Глава 17, в которой говорится о пользе козлов

Хочешь привлечь внимание собаки — позови к сену козла.

Нет, Аля не считала Тина козлом.

…А Алексей, похоже, считал.

Это было так забавно. Он шел, весь такой независимый-независимый. Безразличный-безразличный. Будто вообще здесь случайно оказался. По пути на обед. И на Алю даже не смотрел. Просто шел рядом. В ногу.

— А расскажите, мы прямо пешком пойдем? — спросила Яницкая у Тина.

— Это же поход, — кивнул он снисходительно.

— С ночевкой?

— Планировалось с ночевкой.

Троица подошла к лифту, и Валентин нажал на кнопку со стрелочкой вверх.

— А вы, Алексей, пойдете с нами? — стараясь сиять, как начищенный чайник, повернулась к нему Аля.

Доберман сунул руки в задние карманы потертых джинсов и расправил широкие плечи, отчего светлая футболка сразу обтянула рельеф груди.

— Придется, — сказал он соседней стене. — Кто-то же должен нести палатку, в которой вы будете спать. Или сон в программе не предусмотрен? — поинтересовался Доберман у Тина.

Валентин, кстати, заслуживал отдельного респекта. Вел он себя так, будто не видел ритуальных танцев Алексея Маркелова. Простой российский менеджер-профессионал. И красавчик. Жаль, Яницкая всегда предпочитала брутальных мужчин. Изнеженные особи у нее вызывали страх что-нибудь отдавить им ненароком. Воспаленное самолюбие, например. Вот у Добермана Николаевича самолюбие железобетонное, по нему хоть танк гоняй, хоть ракетой земля-воздух стреляй. А у Тина даже имя инфантильное.

— В программе — нет, — мягко ответила Тин. — Но он обычно не спрашивает и приходит сам. А вопрос с палатками мы решим, думаю.

— Конечно решим, — подтвердил Алексей, не оставляя сомнений в том, кто будет решать.

Обед накрыли на общий стол.

Все были в сборе.

Между Зубковыми идиллия не установилась, но, во всяком случае, они уже не убивали друг друга взглядами. Евгения была погружена в себя. Аля отметила, что она накрасилась; скромненько, но уже не выглядела синим чулком. Однако с сотрапезниками не общалась и даже не смотрела в их сторону. Кирилл был весь в телефоне по самую макушку и лишь что-то неясно промычал на приветствие Тина.

Менеджер придвинул Альбине стул, сел на свое место и постучал вилкой по стеклянному стакану. Получилось неожиданно звонко. Кирилл вынырнул из недр смартфона, взгляд Жени сфокусировался, Зубковы замолчали.

— Друзья мои, — улыбнулся Валентин. — Как вы относитесь к походной романтике?

— Замеча... — полыхнул восторгом Вовочка, но заткнулся под выразительным взглядом Сонечки.

— Всегда мечтала снять туториал в какой-нибудь экстремальной обстановке, — непонятно, что Альбиной двигало, но ей захотелось вытащить Белочку под елочки. Или не под елочки, но вытряхнуть из обычной роли. — Как вы на это смотрите, Соня?

О! Соня смотрела на это, брызжа энтузиазмом во все стороны. Аля непроизвольно даже за салфеткой потянулась.

— А гитара есть? — Сава повернулся к Тину, по-барски уложив локоть на спинку своего стула.

— Вы играете на гитаре? — удивился Кирилл. Похоже, эта мысль его потрясла.

— Я — нет. Но кто-нибудь то должен? Какая же это природа, без песен у костра.

В тоне Зубкова слышались нотки «Я не понял. Нас развлекать будут? За что я деньги платил?»

— Гитара есть, — признался Валентин. — Но я тоже не играю. Мне вообще слон по ушам прошелся. Даже попрыгал для верности.

— Я немного играю, — неожиданно признался… Алексей.

Бровь Евгении дернулась. Аля надеялась, что она лучше держит себя в руках.

— О! — округло выразил общее впечатление Зубков. — А «Милая моя, солнышко лесно-ое», — пропел он неожиданно бархатным баритоном, — сможете?

