Глава 42

Здесь и сейчас…

Назаров вдыхал аромат ее тела и стремительно терял самообладание. Запах кошки, точно наркотик, отправил сознание в какую-то параллельную реальность. Когда Даша стала влажная, Андрей понял, что ждать больше нельзя. Ему жизненно необходимо попробовать ее, услышать стон, увидеть удовольствие на ее лице. В ту же секунду он опустился на колени, схватил свою самку под бедра и наконец-то ощутил этот божественный вкус, от которого зверь внутри пришел в дикий экстаз. Волк касался нежной кожи бережно, но настойчиво, ласкал языком, покусывал, а скоро проник в горячее лоно пальцами. И до чего же быстро она возбуждается. Что тогда на полу, что сейчас…

В жизни ему никогда так башню не сносило, но случилось повстречать кошку в темном парке и всё…

Когда Даша застонала, когда начала впиваться пока еще ноготками в плечи, захотелось овладеть ею как положено, однако пришлось перебороть себя. Она все-таки еще очень боится, протестует, хотя наверняка понимает, что уже не отвертится. Но раз хочет немного потопать ножкой, пусть потопает.

— Я расскажу о себе, — вдруг поднялся, — сегодня… за ужином, — и поцеловал.

Слова Назарова подстегнули, словно бы облегчили полет, обнадежили, а оргазм полностью лишил здравомыслия, и Даша диким зверем набросилась на Андрея, болезненным поцелуем впилась в его губы. И пока целовала, ласкала рукой. Волку много времени не потребовалось, сдался за минуту. Неожиданно Даша коснулась пальцами все еще возбужденной головки, начала скользить подушечками по влажной коже, отчего стало мучительно хорошо.

— Ты вообще здесь? — прошептала чуть слышно.

— Угу, — кивнул, не открывая глаз. — Вроде…

— В таком случае давай мыться. Я дико проголодалась. Учти, голодная пантера зверь опасный.

— Волчатина тебе не понравится, — улыбнулся.

— С голоду я однажды скунса съела, — и залилась краской.

— Где же ты нашла скунса? — еще шире улыбнулся.

— В зоопарке, — пожала плечами. — Бабушка отвела посмотреть на зверушек, заодно хотела объяснить цепочку питания, а я плохо позавтракала в тот день. В общем, скунс оказался не в то время не в том месте. Слишком близко подошел. По сей день стыдно, если честно. Бабушка, помню, так сокрушалась. Но, что сделано, то сделано.

— Тоже, значит, тащила в рот все, что плохо лежит.

— Ну, да…

— Я лет в двенадцать разорил соседский курятник. А это ни много ни мало тридцать несушек и два петуха. Полнолуние было плюс переходный возраст, в общем, оторвался на славу. За что потом таких люлей получил от отца. Ему пришлось возмещать ущерб, так как соседствовали мы с волками, и по запаху они быстро вычислили разорителя.

— И в тебя столько уместилось?

— Как сказать… половина да, вторую половину просто придушил. Не оставлять же врагам. Я был сложным подростком, а если точнее, раздолбаем, которому что в башку взбредет, то он и творит.

— А я была послушной. Иногда, конечно, буянила, но бабушка вовремя приводила в чувства.

— Тебя она воспитывала?

— Да. Родители погибли в автокатастрофе.

— Я своих потерял как раз через полгода после событий в курятнике, — печально усмехнулся.

— Что с ними случилось?

— Об этом я расскажу как раз за ужином.

Когда вышли из ванной, Андрей поспешил к телефону, а Даша направилась в свою комнату, надо было одеться, привести себя в порядок. И пока рассматривала одежду, думала о том, что происходит. Как так получается каждый раз? Размышления ни к чему не привели, кроме головной боли, в итоге девушка в сердцах схватила сарафан в крупный черный горох, затем сбросила с себя полотенце. И только подняла руки, как ощутила его руки на своей груди.

— Ты жуткий прилипала, — пробормотала на выдохе.

— Тогда можно я прилипну насовсем? — слегка сжал упругие полушария. — Вот к ним?

— Ты к своей Грановской так же лезешь?

— Можешь мне не верить, но я еще ни к одной женщине так не лез, — поцеловал кошку в плечо.

— В таком случае сделай доброе дело, застегни молнию, — и надела сарафан.

— Легко! — Андрей взялся за брелок и потянул его вверх, после чего развернул Дашу к себе передом, — выглядишь убийственно красиво.

— Прямо убийственно? Чего ж ты еще жив?

— А мне нельзя умирать, ведь тогда ты достанешься кому-нибудь другому, — осмотрел ее с головы до ног.

— Знаешь, тем и хороши курортные романы, — поправила бретельки, — можно позволить себе все, можно мечтать обо всем, можно забыться.

— Я докажу тебе свои намерения, вот увидишь.

— Мы вроде собирались на ужин…

— Да, да, уже идем. Хочу наконец-то попробовать местную ципуру.

По дороге в город Назаров ни на секунду не отпускал ее руку, отчего Даша все отчетливее понимала, что, как бы ни старалась, все-таки не смогла от него убежать. Он засел под самую кожу. И снова здравствуйте любимые грабли! Только вот Андрею она вряд ли станет портить документы, скорее, молча, уйдет, залезет в какую-нибудь нору и будет зализывать раны…

Вечерний Кипр не менее прекрасен. Низкие домики приветливо смотрят на тебя горящими окнами, люди гуляют по мощеным улицам, кошки бродят наравне с туристами, из таверн и пабов доносятся веселые голоса, в воздухе витают ароматы еды и мор.

— Хорошо здесь, — выдал Андрей спустя минут двадцать, — надо будет приезжать почаще и на подольше.

— Давай туда, — указала на рыбный ресторанчик, что затесался между пекарней и сувенирной лавкой.

— Как пожелаешь, — и двое устремились в сторону заведения.

А когда разместились за столиком, причем Андрей как всегда сел почти вплотную к ней, Даша не на шутку разнервничалась.

— Что-то не так? — заглянул в карие глаза. — Не нравится место?