Глава 15, в которой всё идет не так, как надо

Мужчины — они как дети: неуправляемы, эгоцентричны и считают, что всегда правы. Доберман был типичным мужчиной. Сначала он чуть не облизывает одну, потом срывает почти-свидание у другой, потом тычет под нос своим тестостероном, а потом делает вид, что всё это не он. Это всё галлюцинации. Причудилось, всё вам причудилось, идите лечитесь.

Аля осознанно дожидалась, пока Алексей вернется с завтрака. В качестве «качели». Конечно, он мог зависнуть в лаунже с Женечкой. Яницкой стоило большого труда убедить себя в том, что если Алексей предпочтет бухгалтершу, то так ему и надо. Время завтрака истекало, и она уже была готова идти, так и не доведя до ума свою тонкую стратегию. Но тут внезапно Доберман вернулся.

Оди́н.

Всё должно было получиться.

Всегда в таких случаях получалось.

А он сидит с таким видом, будто волк-одиночка, а Аля — охотник с ружьем и красными флажками его со всех сторон обложила.

Альбина просто не могла, не могла промолчать:

— Я хотела спросить, а как вы здесь оказались?

Она минут десять придумывала, о чем бы его спросить для поддержания разговора.

— Пришел и сел. А что, я нечаянно устроился на вашем месте? Рассадка согласно купленным билетам?

Доберман был чем-то раздражен. Тем, что она вчера ушла с Тином? Очень по-мужски: ему, значит, можно Женечку окучивать, а она должна сидеть, как болонка на шлейке, и радоваться, когда хозяин соизволит почесать за ушком?

А не охренел ли ты, «хозяин»?

— Нет, что вы, — открестилась Альбина, отчаянно кося под дуру. — Я имела в виду, что обычно сюда приезжают или те, кто работает на Тяжелкова, или его деловые партнеры. А вы к какой категории относитесь?

— Вы здесь часто бываете? — Алексей чуть наклонил голову набок и взял эмоции под контроль.

— Нет, в первый раз, — призналась Аля.

— А откуда знаете?

— Александр Александрович рассказывал, — призналась она.

— А вы, Альбина, для Тяжелкова партнер или на него работаете? — изобразил живейшее участие Доберман.

Он что… ревнует?

— Мы, скорее, партнеры, — подобрала она максимально обтекаемые формулировки. — Точнее, знаете, он, наверное, в бо́льшей степени наставник. Старше, опытнее…

По лицу собеседника словно судорога прошла.

— Никогда бы не подумал, что наш мэр — специалист в области бьюти-блогинга, — сделал Алексей большие глаза.

Аля предполагала, что мужчины заглядывают к ней в аккаунт и могут быть в курсе, чем она занимается. Но чтобы такие мужчины…

— Нет, по части блогинга Александр Александрович — не ПьюДиПай, — возразила Аля. — Но ему простительно.

— Вы очень гуманны к людям и их слабостям, — «похвалил» Доберман с явным подтекстом и снова отвернулся к окну.

Что это вообще было?

Яницкая уставилась на неидеальный профиль собеседника с саркастически изогнутыми губами. Он что, над ней смеется?

Она отвернулась в другую сторону.

Ой, подумаешь. На себя посмотрите, мистер… Так кто он всё-таки такой? На вопрос-то Доберман так и не ответил.

— Храм, куда мы сейчас едем, был возведен в шестнадцатом веке, — словно дождавшись, когда Альбина закончит внутренний диалог, заговорил Тин, — Когда христианство вернулось на побережье после недолгого господства мусульман. С этим храмом связана легенда…

Валентин рассказывал историю двух влюбленных, тайно обвенчавшихся в храме, и жестоком купце — отце невесты, который не пожелал признать этот брак. О том, как девушка выбросилась из окна своей светелки. А жених принял постриг и всю оставшуюся жизнь молился за упокой души любимой, похороненной за оградой кладбища, и дух его так и остался после смерти охранять священное для него место. От легенды несло язычеством и новоделом. Ибо разве монах может поставить любовь к женщине выше служению Богу? Но звучало залипательно. Аля настолько заслушалась, что почти забыла про свою обиду на Добермана. А когда впереди показались контуры величественного храма, действительно забыла.

