Глава 32

Небольшой домик на европейский манер был окружён широкой зелёной лужайкой. Аккуратный плетёный забор, ворота, которые никогда не запирались и модный сегодня набалдашник на двери, служащий заменителем более удобного звонка. Однако дверь открыли практически сразу. Милейшая женщина с короткими светлыми волосами широко улыбнулась, но выглядела несколько растерянной.

— Добрый день.

— Добрый, я ищу Нину Ланг. Надеюсь, адресом не ошибся. — Дементьев старался быть предельно вежливым, хотя особой радости от положения, в которое она его поставила, не испытывал.

— Конечно, конечно, проходите. — С готовностью кивнула женщина и отступилась, пропуская гостя в дом. — А Ниночка сказала, что вы приедете завтра.

— Да вы что? Так и сказала? — Огляделся Дементьев, признавая домик уютным, но в нынешнем положении было не до того.

— Да. — Женщина как-то нахохлилась, принимая сарказм в его интонации на свой счёт. — Я не очень жалую незваных гостей, правда, к вам, Даниил Алексеевич, это не относится.

— Какое счастье. Ну, раз уж вы меня знаете, буду рад услышать и ваше имя.

— Анна Дмитриевна. Ниночкина мама.

— М-м-м… А я-то думаю, где раньше слышал эти приказные нотки… Очень приятно. Даниил Алексеевич…. — Дементьев замялся, не зная, как пояснить, как продолжить.

— Отец моего внука. — Подсказала женщина, правда, улыбнулась. — Думаю, вы всё же с Ниной хотите поговорить, а не со мной. Она наверху. — Подсказала и рукой указала направление.

В отражении стекла старинного серванта Дементьев разглядел, как Анна Дмитриевна перекрестила его спину. «Ну, она свою дочку знает лучше, значит, это вполне может пригодиться» — подумал, несмотря на то, что осуждающе покачал головой.

На втором этаже было как минимум три комнаты, но только из одной стороны доносились звуки фоно, на которые он и пошёл. Открыв дверь, увидел, как Нина сидела за инструментом и играла что из классики. Она его тоже заметила, возможно, даже разволновалась, но рука не дрогнула и она не посмела отвлечься прежде, чем доиграет музыкальный момент до конца. Потом только голову вскинула, и встала. А вот Дементьев откровенно её разглядывал. Сейчас, с идеальной укладкой, в платье классического покроя, в очках, она выглядела несколько иначе. Слишком серьёзной, что ли. Дементьеву вдруг подумалось, что с такой занудой жить будет куда сложнее, чем с его взбалмошной Ниночкой. Она взглядом предлагала приступать к заранее заготовленной речи, а у Дементьева все слова из головы вылетели, так захотелось «разбудить», «растормошить» её. Потому вместо слов он подошёл, приподнял двумя пальцами её подбородок, удивляясь покорности, и повернул к свету.

— Что ты сделала со своими веснушками? — Задумчиво произнёс. — Уверен, с ними я бы тебя точно узнал. — Прошептал он и не сдержался: улыбнулся, когда Нина стукнула его по руке, отталкивая.

— Ну, почему… почему ты не можешь всё сделать правильно, а?! Неужели тебе обязательно всё испортить?! — Возмутилась Нина и как-то обиженно запыхтела, пытаясь испепелить его взглядом.

— Ты ожидала того, что буду ужом извиваться, вымаливая твоё прощение?

— Это самое меньшее, что ты должен был сделать. А ты?! А что ты? Пришёл и начал пенять мне веснушками?

— Ты с ними выглядела просто очаровательно. — Умилился Данила, увидев то, что хотел.

— Не сомневаюсь! — Всплеснула Нина руками, шумно сглотнула, но всё же попыталась взять эмоции под контроль. — Ты подумал? — Припомнила она последний разговор и скрестила руки на груди, не найдя им более достойного применения.

— Подумал.

— И что решил? — В голосе скользнули истеричные нотки, которые заставляли Дементьева улыбаться снова и снова. Он вскинул руки и пожал плечами.

— Подумал и пришёл. Вот он я.

— Вот он ты… — Отозвалась Нина эхом, в один миг растеряв весь свой запал. Только сейчас Дементьев понял, как же сильно она его ждала. Как же она боялась, что он может не прийти. — В твоём левом кармане брюк коробочка с кольцом, а в правом… Что в правом? — Она грустно улыбнулась, взглядом отслеживая его неторопливые движения.

Из левого кармана он достал футляр с кольцом, а из правого связку ключей.

— Чтобы ты не думала, что я такая сволочь, предупреждаю: дом купил за несколько часов до того, как ты решила дать мне подумать. — Презрительно хмыкнул он и растерялся, когда Нина всхлипнула.

— Вот как? Так, почему же не остановил?

