Глава 14, в которой случается мирская суета вокруг святыни

Леха не помнил, что ему снилось, но проснулся он со светлым ощущением какой-то детской радости. Предвкушения, как утром первого января, когда знаешь, что под елкой тебя ждут подарки, и не знаешь, какие.

…Что же ему снилось-то?..

Сегодня Алексей поставил будильник на час раньше, благо и спать он лег раньше, потому вполне выспался. Он выбрался из номера с полотенцем на шее и остановился у дверей соседки. В номере было тихо. Как в гробу. Тьфу-тьфу-тьфу! Главное, Аля Яницкая спала, и он может спокойно пробежать кружок-другой для разминки без надзора «трепетной лани». Она вчера горячо отозвалась о его спортивных потугах. Но физическая нагрузка — это не для того, чтобы перед девочками выпендриваться. Это для дисциплины и тренировки боевого духа.

…А вот вчерашний заплыв был, чтобы выпендриться.

Всё же было что-то такое в Альбине, отчего на нее хотелось смотреть и смотреть. А лучше сидеть рядом и смотреть. А еще лучше — смотреть и держать за руку. Она была какая-то… солнечная. Прозрачная. Ясная.

Женя тоже миленькая. Но рядом с нею хотелось смотреть на Яницкую. Это не лучший признак. Маркелов не был гуру по части отношений с прекрасным полом, но понимал, что девушкам не нравится, когда мужчина рядом пялится на другую. И когда он внезапно сваливает посреди беседы, потому что увидел, как эта другая уходит в закат (практически, буквально) с другим. Но, справедливости ради, Алексей сделал широкий жест и предложил Евгении искупаться. Она отказалась. Не тащить же насильно, правильно?

На берегу его встретил романти́к. Штык даже испытал немного стыда, что он людям не дает насладиться прекрасным видом в замечательной кампании. Самую капельку. Чуть-чуть стыда и много-много злорадства.

Когда Штык вышел из неожиданно теплого моря, лицо Яницкой было обращено к нему, и ее взгляд жадно выхватывал из сумрака его фигуру. Алексей обтер лоб полотенцем и припустил на второй круг. Он не позволит себе расплыться и превратиться в квашню. Пожалуй, предложение Кощея заняться тренировкой охранников было не таким уж плохим. Если Пашка не передумает, он по возвращении его примет. Впервые после ранения Штык ощутил, что ему не хватает топота берцев за спиной и слаженного дыхания бойцов. И доброго спаринга не хватает. Леха и без ног в состоянии противника уделать. Особенно, когда он в форме. А сегодня он был в форме. Ему даже снилось что-то хорошее. И утреннее солнышко пробивалось сквозь облака. И ветер доносил с моря запах водорослей. Хотя, казалось бы, отсюда до берега не близко, однако Леха явно его ощущал.

Пробежав в хорошем темпе четыре круга по периферии базы, Маркелов вернулся на воркаутскую площадку и стал планомерно прорабатывать каждую группу мышц. Напоследок у него оставались отжимания. Под боевое настроение он даже с хлопком несколько раз отжался. Тело держало ритм, как под музыку. Подскочив после очередной серии, Штык обтер вспотевшие волосы уже мокрым полотенцем и случайно бросил взгляд на базу.

…Аля, любопытная кошка, сидела на подоконнике, обняв колени и уложив на них щеку. Обнаружив, что ее заметили, блогерша заулыбалась и помахала Лехе рукой. Маркелов досадливо выдохнул. Наверняка подумает, что он перед ней рисовался.

А даже если и рисовался? Что ему, показать нечего? Он снял футболку и обтерся ею. Яницкая показала ему два больших пальца. Алексей сделал вид, что не заметил, и перешел к растяжке. Когда он закончил, подоконник блогерши был пуст.

Ну так он занимается физической нагрузкой для дисциплины, а не чтобы на него девчонки пялились.

Однако настроение упало.

Приняв душ, Леха поднялся на террасу. И ощутил укол разочарования, не обнаружив там Альбину. На крыше сидела недовольная чета Зубковых. Судя по направлению  взглядов, недовольны они были друг другом. Но Леху чужие трагедии трогали мало. Он был не из породы чувствительных мужчин и искренне считал, что драмы у дамы от безделья. И нет лучшей психотерапии, чем пять кэмэ в полной амуниции.