Альбина не была верующей, хотя к православию относилась с уважением, как, впрочем, к любым другим чужим убеждениям. Но храм оказался потрясающим. Он находился на холме*, и когда  вынырнул из-за стены леса, Але показалось, что перед ней затерянный замок, в котором злая колдунья отправила в вечный сон спящую красавицу. Лишь с другого ракурса стало понятно, что это действительно храм. Просто совершенно непохожий на привычные златоглавые церкви. Главная его башня взмывала высоко в небо и венчалась потемневшей от времени луковкой купола с крестом. Небольшие купола окружали ее внизу, теряясь в кружеве чешуек-дуг, украшавших стены. Основное строение соединялось с колокольней (что это еще могло быть?), которая больше напоминала сторожевую башню какого-нибудь готического замка или кремля. Она была выложена из красного кирпича. Сводчатые проемы звонницы были нарядно отделаны белым камнем. Островерхая, как из сказок о волшебных принцах, крыша, заканчивалась шпилем.

Следы заброшенности бросались в глаза. Одна стена храма была взята в леса. Но случилось это так давно, что и стена, и леса уже заросли ковром плюща. Окна чернели пустыми проемами. Местами стены пошли трещинами и отколотая штукатурка обнажала сероватый камень, из которого было сложено здание. Но даже несмотря на это храм потрясал смесью мрачной обреченности и стремления ввысь вопреки времени, обстоятельствам, суетливым людишкам…

— Умели строить, — произнес рядом Савелий Иванович.

Аля обернулась. Удивительно, но его восхищение было искренним. По крайней мере, так казалось.

— Обидно, что в таком состоянии, — ответила Яницкая.

— Будь он в рабочем состоянии, вас, милочка, в таком виде даже близко к нему бы подпустили, — бросил в нее Сава. — А так вы даже побродить по нему сможете, осквернить по мере сил. Если под пол не провалитесь.

— Ближе мы не подъедем, — будто только что прервался, вклинился в беседу подошедший Тин. — Но можно подойти. Кстати, по дороге у вас будет возможность увидеть могилу безымянной влюбленной, — он предложил локоть.

Аля не стала отказываться. Она вдруг осознала, что единственная женщина на четырех мужчин, не считая шофера. О ком еще им заботиться?

С другой стороны, Зубкова из числа «озабоченных» можно вычеркнуть. Он женщин за людей не считает. Алексей?.. Аля огляделась. Ее сосед по автобусу что-то бурно обсуждал с Владимиром. Ей стало так неловко за свои заигрывания... С чего она взяла, что Доберман имеет к ней какой-то интерес? Владимир тоже не торопился к ней с расшаркиваниями. Четверо мужчин, а по сути никакого выбора.

— Прямо ее настоящая могила? — она вернула взгляд к собеседнику.

— Кто же сейчас с точностью может ответить на этот вопрос? — весело блеснул глазами тот и потянул Альбину вверх по склону. — Местные предания утверждают, что да. Но вы сами всё увидите.

Дорожка к храму серпантином плелась вокруг холма, поросшего лесом. Деревья тянули к путникам колючие ветки, будто хотели поймать в свои сети. Тин тащил Яницкую вверх, пока не остановился у какой-то розовой клумбы. Розовой — в смысле из роз. Среди темной зелени наклевывались бордовые, почти черные бутоны, а несколько из них уже распустились, источая густой, одуряющий, почти осязаемый аромат. Среди этого буйства виднелась верхняя часть немного заваленного набок могильного камня.

— Вот она, — заявил гид.

— «Она» — в смысле могила за оградой? — уточнила Аля. — А где сама ограда?

— В перестройку предприимчивые люди помогли.

— Судя по состоянию «могилы», предприимчивые люди всё еще не оставляют этих гостеприимных мест, — сделала вывод Альбина.

Слишком уж она выглядела ухоженной.

— Не боитесь, что дух монаха отомстит вам за пренебрежительное отношение? — поинтересовался Тин, глядя на нее с высоты своего достойного для мужчины роста.

— Я в духов не верю, — призналась Альбина.

— А в привидения? — с очаровательной улыбкой поинтересовался Валентин.

— И в привидения, — ответил сзади Алексей.

