Глава 20, в которой подтверждается, что туристов пьянят не столько походы, сколько привалы

Чем дальше в лес, тем сильнее Леха убеждался, что за Алей нужен глаз да глаз. Просто потрясающая невезучесть. Или подозрительная везучесть, если с другой стороны посмотреть. Но с какой стороны на нее ни смотри, со всех сторон она хороша, был вынужден признать Штык. Он так засмотрелся, что пропустил появление гадюки. Появление Сонечки он не пропустил. Она шла, особо не скрываясь, но и не шумела. А потом встала за деревом и смотрела. В том числе, и как гадюка ползет в Альбинину сторону. Маркелов надеялся, что она сама свалит. Эти гады действительно первыми не нападают, Леха по Абхазии знал. Но София не знала. К девочке стоит приглядеться.

Хотя, может, она просто испугалась. Или о своем задумалась. Иногда причины человеческих поступков бывают намного проще самих поступков.

...Первым делом в лагере Белочка стала рассказывать про страшное проклятие блогерши и мастерский бросок Лехи. Пришлось врать, как он в детстве был чемпионом двора по игре в «ножички». Потом, раз уж всё равно было нечем заняться, пришлось учить всех желающих метать ножи. У Кирилла даже талант обнаружился, и он долго расспрашивал Маркелова, как правильно выбирать метательный нож. Зато было нескучно.

Потом девочки отправились краситься и сниматься, к счастью, в пределах видимости. А мужчины занялись готовкой. Резать овощи для поджарки выпало Лехе. Он кромсал лук чеченским резаком, утирал слезы и поглядывал в сторону Али. Нужно сказать, что краситься и селфиться у девочек получалось дружнее, чем готовить.

— Что, запал? — сбоку подошел Савелий Иванович с рюмашкой, опрокинул, зажевал щепоткой репчатого лука прямо с ножа и даже не поморщился. — Не твоего полета птичка, сокол наш.

Он похлопал Леху по плечу.

— А чьего? — полюбопытствовал Маркелов, шмыгая и принимаясь за вторую половину луковицы.

— Она же любовница Тяжелкова, все же знают, — подмигнул Зубков. — Так что переключись на кого попроще. На Мышенечку, вон. Простенько и со вкусом. Топленого молока, — поржал он своей шутке.

Леха сделал стойку. Когда Центр молчит, нужно добывать «языка».

— За что же он свою любовницу мошке́ на съедение сослал? — начал выведывать Штык.

— Зато здесь все на глазах. Никто не уведет.

Пока Пашкина легенда подтверждалась из независимого источника. Поведение Алины, правда, он (источник) не объяснял…

— А что, ее так легко увести?

— Понятия не имею. Я с Саней не так близко знаком, — намекая на обратное, сообщил Зубков.

— Почему же он на ней не женится?

Сава заржал как конь, даже девушки оглянулись.

— А зачем? — наконец успокоившись, ответил он.

— Вы же зачем-то женились?

— Для того, для чего я женился, Альбина Яницкая не подойдет. Гордая слишком. Для слияния капиталов она капиталами не вышла. Так что ее планида — редкие, но приятные встречи.

— А вас каким ветром в эту глухомань занесло?

— Тренды нынче такие. Ближе к природе, к людям, — Зубков потянулся за бутылкой для добавки.

— Вы бы подождали с полчасика, Савелий Иванович, на голодный желудок…

— У меня желудок не голодный, он у меня луженый, его наперстками не испугаешь. А водка греется, жалко.

Зубков, крякнув, залил вторую (а может, и не вторую) дозу, занюхал лучком и, прихватив беленькую и башенку прозрачных одноразовых стопочек, направился к костру с наставлениями, как лучше жечь уголь для мяса.

Маркелов больше на девушек не отвлекался. Что с ними, тремя, сделается, пока они на виду? А душу травить без толку не стоит.

За ужином дело пошло веселее, чем за обедом. Может, и зря они не приняли предложения Зубкова принять по «писят». Народ шутил. Раздобревший Сава принял на себя роль души компании и рубахи-парня. Не знай Штык, какой он подонок, ни за что бы не догадался.

Постепенно солнце пряталось за верхушки деревьев. В лесу всегда темнеет раньше. Компания со скамеек стала перебираться на бревна у костра. И комаров меньше, и к теплу ближе. И на три вещи можно смотреть бесконечно долго, даже малограмотный солдафон Маркелов был в курсе.

Зубков организовывал процесс закладки мяса на решетки. Раскрасневшийся Вовочка разрывался между Соней и Женей, между которыми сидел. С другой стороны от Белочки Сони сидел Кирилл. На нем алкоголь отразился слабо, да и не пил он особо. Его Савелий Иванович назначил главным по рашперу. Парень грел ухо болтовней девушек, а сам сосредоточенно посматривал, чтобы мясо не подгорело. Между Евгенией и Альбиной сидел притихший Валентин. Его алкоголь привел в возвышенно-заторможенное состояние. Или он просто решил, что с Савой Зубковым ему сейчас за лидерство не тягаться, потому по-тихой окучивал Яницкую. Ему, видимо, никто не сообщил, что блогерша — не его полета птица. И нехорошо гадить в тапки шефа. А может, он без задней мысли, просто обеспечивал приятный отдых вип-гостям. Аля улыбалась. Водка сделала ее еще мягче и обаятельнее, хотя куда уж больше. С другого бока Алю подпирал шумный Сава. Между ним и Кириллом располагался Леха. Такой вот теплый кружок.

— А не поиграть ли нам в «бутылочку»? — потер в предвкушении ладони Зубков.