— Чтобы раз и навсегда научить тебя тому, что каждому человеку нужно дать хотя бы один шанс, Нина. Хотя бы один. Ты мне этого шанса не предоставила. За двоих решила, а я лишь сделал так, как ты хотела. Теперь-то понимаешь, что была неправа?

— А ты и рад, да? Тому, что как всегда безупречен? — Нервно усмехнулась Нина и поторопилась поправить причёску.

Дементьев не сдержался и всей пятернёй прошёлся по её волосам, уничтожая укладку напрочь. Ещё и ещё раз, а потом сжал кулак, стягивая волосы у основания, так, чтобы не больно, и всем телом к Нине прижался.

— Почему ты мне не сказала? — Прошептал он, прижимаясь лицом к её шее. — Нина, почему ты мне не сказала?! — Повысил он тон, но не позволил отстраниться, когда она упёрлась руками в его грудь. Нина сдалась первая и признала его право на близость.

— Даже интересно, как ты себе это представляешь. — Зло хмыкнула. — Здравствуйте, я мать вашего ребёнка? Приятно познакомиться? И с какими словами ты бы попёр меня из своего кабинета? — Она снова дёрнулась, но не особо старалась избавиться от его прикосновения, расслабилась и опустила руки ему на плечи, в поиске поддержки. — Я не знала, как всё тебе рассказать. Просто не знала! Почему-то надеялась, что этот твой Савицкий быстро всё разузнает. Намеренно скрывать ничего не стала. И фотографии выложила напоказ, хотя прежде и мысли об этом не было. И, вообще, каждый раз намекала тебе, говорила, что копать не нужно… не нужно копать, всё на поверхности. Как открытая книга, но ты упрямо отказывался туда смотреть! — Обвинила. — Не знаю, как так получилось, что я оказалась у тебя в доме. Сама себе верить отказывалась. Просто хотела, чтобы ты знал о моём существовании, а ты играл в какую-то свою игру. Я каждый день, каждый день ждала от тебя обличающего разговора, но казнь откладывалась, а узел всё затягивался и затягивался… Я хотела, чтобы у моего сына был отец! Для этого поехала к тебе. Сашка вырос, он нуждался в тебе, он… И мне не нужно было твоей любви, твоего уважения, главное, чтобы ты его любил, чтобы его ценил и оберегал так, как только отец может это сделать. — Нина задохнулась от эмоций, но не позволила себя перебивать. — Я даже не сразу поняла, что ревную тебя, так злилась. И было так странно, будто и не я вовсе. В принципе не думала, что такого, как ты, можно любить. Наглый и жестокий… я не питала иллюзий на твой счёт. Даже сплетни собирать не стала, потому что, зная правду, или хотя бы её подобие, точно бы не решилась на активные действия. Прислала бы в итоге анонимку и ожидала твоей реакции…

Дементьев продолжил молчать и когда у Нины закончились слова. Он провёл руками по её телу, поглаживая, остановившись в районе талии, крепко обнял, прижимая к себе.

— А это зачем? Чтобы не узнал? — Недоверчиво покосился он на выраженную худобу и не понял, почему Нина покраснела.

— Я, конечно, стеснялась своего тела, но не настолько. Во время беременности похудела страшно… Это я ещё набрала! — Весомо добавила она и вздохнула. — Меня тошнило от первого и до последнего дня беременности. Потому вес и ушёл. Курить тогда же бросила. Потому что от сигареты тоже тошнило. Есть ничего не могла. Вода с лимоном помогала, но водой сыт не будешь. Даже если она с лимоном… А после родов нельзя было есть. Сашка всё время с аллергией. Тут не то, что еда… мысли о чём-то запретном вызывали сыпь. Причём у нас двоих. А когда и это закончилось, оказалось, что мой организм немного перестроился и теперь не хотел принимать жирного, жареного, солёного… Так и живу. Всё, что есть — всё моё.

— Почему всё это время молчала? Почему сразу не сказала, как о беременности узнала? Шесть лет большой срок. Ведь можно было всё решить…

— Что? Стоимость аборта? Дементьев, я на дуру похожа? — Нина передёрнула плечами. — К тому же, если скажу, что надеялась справиться одна, тоже не совру. А если совсем честно, то не подозревала, что это ты.

— В смысле?

— В смысле, что тогда я была пьяная и без очков. — Разозлилась Нина за то, что была вынуждена в подобном признаться. — Я не видела тебя. Не видела, не узнала, не имела ни малейшего представления, с кем свернула в приват-комнату! — Раздражённо пояснила она. — Через год только, когда Алина… невеста с той свадьбы, сама меня в сети нашла… Переписку затеяла, а потом и фотографию эту прислала… Тогда только я тебя и разглядела. — Раздосадованно пробурчала она, усердно разглядывая ногти. — Так и получилось, что вся наша жизнь одна большая случайность. И что ты меня постоянно обижаешь! — Дёрнулась она всем телом и всё же отстранилась. Подошла к окну и как-то театрально обняла себя за плечи.