Аля не слышала, когда он подошел. С чего бы это? Общался бы дальше с Вовочкой. Так нет, есть развлечение поинтереснее. Кто же еще сможет ответить на вопрос,  верит ли она в привидения?

— У вас, Алексей… как вас, кстати, по батюшке? — набрала Аля побольше воздуха в легкие.

— Николаевич.

— …Алексей Николаевич, кажется, у вас был важный разговор? — она с трудом удержалась от классической позы «руки в боки». — Вот и идите разговаривайте. Мы тут сами разберемся, кто во что верит и кому за что отомстит.

…Сенца песику, видите ли, захотелось. Да не срослось. Сколько можно? То потухнет, то погаснет, то потухнет, то погаснет…

— А вы верите в привидения? — поднял бровь Доберман.

Аля демонстративно перевела взгляд на Валентина, который тотчас же преисполнился важности.

— Говорят, — таинственным голосом продолжил он, слегка склонив голову, -  что когда кто-то ведет себя в этих местах неподобающе, дух монаха гневается, и тогда у человека начинается полоса невезения.

— Уверена, монах не оставит вас без внимания, Алексей Николаевич.

— Что с вами, Аля? — изобразил тот удивление. — Разве я вас чем-то обидел?

Ответить: «Вы меня не любите!» было слишком по-детски и по-бабски. Поэтому Альбина в ответ улыбнулась:

— Нет, что вы. Просто заметила, что всякий раз, когда мы общаемся с Тином, вы неизменно оказываетесь рядом.

— Так это же закономерно. Он же наш общий гид. Разве нет? — Доберман посмотрел в глаза Валентину.

Тот расплылся в понимающей улыбке.

— Конечно, так, — он кивнул. — Идемте.

Валентин не отпустил ее локоть и рассказывал теперь про особенности архитектуры шатровых храмов. Но его слова влетали Альбине в одно ухо и вылетали в другое. Вопреки собственным утверждениям о том, как он нуждается в гиде, Алексей шел с другой стороны от Али и обдавал ее суровыми взглядами и горячей волной мужских флюидов. Разве тут до шатровых храмов?

В таком односторонне-заторможенном состоянии Альбина дошла до цели. Вершина холма почему-то лесом не заросла. Видимо, дело было всё в тех же предприимчивых селянах из окрестных населенных пунктов, которые зарабатывали деньги на главной местной достопримечательности. Интересно, что последние метров пятьдесят они шли между крестов и могильных камней, поросших мхом, папоротниками и прочей травой. Аля попробовала рассмотреть надписи, но, увы, время оказалось сильнее человеческой памяти.

— Будьте осторожны при осмотре, — Тин коснулся губами воздуха у кисти Яницкой. — Я схожу убедиться, что никто из наших спутников не потерялся.

— Да, конечно, — согласилась Аля и рефлекторно сделала шаг назад.

И наступила на чью-то туфлю. А также уперлась спиной в горячую грудь. И попой тоже уперлась. Туда, куда ей не следовало упираться. Отшатнувшись,  она повернулась к Доберману.

— Извините, я нечаянно, — стараясь удержать лицо, произнесла Альбина.

Зачем нужно было так близко подходить?

— Ничего страшного, — уверил Алексей с непробиваемым покерфейсом.

Валентин поспешил обратно по той самой дорожке, по которой они только что поднялись. Альбина осталась один на один с Доберманом. И он смотрел на Алю, как голодный волк на ягненка.

— Я, пожалуй, пойду осмотрюсь, — решила сбежать, пока есть возможность, Яницкая.

— Ну пойдите, — Алексей скрестил на груди руки. — Осмотритесь. С ду́хами, главное, поосторожнее.

— Я постараюсь, — пообещала Аля и чуть склонилась вперед, изображая глубокое почтение.

— Уж постарайтесь, — собеседник скопировал поклон.

— Вы тоже будьте осторожны, — сама не ожидая от себя подобного, продолжила Альбина перепалку. Почему-то не уходилось.

— Вы за меня переживаете? — дернул бровью Доберман.

— Ни в коей мере. Я за монаха переживаю. Говорю же: «Будьте осторожны». С монахом. Дух, вероятно, пятый век уже разменял. Представляете, как он привык к нормальным людям?