Набрав на поднос еды в полтора этажа, Леха направился к столам. И обнаружил, что по странному совпадению сидит на том же кресле, где вчера завтракал рядом с Алей. Просто потому что вид отсюда хороший, вот почему.

Вскоре к завтракающим присоединился Владимир. Он попытался разрядить обстановку между Зубковыми, но вышло не очень. Следом за ним в лаунже появилась сонная еще Евгения. Она устроилась за дальним от Алексея столиком. Да, девушки не любят, когда их бросают в одиночестве, чтобы сходить поплавать на закате. Завтрак подходил к концу, а Яницкая так и не появилась. Но Маркелов решил проявить силу воли и не ждать ее. Что он, Хатико? Леха обтер губы салфеткой, всем пожелал приятного аппетита и направился вниз, собираться на экскурсию.

— Что значит, не можете решиться? — на лестнице слышался недовольный голос Зубкова. — Мы же уже обо всём договорились! Я ради вас сюда приехал!

Сава стоял на лестничной площадке пролетом ниже. Заметив Маркелова, он бросил в трубку:

— Мы еще вернемся к этой теме, — и быстро поднялся наверх, протиснувшись мимо Штыка.

Да что же такое творится на этой базе?

Леха постоял пару секунд у номера Яницкой, раздумывая, не постучать ли, не узнать, всё ли в порядке. Но подумал, что это будет выглядеть глупо, и пошел к себе. Стоило ему закрыть за собой дверь, как рядом стукнула дверь соседки. Помедитируй он еще несколько секунд, выглядел бы до крайности нелепо, столкнувшись с блогершей у порога ее номера. До выезда оставалось целых полчаса. Пока погода жарой не изнуряла, особенно с утра, и Леха открыл окно настежь. Прохладный ветерок надул парусом прозрачную штору. Маркелов  оперся на руки и высунул нос наружу. Аромат раннего лета, медово-терпкий, смешанный с солено-пряной ноткой моря, кружил голову.

…Нужно поосторожней с головой...

Вообще-то его сюда не амуры с блогершей крутить отправили, а прямо наоборот. Как ни привлекательна чисто по-женски Альбина Яницкая, да только на чужое Штык никогда не зарился. И начинать не стоит. Довольствоваться чем-то попроще в ее компании не выйдет, нужно себе признаться. Но и эти игры в горячо-холодно нужно прекращать. Всё. Он здесь тень. Его здесь нет. Это всё это ему приснилось. Самое время проснуться и вернуться в реальность.

Избавляясь от наваждения, он освежил лицо водой, шумно пфыкнув в ладони. Штык честно отсмотрел последние новости в мире и спустился.

На улице стоял знакомый по приезду микроавтобус с рыбкой на борту. Внутри одиноко сидел бурундук Вовочка и тянул шею в сторону входа, отчего походил на гуся.

— Что, вдвоем едем? — полюбопытствовал Леха.

— Да просто все опаздывают, — отмахнулся бурундук.  

— Что, все опаздывают? — эхом поинтересовался Валентин.

Курортный хлыщ был одет во всё светлое. Льняная рубашка контрастировала с загорелым лицом и подчеркивала выгоревшие волнистые пряди. Метросексуал, ёлкить. Леха вспомнил, как они с парнями обсуждали эту голубоватую категорию псевдомужчин. Меньше всего он ожидал, что будет воспринимать подобную особь как соперника.

…Какой соперник, к чертям собачьим? Это олигарху Тяжелкову он соперник. А для Алексея — условный противник.

— О, я не последняя? — радостно впорхнула в автобус Альбина Яницкая.

Они что, договорились?

Блогерша тоже была одета в небелено-светлое: джинсики, идеально сидящие на подкачанной попе, и свободная кофточка. Через плечо — спортивного вида сумка.

— Нет, пока только половина, — успокоил ее Валентин.

— Привет! — блогерша устроилась на соседнее с Алексеем сидение, локоть к локтю.

