диван, а я сел на нее сверху, фиксируя руки наверху.

Майка девушки задралась, щеки раскраснелись, а еще она так часто дышала, что грудь вздымалась. И вершины эти ее, они задорно торчали, не давая места воображению!

Но нет, я же взрослый мужчина, а не похотливое животное. Кискина взбрыкнула:

— Пусти меня!

— Нет уж, я буду тебе мстить!

Насел на нее чуть ниже, замечая, как возбужденно расширились ее зрачки. Как девушка замерла и… Начал ее щекотать. Одной рукой зажал ее кисти сверху, а другой проходился по ребрам. От души прям.

— Ахаха, прекрати! Слава! Я не могу больше! Пощади!

Но я так увлекся, что уже сложно было остановиться. Да и в моменты, когда рука перемещалась, я задевал через тонкую ткань майки ее грудь. В общем я сам не заметил, как мои щекотания становились все более медленными, а ее дыхание тяжелым…

Кискина перестала смеяться. Впрочем, я тоже, но все еще зажимал вверху ее кисти, и этот ее беспомощный вид заводил меня до невозможности! Сам не заметил, что предохранители полетели в топку.

Свободной рукой очертил ее лицо, щеку, скулу, спустился по шее к ключице. На ней почувствовал бешено бьющуюся жилку. Не удержался, осторожно по касательной зацепил грудь.

Девушка резко вдохнула и облизала губы, это она зря, я же почувствовал себя едва ли не хищником. Стася молчала, а я не мог отвести от нее взгляда. Красивая такая!

— Слава…

Это был контрольный. Ее тихий, сексуальный голос с хрипотцой просто не оставил мне ни единого шанса. Наклонился и прижался к пухлым губам. Обвел по ним языком, не отпуская ее рук.

Девушка попробовала сопротивляться, но слишком мы оба были взбудоражены. Сопротивление пало достаточно быстро. Да и не было в моих планах тянуть.

Она ответила. С каким-то пылким жаром, изгибаясь под моими руками. К черту! Выпустил ее из плена, давая волю рукам. Естественно первым делом вернул себе те ощущения, что были со мной в ту ночь в отеле.

Какой же у нее шикарный бюст, мягкий податливый, натуральный! Какая же она чувствительная и горячая! Мне натурально рвало крышу.

Дурацкие брюки стали тесными в определенных местах, захотелось их стянуть. Я дернул ее наверх, прижал к спинке дивана, ставя руки по бокам. Она ойкнула, и на секунду я вновь почувствовал ее слабый протест, который тут же заткнул еще одним поцелуем.

Стал стаскивать с себя брюки, оставаясь в одних боксерах, настойчиво шарил руками по ее телу. Все по-взрослому, Кискина, у нас все, ой, как по-взрослому!

Подхватил ее под ягодицы и понес в спальню. Она снова попыталась протестовать:

— Слава, стой! Мы не можем!

Слабоват протест, Кискина, ох, как слабоват. Я бы сказал, что он совсем неубедителен! Отодвинул резинку ее шорт, проникая в самую горячую часть ее тела, когда она уже была на кровати.

Девушка ойкнула и дернулась, но я усилил напор. Захотелось довести ее до безумия, захотелось, чтобы она кричала подо мной, и наконец-то уже сделать то, о чем я мечтал все это время.

Даже в Москве не стал искать никого. Вспоминал эту заразу,у и все какими-то пресными казались девочки. Поэтому я сейчас прилагал максимум усилий, чтобы моя Кискина была довольна.

— Нет же, ох… Ох! Да…

Она стала извиваться под моими руками, когда я добавил активности в мои действия, ощущая ее влагу, ее горячую суть, сам кайфовал, как последний пацан.

В какой-то момент она вскрикнула, и я почувствовал, как ее сотрясают такие приятные судороги, а потом… Потом начал стаскивать с себя трусы, доставая…

— Стася! Стася, открой! Стася!

— Чере…пашкина…

Еще никогда в жизни я не был так близко к убийству. Какая, нафиг, Черепашкина! Тем не менее, я смотрел в пьяные от удовольствия глаза Кискиной, к которой медленно, но уверенно возвращалось самообладание.