Доберман фыркнул и, ни слова не говоря, направился ко входу в храм. Аля проводила его взглядом и пошла в обход здания. В чем-то Сава был прав: оделась она не для посещения культовых заведений. Даже если этого никто не видит.

Она шла, скользя пальцем по неровной стене, и даже не могла сказать, о чем думала. На душе́ было тепло, и легко, и мечтательно, а в голове пусто. Поэтому когда прямо перед ее носом на мощеную землю с глухим стуком бухнулся крупный кусок штукатурки, Альбина заорала. Кусок разлетелся на осколки и крошку, поднимая облачко пыли. Когда она смогла соображать, обнаружила, что стоит с поднятыми у лица руками, будто защищаясь, и визжит. Резкий рывок со спины лишь взвинтил децибелы визга. Она внезапно оказалась за спиной у тяжело дышащего Алексея. Альбина прижалась щекой к его боку и шмыгнула, пытаясь сдержать слезы.

— Что у тебя тут случилось?! — резко развернулся к ней Доберман.

Аля продолжала шмыгать.

— Можешь объяснить, почему орала? — жестко спросил он, слегка тряхнув  за плечи.

Яницкая помотала головой из стороны в сторону. На всякий случай. А потом до нее дошел смысл вопросов, и она покивала.

— И в чем дело?! — спросил Доберман таким тоном, что Але сразу захотелось в туалет. — Привидение увидала?

Аля покивала. Не то чтобы она верила в привидения. Но прямо сейчас была почти готова в них поверить. Яницкая подняла взгляд на Алексея. И поняла, что это не тот ответ, которого от нее ждут. Она отчаянно замотала головой. Самого-то привидения она не видела!

Доберман молчал.

— Кусок штукатурки упал, — проговорила Аля, показывая на землю. Могла бы не показывать. Тут всё вокруг было усыпано осколками штукатурки.

— А, — заявил Доберман, и по его взгляду Яницкая поняла, что тот не поверил. — Альбина, я понимаю, что вы привыкли всегда быть в центре внимания. Чтобы вокруг вас бегали на задних лапках и лаяли по вашей команде. Но не могли бы вы тренироваться на ком-нибудь другом?

Яницкая ощутила, как у нее падает челюсть. А он не мог бы не появляться всякий раз, как нецензурно упомянутое привидение, когда она "тренируется" на ком-нибудь другом? И где она прямо сейчас другого возьмет? Не говоря о том, что это не тренировка. И даже не показательные выступления.

Видимо, эта мысль посетила и Добермана тоже.

— Просто подождите, когда кто-нибудь подойдет. И соблюдайте технику безопасности, — закончил он обличительно-нравоучительную речь и пошел в противоположную сторону.

Знаете… Знаете, Алексей Николаевич!..

Аля выдохнула. Несправедливость — жестокая сестра чужой правды.

Весеннее настроение с души смыло словно первым ливнем.

Мужчины так и не появились. Постояв еще пару минут, Аля решила продолжить знакомство с храмом.

Теперь она шла на некотором расстоянии от стены, чтобы и вправду не пришибло перелетным кирпичом. В конце концов, здание аварийное. Ничего удивительного, что отвалился кусок. Просто не повезло. Оказалась в неправильном месте в неправильный момент. Случайность. И злые духи добрых монахов совсем не при чем. Хотя Аля действительно испугалась. Каких-то пара шагов отделяла ее от встречи с… Бог знает, что было бы с нею, не промахнись небо, но сотрясение мозга — минимальная цена, с которой можно начинать торговаться.

Впервые Альбина была на волосок от смерти.

…Так что нечего было так на нее орать!

Вообще, он должен был ее пожалеть. Утешить. Любой нормальный мужчина так бы сделал. Но то же нормальный…

Правда, а почему он так отреагировал? Неужели Альбина производит впечатление хронической истерички? Вроде, она не пыталась тянуть одеяло внимания на себя. Или просто не замечала?

Конечно, внимание Добермана она привлечь пыталась. Однако все шаги, которые Аля предпринимала в его сторону, заканчивались грандиозным провалом. Даже если изначально таковыми не казались. Почему-то на всех мужиков ее методы действовали, а на него нет. Что с ним не так?

Может, ориентация?

…Да нет, вроде. Вроде не похож.