Будто рядом других свободных не было.

Сразу стало душно, и Алексей пожалел, что не в рубашке. Там хоть пуговицы можно было бы расстегнуть.

— Ты так быстро позавтракал, — попеняла Яницкая на «ты», хотя Маркелов точно помнил, что на брудершафт с нею не пил. Он бы такое не забыл.

— Армейская привычка, — отговорился Штык.

— А где ты служил? — мило улыбаясь, спросила Альбина.

— Где только ни служил, — совсем не соврал Леха.

— А в каких войсках? — не заметила намека блогерша.

— На чью разведку работаете? — Штык выразительно склонил голову.

— Фи, — фыркнула кошка и отвернулась в другую сторону.

Леха вернулся к окну и усмехнулся краем рта. Победа в небольшой перепалке взбодрила лучше, чем утренний кофе. 

— Доброе утро! — в салон поднялась Евгения. Обычная, в общем-то, Евгения. Когда без феи-крестной.

Нестройный хор был ей ответом.

Женя поднялась достаточно, чтобы увидеть, кто с кем сидит, и на ее лице мелькнуло выражение досады. Ну, прости, Женя. Сегодня не твой день. Твой день был вчера. 

Девушка села в самый конец микроавтобуса на ряд одиночных сидушек.

— Я же говорила, что не опоздаем! — В салон поднялась всё еще недовольная Софочка.

— Без нас не уедут, — заметил Сава. Он стоял у автобуса и подтягивал джинсы за шлевки.

Бешеная Белочка оглянулась в сторону мужа, будто ежом одарила, и уселась рядом с бурундуком Вовой. Зубков же поднялся в салон степенно, как ледокол "Ленин" в Белое море.

— А где все? — спросил он у Альбины, плюхаясь на сидение за ней и вытягиваясь вперед.

— "Все" кто? — уточнил Алексей.

Его коробило поведение Зубкова. В конце концов, не приставляли же к его голове пистолет, когда он брал в жены свою Сонечку? Вести себя так по-свински с супругой не красит мужика, даже если она — Бешеная Белочка..

— Ну еще же не все? — Сава откинулся на спинку кресла и опустил ее назад. В проходе, возле коленей Али, показалась его туфля: он уложил ногу на ногу.

— По-моему все, кто хотел, уже пришли! — рявкнула в его сторону милая девочка Сонечка.

— Отнюдь. А как же наш добрый друг Кирилл? Не могу поверить, что он отказался от такой замечательной экскурсии. Правда, милочка? — Зубков потянулся назад и с видом заправского купца приложился к руке Евгении. — Вчера вы были просто чудо как хороши.

Алексей скорее почувствовал, как сжались у бухгалтерши губы.

— Она и сегодня хороша, — возразил галантный Валентин, мягко улыбаясь пострадавшей.

— Савелий Иванович, — поднялся с места Владимир, — почему вам так нравится притеснять женщин? Я считаю…

Что (или кого) считал бурундук, никто никогда не узнает, потому что в этот момент Женя вскочила с места кометой, промчалась по салону и выскочила из микроавтобуса.

Алексей даже не успел понять, в чем дело. Всё же женщины, в отличие от Устава, сущности эфемерные, хрупкие, грубым мужским мозгом непознаваемые. Штык смотрел в окно, потому видел, что стремительный побег Евгении был прерван столкновением с Кириллом.

— Вы что-то забыли? — спросил он, поймав девушку в свои объятия.

— Пустите! — вырвалась бухгалтерша и умчалась куда-то в сторону моря.

— Что с ней случилось? — разделил Киря непонимание Маркелова, поднявшись по ступенькам.

— Наверное, по-женски что-то, — предположил Сава. — Дурость, например, — пробормотал он под нос.

— С ней Савелий Иванович случился, — наябедничала его супруга.

— Я схожу за ней, — предложил Валентин и стал подниматься с гидовского места.

— Оставьте ее в покое! — влез Сава. — Проплачется и успокоится. К обеду как живая будет.

— Я ее найду, не переживайте, — произнес Кирилл.

— А вы разве с нами не поедете? — удивился Зубков.