— Надеюсь, справлюсь, — пообещал Доберман с достоинством.

— В таком случае, завтра с утра выезжаем, — стал рассказывать Тин.

— Я думал, это поход будет, — расстроился Вовочка.

— Доезжаем до стартовой точки и дальше идем, — утешил его гид. — Так что одевайтесь удобно, берем средства от комаров, хорошее настроение…

— А… — Сава оттянул большой палец и мизинец, сложив остальные. Универсальный жест про «выпить».

— Обеспечим, — пообещал Валентин. — Евгения, Кирилл, вы пойдете?

Бухгалтерша зависла на какой-то момент, а потом кивнула.

— А сеть там ловит? — уточнил Кирилл.

— Нет, Кирилл. Хоть где-то расслабьтесь. Вы же отдыхать приехали, — ответил ему Тин.

— Ладно, — тот сделал одолжение, убирая смартфон в карман. — Что у нас сегодня на первое?

Обед прошел в обстановке мирных переговоров. Тин был мил, обходителен и внимателен. Аля не чувствовала в нем похоти. Он был просто ненавязчиво приятен. Но было в его легкости что-то знакомое, узнаваемое… Вроде как в зеркало смотришься. Только немного кривое. Эдакий мужской вариант Альбины Яницкой. Кармический брат. Отточенные коммуникативные навыки вкупе с общим позитивом. У Али даже мелькнула мысль, что возможно поэтому Валентин ей с самого начала и не понравился. Когда сама с собой… Это уже на клинический нарциссизм тянет.

Узнав в Тине себя, Альбина расслабилась. Ее увлечения были воздушными, как сахарная вата, и скоротечными, как сон в летнюю ночь. И также рассеивались по утрам, оставаясь смутными воспоминаниями. Ей было интересно добиться, получить желаемое. Не как самоцель: победить, чтобы победить. А чтобы поставить точку. Она болела своими увлечениями, пока не добивалась желаемого. Вскружив же голову предмету интереса, она этот интерес утрачивала. Але быстро надоедали жалобные взгляды, жадные руки, претензии и выяснения отношений. Устав от них, она оставляла любовника под благовидным предлогом. Некоторых бросала даже прежде, чем они становились любовниками. По большому счету ей нужна была именно эмоциональная отдача. Ощущение центра вселенной.

И каждый раз ей было мало. Наверное, потому что она просто еще не нашла нужную вселенную, где ей бы достаточно понравилось.

Так и Тин сейчас просто нуждается в том, чтобы оказаться в центре вселенной. И пойдет на всевозможные уловки, чтобы в очередной раз доказать себе, что он стоит любви. Але несложно подыграть. Тем более, что эта игра поможет в ее собственной.

Яницкая бросила короткий взгляд на Алексея. Тот перебрасывался фразами с Кириллом. Евгении тоже доставались крохи внимания, больше, чем Але. Бухгалтерша держала удар, вежливо отвечая Доберману. Але было бы тоже обидно, если бы ее так кинули: вчера топили во внимании, а сегодня лишь вежливо поддерживали разговор. Яницкая не была уверена в причинах таких перемен, но ей хотелось верить, что дело в ней. Что за видимым доспехом безразличия Алексея скрывается мужской интерес.

А если пока нет, то у нее еще десять дней. И она намерена их использовать на полную катушку.

Она секунду поймала взгляд Добермана, улыбнулась и подмигнула. Лишь желваки на скулах чуть качнулись на его лице. В груди Альбины растеклась солнечная клякса тепла, и Яницкая повернулась к Валентину.

— Сегодня вы не откажетесь пойти на пляж? — спросил тот.

Это был четко выверенный тон. Не умоляющий, но демонстрирующий важность ответа. Аля бы поставила ему пять за дозирование эмоций.

— Конечно, с удовольствием.

Она позволила себе показать чуть больше радости, чем следовало по правилам игры. Но Доберман после подмигивания должен был за нею следить. Он должен видеть, что козел в опасной близости…

В общем, Альбине недолго пришлось переживать в компании Тина, удался ли ее план — Алексей подошел на пляж минут через десять после них. Он бросил полотенце на лежаке и побрел в воду. С моря тянуло прохладой. Волны набегали на берег пенистыми потеками, то ближе, то не достигая крайней смоченной кромки. Чайки, как черно-белые ладьи, рассекали по воде, не предвещая непогоды.