— Нина… — Начал Дементьев строго, но тут же улыбнулся и голос смягчил. — Нина, всё… от начала и до конца, я пытался сглаживать. Каждый день нашего знакомства я сам себе противоречил, уступая твоим прихотям и желаниям. Ты сама не знала, чего хочешь. Сейчас я так понял, что я, как мужчина, интересовал тебя в последнюю очередь. И, поверь, я это чувствовал, несмотря на откровенную сексуальную провокацию. Не скажу, что подобное чувство было приятным. И чем же тебя так обидел? Тем, что сдерживался, когда нужно было утопить в тебе любое желание высказываться?

— Ты чувствовал? Так, знай, что я тоже чувствовала. И лицемерие твоё в том числе. Да, хотела, чтобы ты накричал и заставил замолчать. Да, хотела, чтобы в ежовых рукавицах меня держал! Но тогда бы я верила, что всё это по-настоящему.

— По-настоящему, моя хорошая, это когда оберегаешь то, что дорого. — Произнёс Дементьев с укором и тоже отвернулся. В противоположную от Нины сторону.

— Ты говорил, что любишь… — Услышал он и усмехнулся её несдержанности: и секунды не прошло, как продолжила свою правду гнуть, упрекая.

— А без моих слов ты об этом как-то не догадалась, Нин? — Обернулся Дементьев и приподнял брови. — Нет, правда, — он раскинул руки, склонив голову набок, — или считаешь, что я первую встречную в свою квартиру притащить готов? Нина, ни одна из моих любовниц, последняя из которых, числилась в этих рядах даже не год… Ни одна не имела права вмешиваться в мою частную жизнь. Ты же, как и сказала однажды, с первого дня её перечеркнула и переписала по-своему. Ты переписала! — Пальцем ткнул, обличая.

— А как же твоя жена?

На это Дементьев лишь нервно пропыхтел.

— И не надо сейчас глаза таращить! Ты её любишь и никогда этого не скрывал!

— Люблю. — Просто согласился он, при себе отметив, как Нина раскраснелась. — Как бывшую жену люблю. И помощь окажу, если она будет в ней нуждаться. Но не нужно себя с ней сравнивать!

— Да, конечно! — Раздухарилась Нина и взмахнула руками, пытаясь изобразить апокалипсис.

— Конечно. — Дементьев отдышался и приблизился к Нине. Подавил её вялое сопротивление и спиной к своей груди прижал, этим успокаивая. По плечам поглаживал, приткнулся губами к макушке. — Давай я всё объясню, и ты поймёшь. Не можешь не понять, ты же умная…

Он дал время, чтобы Нина настроилась и только тогда продолжил.

— Мы с тобой чем-то похожи. Я не сразу понял, чем именно, а вот сейчас дошло: у каждого есть свой список дел, которые необходимо успеть совершить за жизнь. Не знаю, что ты там вместила в свой список, а вот у меня всё было предельно просто. Деньги, успех, дом, жена и дети, долгая и счастливая жизнь. Ты, кстати, нечто подобное уже озвучивала. — Заметил он и усмехнулся. — Когда первая часть плана была выполнена, я выбрал нужный момент именно для женитьбы. Честно говоря, не принципиально было на ком жениться. В любовь верилось слабо, в любовь женщин, тем более, потому выбирал из тех, кто в это время оказался ближе.

Оксана, несмотря на хорошую родословную, в моём окружении оказалась случайно. И именно родословная стала поводом для принятия окончательного решения. Знаешь ведь, как раньше жену выбирали? Чтобы за мужем ухаживала, чтобы хозяйство вела, чтобы плодовитая… Так вот Оксана была из тех женщин, которые очень хорошо понимали роль жены в жизни успешного и состоятельного супруга. Истинная хранительница домашнего очага. Умна, красива. Понимает в жизни чуть больше тех, кто вырос на периферии, в других условиях. Ей было всего восемнадцать… или чуть больше… совсем ребёнок. А я мужик. Взрослый и со своим характером. С твёрдой уверенностью, что подход должны искать ко мне, и был не намерен делать этого сам. По сути, именно так наша жизнь и началась. Только вот не учёл я, что когда тебя долго и упорно гладят по шерсти, рано или поздно ты начинаешь на эту ласку откликаться.