— Нет, я как раз собирался сказать, что передумал, — ответил ему Киря. — Счастливо отдохнуть, — он спустился вниз.

Белочка Соня, напротив, встала, обернулась и уставилась долгим взглядом на мужа. Штык тоже посмотрел на Зубкова. Тот сидел, откинувшись в кресле, и хотя физически Сава был сейчас ниже, смотрел он на жену свысока, с довольной ухмылкой человека, который знает, что весь мир вертится под его дудку. Или вокруг его дудки. Вертел он, в общем, этот мир. Не было у мира шансов.

— Я тоже остаюсь, — заявила Соня. — Пойду найду ее, успокою.

Тут Алексей осознал, насколько бедное у него воображение. Белочка Соня успокаивает бухгалтершу Женю. Нет, это невообразимо.

Тем не менее, девушка действительно направилась на выход.

— Подождите! — воскликнул ее друг-грызун. — Как же так?!

— А я и не хотела ехать, — заявила Зубкова, бросив торжествующий взгляд на мужа.

Савелий, казалось, стал еще довольнее, будто у него на дудке уже вертелось всё, что нужно, и прямо сейчас.

Всё-таки насколько было проще в армии. Рявкнул: «Отставить разговорчики в строю!», и в отряде мир, дружба и взаимопонимание.

— Можно я поеду? — попросила Яницкая у Алексея.

Штык не понял, почему спрашивают у него, но головой кивнул.

— Ну, раз все, кто хотел, уже в сборе, — неловко отряхивая ладонями колени, сказал Валентин, — то будем трогать.

Мотор взрыкнул от ключа водителя, и микроавтобус двинулся вперед. Где-то сбоку мелькнула за деревьями белокурая макушка Зубковой. Ладно, на двух девушек есть один парень, так что должно обойтись без человеческих жертв. И может, даже без членовредительства.

В салоне никто не разговаривал, и водитель включил ненавязчивую музычку. Альбина молчала, глядя куда-то вперед. То ли на дорогу, то в светлое будущее. Маркелов не решился нарушить тишину, тем более что слабо представлял, о чем можно поговорить. Но неловкость и напряжение между ними росли с каждой минутой, угрожая вот-вот вспыхнуть искрой. Его рука касалась плеча застывшей в одной позе блогерши. Наверное, она уже сто раз пожалела, что села с ним. В месте, где они соприкасались, жгло как огнем. Пальцы наливались свинцовой тяжестью. Рот наполнялся слюной. Нужно было отодвинуться. Убрать руку.

…Это она пришла и села. Пусть она и убирает…ся.

А Штык не мог.

Или не хотел.

Хотя ни одно, ни другое не имело значения.

Маркелов не смотрел на свою соседку. Он пялился исключительно на обочину: местами непролазный лес, местами пугающие обрывы. Так Штык себя сейчас и чувствовал.

— Алексей... — голос Али выдернул его из мыслей, она наклонила голову, и ее волосы щекотно скользнули по коже.

Штык повернулся и уперся взглядом в приоткрытые губы.

Смотреть на нее в окошке, когда их разделяло два этажа, было безопаснее. Он усмехнулся животной реакции на Яницкую и, чуть мотнув головой, вернул внимание дороге.

— Алексей. — Она процарапала ногтем по его левому бедру.

Тому самому, которое еще недавно отозвалось бы болью на столь бесцеремонное касание. Но то ли дело было в плотных джинсах, то ли просто время, но касание отозвалось совсем не так. И не там. Маркелов посмотрел на острый ноготок, покрытый легкомысленным розовым лаком и хозяйски скользящий к его колену.

К черту!

Он вздохнул и поднял взгляд.

— Слушаю вас, Альбина, — Алексей чуть сжал ее ладонь и твердо переложил к ней же на бедро.

Яницкая изобразила на лице соблазнительную невинность и похлопала глазками. Леха скрипнул зубами и с трудом сдержал острое желание придушить блогершу. Она с ним поиграть решила? Он для нее вторая плюшевая ленивица, только во весь рост и с тестикулами?

— Я хотела спросить, а как вы здесь оказались? — задала она вопрос не в бровь, а в глаз.