С хуканьем и шумным плеском Доберман нырнул прямо в гребень волны.

— Любопытный персонаж, — прокомментировал Тин, заметив ее взгляд.

— Да, очень, — согласилась Аля. — Он действительно военный?

— Мне не присылают личные дела постояльцев, — рассмеялся Валентин. — Но я охотно верю, что да. Чувствуется в нем... выправка. И стержень.

— То есть вы ни про кого ничего не знаете?

— Почему же, — Тин обаятельно улыбнулся, сверкнув жемчужными зубами. — Просто о некоторых, — он с намеком дернул бровью, — информацию найти легче, чем о других. Что вас подвигло пойти на ютюб?

— В ваших устах это звучит почти как «пойти на панель», — кокетливо рассмеялась Аля.

Ей не жалко, а ему приятно. К тому же, может, Доберман обернется. А тут козел.

— Не совсем так. Но для меня это очень близко. Мне кажется, это должно быть страшно — открываться незнакомым людям. Да и просто я боюсь камеры.

— Сомневаюсь. Вы производите впечатление уверенного в себе человека на своем месте, — кинула леща Аля.

— Очень приятно, — польщенно улыбнулся Валентин, — а вот скажите…

Он расспрашивал Алю о работе, привычках, увлечениях, внимательно слушал и задавал правильные наводящие вопросы, всё более убеждая Яницкую, что она видит перед собой себя. Она также втиралась в доверие, растворяя бронежилет настороженности.

Доберман тем временем выбрался из воды, отряхиваясь, как пес, обтерся полотенцем и рухнул прямо на песок, закидывая руку за голову. Он был в тех же шортах по колено, скрывавших бедро. Ниже линии ткани виднелся белесый хирургический шрам.

Словно в продолжение ее мыслей, Алексей сел и начал поглаживать бедро, будто оно его беспокоило.

Аля скинула пляжную тунику и в полузакрытом купальнике, широкие полосы которого выгодно подчеркивали изгибы, не спеша отправилась в море, позволяя мужчинам полюбоваться ее фигурой и грацией. Вода была холодной. Яницкая знала, что тело адаптируется, нужно только окунуться. Она, пытаясь согреться, обняла себя за плечи, набрала воздуха в легкие, быстро села по плечи в воду и поднялась. Ледяная вода обожгла кожу. Жаркий воздух вдруг стал прохладным. Аля окунулась снова. Теперь ей не казалось, что она нырнула в прорубь. В третий раз вода была уже терпимой, лишь немного прохладной, и Альбина поплыла. Совсем не так, как полагалось по канонам правильного плаванья, но вполне уверенно. Проплыв еще немного вперед, она поплыла назад. В море уже можно было плавать, но еще нельзя купаться. Худощавый, подтянутый Тин заходил в воду. К загорающим присоединилась Женя. Она раздевалась под зонтом-навесом.

Аля вышла из воды, откидывая назад намокшие пряди волос. Темный взгляд Добермана цепко держался за ее фигуру, и Яницкая отвела глаза, позволяя ему полюбоваться возможным трофеем. Она прошла к своему лежаку, надела шляпу и темные очки, в которых было удобнее наблюдать за жертвой. Забытое на время ее купания бедро вновь привлекло внимание Добермана.

Женя, как и Аля, быстро окунулась и, накинув длинную тунику, сбежала на дальнюю часть пляжа, к скалам. Тин же плавал довольно долго, рассекая воду выверенными, артистичными гребками. Красиво плыл. Хотя Алю больше интересовало бедро Алексея.

Когда Валентин вышел, у нее уже созрел план.

— А у вас  с собой случайно воды нет?  — жалобно спросила она у менеджера.

— Случайно нет, — признался тот. — И специально я не взял. О тебе задумался и не взял.

Аля тоскливо посмотрела в сторону дорожки-тропинки к базе и потянулась за туникой.