Уже потом, после развода, я отчётливо понимал, что Оксана любила меня куда больше, чем я её. И снова потому, что была умнее, приспособленнее тех, кто мог оказаться на её месте. Я, не знавший, как это, жить в семье, каждый день мысленно благодарил её за тот уют, за то тепло, которое она создавала вокруг себя. С ней будто в другой мир погружался. И домой спешил, чтобы её увидеть и отогреться от серых будней. Знаешь, за столько лет всё это можно назвать правильными словами, тогда виделось как-то иначе. Мне казалось, что я выбирал, а получилось так, что именно она своим милостивым разрешением позволила быть рядом. Старинное сравнение о том, что жена с мужем, как волна с камнем. Она стесала все мои углы и добралась до тела, желая прочно к нему прижаться. Это и случилось. Потом родился сын, но в результате родовой травмы умер спустя какое-то время.

Дементьев почувствовал, как Нина в его руках сжалась и прикрыла ладонями низ живота, будто оберегая от условной опасности. Накрыл её ладони своими, и глаза прикрыл, пытаясь внушить спокойствие.

— Для меня, как для жуткого карьериста, что в бизнесе, что в жизни, это стало переломным моментом. Я слетел с катушек, тогда ещё не осознавая, что это реальная жизнь, а не очередной пункт глупого плана… Так мы навсегда разошлись по разные стороны одной, казалось бы, беды. Дальше были мучительные для нас двоих полгода, потом развод. Оксана отошла, а вот я закрылся, не желая впускать в свою жизнь кого-то ещё. Знаешь, как защитная реакция на боль. А у меня, как нежелание, чтобы ещё кто-то испортил мой идеальный жизненный план. Будто болезнь. Так и волочил своё жалкое существование, не задумываясь о том, что может быть иначе.

Дементьев смолк, переживая то, что только что озвучил. Ведь даже самому себе боялся в этом признаться. Боялся показаться слабым. Дурак!

— Потому и говорю, что ты другая. Нетерпеливая, сама горишь и других гореть заставляешь. Тебе не было нужно искать ко мне подход, ты просто пришла и сказала, что теперь всё будет иначе. А я… как бы ни старался, ничего не смог возразить. Наверно, именно этого всю жизнь и хотел. Чтобы кто-то заставил меня увидеть другую реальность. У тебя получилось.

Он снова замолчал, теперь в ожидании её ответа и растерялся, услышав возмущённое сопение.

— И всё равно! О жене бывшей полчаса разглагольствовал, а про меня два слова сказал! — Нина вытащила свои ладони из-под его и скрестила руки на груди.

— Потому что эти два слова значат гораздо больше, чем получасовое разглагольствование. Потому что те три месяца, которые я тебя знаю, начисто переписали то, в чём последние двадцать лет жил.

— И любишь меня? — Ехидно уточнила она и обернулась, поглядывая искоса.

— Люблю. — Покорно согласился Дементьев, зная, что расстраивать Нину нельзя.

— А за что меня можно любить? Я тощая… и длинная… и ноги у меня… не самые ровные…

— Вот об этом, глядя на тебя, я точно не думаю. — Пробормотал он, зависнув в своих мыслях. Улыбался отстранённо. — Просто хорошо. Рядом с тобой я вдруг понял, что может быть хорошо. — Прошептал. — Даже когда вокруг нет ни одного настоящего человека.

— И мир загорается яркими красками? — Спросила Нина и сжалась, будто это важно.

— И мир загорается яркими красками… — Улыбнулся Дементьев, прижимаясь к её гладкой щеке. И, как и сказал, было хорошо. Потому что с ней.

Всего один вопрос беспокоил, который нужно было решить.

— Я так и не понял, причём во всей этой истории Александр Ланг?

— Ни при чём.

— Это как?

— Он просто друг…

— В одном из телефонных разговоров он обещал на тебе жениться, если этого не сделаю я.

— Наверно, так бы и поступил, если бы не был женат.

— Вот как?

— Именно так…

— Не могу сказать, что ты меня успокоила, Нина.

— Не могу сказать, что мне это интересно, Дементьев.

Он усмехнулся, обнимая Нину, и не двинулся с места, когда дверь в комнату скрипнула.

— Нинуль, я за Сашкой.

Услышав имя, к которому за эту ночь успел привыкнуть, с которым сроднился, Дементьев не смог сдержать сильных и быстрых ударов сердца. Нина погладила его по ладоням.

— Даниил Алексеевич сам. — Осторожно пояснила она и вывернулась из его объятий. — Должны же они когда-нибудь познакомиться. — Улыбнулась Нина матери и подтолкнула Дементьева к выходу.

Уже во дворе тихо поясняла:

— Ты только не бойся его. Сашка шустрый. И он знает, что ты его отец. И знает, что я за тобой поехала, потому что ты никак не мог приехать сам. А, вообще, Сашка тебе обо всём расскажет. — Закончила она короткую вступительную речь и свернула в проулок, за которым можно было увидеть ярко раскрашенную детскую площадку, маленькие беседки, как укрытие от дождя, кучу снующей туда-сюда детворы.