И самое обидное было не то, что на него не действовало. А то, что Але хотелось, чтобы подействовало. Было в нем что-то… вызывающее. Очередной вызов. Яницкая любила вызовы. Ей нравилось добиваться невозможного. А Алексей был как раз из разряда невозможных. Недостижимых. Вещь в себе. Даже когда он появлялся рядом с Алей, он всячески показывал, что он здесь случайно мимо проходил. И никто ему не нужен.

…Видно, страстью он не разбужен…

Ох, как хотелось Альбине разбудить в этом отстраненном Добермане страсть! Прикольно же.

Серый камень храма сменился красным кирпичом колокольни, который, в свою очередь, утонул в живом ковре плюща за потемневшими от времени лесами. Аля взяла еще в сторону, хотя теперь обвал штукатурки ей не грозил за отсутствием последней. Но всё равно было не по себе. Каменные кресты могил остались позади, но ощущение кладбища вокруг не пропадало. Темный лес, дикий плющ, полуразрушенное здание, и она одна. Конечно, где-то еще есть Алексей, Владимир, Савелий Иванович и Тин. Но а если на нее сейчас маньяк набросится? Или со спины подкрадется и рот рукой заткнет? Альбину пробрала дрожь, и из леса явственно потянуло психами. Аля остановилась и обняла себя руками за плечи. Строить из себя решительного, независимого натуралиста, изучающего культурное наследие, резко расхотелось. Пусть Алексей думает, что хочет, пусть Савелий говорит что пожелается, но она возвращается!

Яницкая развернулась.

Сделала шаг…

И именно в этот момент откуда-то сверху со свистом и оглушающим грохотом рядом с Алей бабахнулась доска.

Яницкая застыла столбом и закрыла рот двумя руками, чтобы не заорать.

— О боже, Альбина, что у вас тут происходит?! — раздался за спиной голос Тина.

Аля повернулась.

Валентин подбежал к ней и прижал к груди.

Яницкая разревелась. Тихо всхлипывая, она вытирала слезы, а они всё лились и лились.

— Ну, ну, всё хорошо, — убеждал ее Валентин, утаскивая в сторону от здания. — Что же такое? У нас тут обычно безопасно… Хорошо, что вы не пострадали.

А слезы продолжали литься.

— На меня, — всхлипнула Яницкая и полезла в сумку за платочком, чтобы утереть сопли, и пару раз шмыгнула носом. — На меня еще штукатурка чуть не упала.

— Нужно было сразу отойти в сторону дорожки и ждать меня. Почему вы вообще одна? Я же вас с Алексеем оставил? — строго спросил гид.

— Мы, — Аля снова шмыгнула, постепенно успокаиваясь. — Мы разошлись.

— А зачем?

— Ну… Алексей пошел внутрь, я не захотела.

— Никуда не уходите, — велел Валентин. — Не группа, а какие-то неуловимые мстители. Савелий с Владимиром потерялись. Вас, вот… тоже чуть не потеряли. Не хватало еще, чтобы Алексей там провалился куда-нибудь, — он развернулся.

— Никуда я не провалился, — раздался голос Добермана. — У нас тут новое представление? Можно билеты приобретать? — он выразительно посмотрел на Альбину.

— Почему вы оставили ее одну? — возмутился Тин. — С лесов упала доска, похоже, прогнила. Хорошо, что Альбина шла не у самой стены. А то могли бы быть более серьезные последствия.

— А, теперь доска… — усмехнулся Алексей.

— Не понимаю вашего сарказма. Я думал, ее прибьет, — Тин встал между Алей и Добеманом.

— Вы, в смысле, сами эту доску видели? — усмешка стала жестче.

— Да, представьте себе!

Яницкая выглянула из-за плеча гида. На лице Алексея на какой-то момент промелькнула растерянность.

— Вы меня не разыгрываете? — уточнил он.

— А что, здесь где-то на Оскара номинируют? — не удержалась Аля, но голос дрогнул от недавних слез.

— И камень тоже на тебя в самом деле упал?

— Штукатурка, — шмыгнула Альбина и вытерла нос бумажным платочком.

Аллилуйя! Непробиваемый Доберман источал растерянность и чувство вины. Какая прелесть!