— Я схожу, — остановил ее Тин, натягивая шорты и рубашку. — Не беспокойся. А что ты будешь?

Аля даже не заметила, в какой момент времени они перешил на «ты». Возможно, только что. В качестве оплаты за подвиг джентльмена.

— Сок. Апельсиновый, если можно, — Аля улыбнулась стеснительной улыбкой. — Я заплачу́.

Валентин скривился недовольно.

— На бутылочку сока понравившейся девушке я зарабатываю, — бросил он на ходу за спину.

Да и молодец.

Аля подождала несколько минут, пока Тин уйдет достаточно далеко, поднялась с лежака и подошла к Доберману. Тот предсказуемо не поднял на нее взгляд, приклеенный к горизонту, и Яницкая села рядом на песок со стороны больной ноги.

Алексей даже не повернул голову в ее сторону. Он увлеченно наблюдал за сварой чаек.

— Сильно беспокоит? — спросила Аля, коснувшись бедра согнутой в колене ноги.

Яницкая сняла темные очки. Вблизи было заметно, что рубцы еще довольно свежие, розоватые. Те, которые виднелись из-под границы шорт, терялись выше.

— Вам делать нечего? — повернул к ней голову Доберман. — Скучно стало?

Взгляд его прищуренных глаз был жестким. Губы поджаты. Алексей Николаевич изволили выражать неодобрение. Черная точка зрачка, казалось, пронзала мозг лазером до самой подкорки. Сердце тревожно застучало. Пальцы похолодели. Но она не могла отвести взгляд. Где-то там, в глубине его дымчатых глаз, на самом их дне, плескалась боль. И от нее судорогой сводило за грудиной.

— Мне очень интересно, — возразила Аля, не разрывая зрительного контакта, который, словно канат, удерживал их вместе. — Интересно, как вы себя чувствуете. Не нужна ли вам помощь врача?

Ее пальцы скользнули по бедру, сдвигая ткань. Кожа под ними была неровной. Если так можно назвать изъезженный гусеницами танкодром.

Алексей перевел взгляд на ее кисть, обнажавшую бедро. Аля тоже опустила. И тихо ужаснулась. Два толстых багровых келоидных рубца, извитых, как гюрза на марше, возвышались на бледно-розовыми отрицательными формами рельефа. Месиво. Просто месиво. Альбина подняла взгляд.

«Ну и? — было написано на лице Алексея с размашистым росчерком ухмылки. — Страшно?»

Яницкая скользнула ладонью с растопыренными пальцами на заднюю поверхность бедра. Черты лица Добермана заострились, а о взгляд и вовсе можно было порезаться. Пальцы затерялись в мохнатой поросли, спускаясь все ниже (топографически) или поднимаясь выше (анатомически), пока не наткнулись на относительно небольшой гладкий участок нормотрофического рубца. Аля обвела его по контуру.

— Это же разрывная пуля, да? — уточнила она. — Это входное отверстие?

— Вам не говорили, что вот так вот лапать посторонних мужчин не совсем прилично? — спросил он в ответ, глядя на ее губы.

— Вы не посторонний мужчина, вы пациент, — сглотнув, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, возразила Аля. — И я вас осматриваю.

— Ощупываете.

— Провожу пальпацию.

— Гладите.

— Не мешайте доктору! — не удержалась от улыбки Альбина.

— Упаси боже меня от таких врачей, — возразил Доберман, не отрывая глаз.

— Я хороший врач! — обиделась Яницкая.

— А женщина — лучше, — буркнул он под нос.

— Что? — не поняла Аля.

— Говорю, врачи у меня были мужчины, — не смущаясь, поправился Доберман. — Они по-другому обычно «пальпировали».

Над последним словом повисли осязаемые кавычки. Аля пожала плечами. Мужчины…

Он в очередной раз ушел от ответа на вопрос, осознала Яницкая задним числом. Действительно служил в каком-то спецназе?

Она вернула пальцы на переднюю поверхность бедра, забираясь всё глубже под шорты.

Алексей чуть слышно сглотнул.

— Вы надеетесь проверить полноту комплектации? — спросил он осипшим голосом и пару раз кхекнул, прочищая горло.

Ее пальцы медленно скользили по неровной поверхности израненной кожи.

— Заходить так далеко я не планировала, — призналась Альбина и заскользила назад.

Она осознала, что тоже неслабо завелась от всех этих «пальпаций». Убирать руки от Добермана не хотелось. Они будто приклеились, как магнитные. И она обвела пальцем вокруг его колена.

— Проводите диагностику сустава по аватаре?

— Почему вы такой ершистый?

— Почему вы такая настойчивая?

— Потому что хочу.

У Добермана даже челюсть, кажется, на секунду упала, пока до него не дошел более очевидный смысл сказанного. Это секундное выражение беспомощной растерянности сделало его таким милым… Аля с трудом удержалась от того, чтобы чмокнуть его в щечку.

— А, — выдавил наконец он. — Так вас действительно сегодня чуть было доской не прибило? — Алексей неожиданно перевел тему.

Вот этом он мастер — переводить темы.

Игривое настроение пропало.

— Да.

— Извините.

Что? Что он только что сделал?! Извинился?

— Простите, я не должен был так себя вести. И наговорил всяких глупостей. — Доберман посмотрел на чаек. Те, будто почуяв, начали очередную перепалку.

— Да ладно, — Аля растерялась.

К такому она не была готова. Ее рука соскользнула с его бедра, и Яницкая тоже уперлась взглядом в горизонт.

Алексей поднял одинокий камешек из песка и швырнул его в море. Тот дважды «отблиновал», прежде чем сгинул в волнах.

— У меня еще и вещи перерыли, — вдруг призналась Альбина.

— Не везет вам.

Доберман выкопал еще один камешек, который отправился вслед за собратом. В этот раз — всего с одним «блином». А по части "блинчиков" он совсем не мастер. Яницкая порылась в песке, приметилась и запустила свой камешек. Три с половиной. Она бросила на собеседника победный взгляд. Тот лишь легко улыбнулся.

— День, наверное, такой. Меркурий ретроградный, — вежливо согласилась Альбина.

— Давайте так, — Доберман повернулся к ней всем корпусом. — Если вдруг с вами случится еще что-нибудь необычное, скажите, пожалуйста, мне.

— Вы меня защитите?

— Я постараюсь.

За спиной послышался шум голосов. Аля поднялась и повернулась. На пляж дружной толпой высыпались Вовочка, Кирилл, Сава и в кои-то веки довольная Белочка Сонечка. Во главе компании шел Тин. Недовольный.

Яницкая бросила короткий взгляд на Алексея. Он смотрел на море. Но тоже был недоволен.

Трудный клиент.

Придется работать.

*из не подслушанного разговора*

-...Я так понимаю, что там ничего не было?

— А если понимаешь, зачем спрашиваешь?

— То есть больше помощь тебе не нужна?

-...Нужна.

— Поэтому и спрашиваю. Может, у нее вообще нет?

— Должно быть. Я думаю, есть. И Тяжелков говорил, что она постоянно носит ее с собой.

— Может, не она? Может, он говорил не о Яницкой?

— Смеешься?

— Нет. Слишком фривольна эта девица для любовницы грозного Тяжелкова. Или у него там от бремени власти всё давно атрофировалось всмятку, раз она на каждого встречного вешается?

— Тебе не дает покоя милашка Змеелов?

— Он не мне не дает, он ей не дает. Покоя. Или она ему...

— И не только ему...

— И не только ему. Скоро вокруг нее не протолкнуться будет. Как тогда до нее добраться?

— А ты активнее локтями, активнее!

— Ты тоже как-то активности не проявляешь.

— «Третий — не лишний, третий — запасной».

— Очень, очень смешно!

— Проехали. Как у вас всё прошло в монастыре?

— Нормально прошло. Удалось ее пару раз напугать.

— Да, рассказывали. Не понимаю, правда, глубокого смысла.

— Нет в тебе таланта стратега!

— А. Нуда. А дальше, стратег, что делать будем?

— Ну так у нас такая возможность нарисовалась — этот поход. Побольше спиртного, поменьше закуски — и мы доберемся до сумочки. Больше же негде?