— Альбина просто притягивает неприятности, — буркнул Тин.

— А еще штукатурку и доски, похоже, — так же тихо заметил Алексей. — Я хочу посмотреть, где это случилось.

— Так, вот только доморощенных детективов мне не хватало! — возразил гид. — Я и так не знаю, где искать Савелия с Владимиром, еще и вас потом искать придется!

— Саву я видел внутри, мы с ним обменялись парой слов. Владимира с самого автобуса не видел, — ответил Доберман. — Я всё-таки посмотрю. 

— Знаете, пусть полиция занимается своим делом. Не нужно ей мешать. — Тин был неумолим. — Давайте найдем Савелия и Владимира и пойдем в автобус.

— Саве-е-лий! Ива-а-нович! — гаркнул Доберман.

— Я его сейчас наберу, — предложил Валентин, доставая из кармана смартфон.

— Что вы тут разорались, аки Соловей-Разбойник? — посетовал Зубков, появляясь со стороны главного входа в здание.

— Тут Альбину чуть не пришибло, — сообщил Тин, обнимая Алю одной рукой за плечи и прижимая сбоку к себе.

Яницкая аккуратно освободилась от объятий.

— Монах? — уточнил Сава.

— Доска, — ответил Алексей. — А где Владимир?

— Не знаю, — пожал печами Савелий. — Он разве не с вами был?

Тин достал-таки телефон, нажал вызов и приложил к уху.

— Владимир, а вы где? — спросил он у телефона. — Да? Ну, хорошо. Спускаемся, — бросил он остальным. — Он у автобуса.

И легонько подтолкнул Алю в спину в направлении дорожки.

— Алексей, не тормозите! — окликнул Тин. — Как дети малые.

Спускались молча.

— Что такое похоронное настроение? — живо поинтересовался Владимир.

— Сплошные нарушения с этой техникой безопасности, — буркнул Савелий. — А вы чем тут занимались?

— А я отвлекся… А вы уже все ушли… — как-то неуверенно ответил Вовочка, пряча взгляд. — И решил уже здесь подождать.

— Ладно, — прервал обсуждение Валентин, пропуская всех в салон микроавтобуса. — Трогаем.

Алю пропустили первой, но она решила ошибок не повторять и устроилась на заднем ряду сидений для обиженных и оскорбленных. Остальные сели на те же места, на которых ехали к храму.

Алексей, проходя по салону, на несколько мгновений застыл у своего сидения, глядя на Алю. Будто что-то хотел сказать.

Но передумал и сел.

Дорога к базе прошла в молчании под попсовые страдания в компании Люси.

Альбина продумывала стратегию поведения с Доберманом. Умом она понимала, что лучшая стратегия с ним — не продумывать стратегии. Но в голове всё равно крутились их перепалки. Его отповедь. Его растерянность. Выражение лица перед тем, как он сел.

Нужно было перестать думать о белой обезьяне с гранатой.

Но никак не получалось.

На базе было пусто и тихо. Троицу оставшихся на базе было не видно и не слышно. Альбина поднялась к себе, чтобы переодеться во что-нибудь более демократичное. Или наоборот, что-нибудь романтичное? Следовало подумать о новой записи.

Аля рассеянно перебирала плечики с одеждой. Ее взгляд остановился на чемодане, который лежал на дне гардероба.

Дном вверх.

Яницкая присела и провела рукой по замку.

Она всегда кладет чемодан крышкой вверх. Всегда.

Оставшиеся там вещи были перемешаны, будто чемодан перевернули с ног на голову. Впрочем, так и было. Чемодан перевернули.

Но кто?

Аля заглянула на полки. Пусть это не бросалось в глаза, но вещи были сложены по-другому.

Чертовщина какая-то.

Нужно с кем-то посоветоваться. Но жаловаться Валентину не хотелось. Она уже и так горничных выставила в глазах администрации как сборище воровок-рецидивисток. Добавлять дров в этот костерок  не хотелось бы.

А единственного человека, которому она доверяла, Яницкая уже дважды за сегодня вывела из себя. Пожалуйся она ему на переполох в чемодане, уже никогда не отмоется от клейма преследовательницы.

Так что будем ждать и наблюдать.

* Все персонажи, события и места их развития являются вымышленными.