— Простите, Сава Иванович, но лобызаться с вами я не имею ни малейшего желания, — неожиданно высоким слогом заговорил Кирилл.

— А я не предлагаю, — возразил Савелий. — На кого укажет бутылочка, тому «наперсточек»!

— Не-не-не, — подал голос гид общего пользования. — У нас еще мясо по плану. Песни под гитару. Или вы в одиночестве их петь собираетесь?

— Гитара — это святое, — закивал Зубков. — Давай, братан! — он обратился к Лехе.

«Тамбовский волк тебе «братан»», — успел подумать Алексей, прежде чем Сава затянул, прикрыв глаза:

— Владимирский централ, ветер северный…

Прям в тему.

Валентин осторожно выбрался, стараясь не потревожить соседок, и вернулся к костру с гитарой. Простенькой, потертой, из разряда «дров». «Тин» нес гитару сам, в чехле, так что о качестве инструмента можно было только догадываться. Но Лехе было не привыкать. Пальцы сами вспомнили, на каком ладу какую струну строить. Идеального слуха у него не было, но в большинстве случаев для аккомпанемента достаточно пяти аккордов. А Леха даже баррэ умел ставить, так что был практически профессионалом. Он ловил восторженные взгляды Али. И они были приятны, что говорить. Даже кошка может смотреть на короля. И кот — на королеву. А цепной пес — на птицу не своего полета. Дотянув лады уже на аккордах, Маркелов удовлетворенно ударил по струнам и заглушил их ладонью.

— Ну, что петь будем? — спросил он.

— Давайте нашу: «Изгиб гитары желтой…» — затянул Валентин.

Леха слова смутно помнил, в аккордах пару раз ошибся. Первый куплет компания спела более-менее ровно. Во втором слова знали только Сава и Валентин. Хотя припев дружно осилили вместе. В третьем Зубков уже путался, но в целом дотянули, и то молодцы.

— А вот давай «Это было весной, зеленеющим маем»…

— А кто ее знает? — подала голос Евгения.

— Никто не знает, — подтвердил ее слова Вовочка. — Это вообще что?

— Эх вы, молодежь, — махнул рукой Сава.

— А давайте «Люди идут по свету», — предложил Валентин. — Знаешь? — обратился он к Алексею.

— Подберу, — пожал тот плечами.

— Савелий Иванович, а вы слова знаете? — продолжал опрос гид.

Зубков хохотнул, показывая, что не его тема.

— А может, Алексей нам что-нибудь споет из своего обычного репертуара? — Аля смотрела на него, обнимая одной рукой Люсю и подставив другой кулачок под щечку, ни дать ни взять — фанатка.

Леха поперебирал аккорды. Что они обычно пели? Сентиментальные «Белую невесту» и «Здравствуй, мама», для хорошего настроения «Дембеля» и всякую чушь вроде «Деда Максима», мужики, что взять. Но… не в этой же компании?

— Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног, — начал Леха.

— Звездная пыль на сапогах, — неожиданно подхватили Сава и Кирилл. — Мягкое кресло, клетчатый плед…

— …Группа крови на рукаве, — пела Белочка Соня, черный пояс по выдиранию волос сопернице.

— …Мой порядковый номер на рукаве, — Вова смотрит в огонь и даже выглядит нормальным парнем, а не Бурундуком.

— …Пожелай мне удачи в бою, — поет Аля Яницкая с таким выражением, будто когда-то с кем-то сражалась.

Песня зашла на "отлично", и Леха заполировал успех «Звездой по имени Солнце». Правда, к концу у компании села дыхалка. Нужно было дать отдохнуть глоткам. Сава пошел за порцией горюче-смазочных, Женя ушла за кружкой для чая.

— Над землей бушуют травы, — начал Штык нейтральную отдыхательную.

— Облака плывут, как павы, — мягким голосом к его хрипловатому присоединилась Альбина.

Теперь, пока Савы не было, никто не мешал им смотреть друг на друга.

— А одно, вон то, что справа, это я, это я, это я… И мне не надо сла-авы, - пел чистый голос Али.

И на какой-то миг Леха даже поверил, что ей действительно не нужно славы. И даже СанСаныч Тяжелков ей не нужен, а только он, Леха Маркелов. Вот как влияет алкоголь на неокрепшие умы!

— Ничего уже не надо… — тянулась простая, как три копейки, мелодия. - Мне и тем, плывущим рядом. Нам бы жить — и вся награда...

Было в этом что-то интимное — петь на два голоса, глядя в глаза друг другу. Вовочка шмыгнул и украдкой вытер слезу, краем глаза заметил Алексей.

— …Мимо слёз, улыбок мимо облака плывут над миром, — чисто выводила поверху Альбина. — Войско их не поредело...

— А ну, подвиньтесь, молодежь, — влез на свое место довольный Сава, разрушая всю романтику момента. — Кому обновить?

Гитара, мясо, звезды и водка окончательно расслабили компанию. Даже Леху, хотя он почти не пил, поскольку на службе. Но ему тоже захорошело. Достаточно, чтобы травить анекдоты и армейские байки. Народ за костром тусовался, как колода гадальных карт. Кто-то приходил, кто-то уходил, перемещаясь к столу и палаткам. В какой момент Леха заметил, что Альбины слишком долго нет? На бревне, словно сторожа место, стояла ее сумочка. А самой Али не было.

Может, Леха всё же позволил себе больше, чем «почти не». Но тут протрезвел, словно после ведра ледяной воды.

У костра сидели Зубковы, Леха и сумка.

Куда она уперлась, эта «Мисс тридцать три неприятности для олигарха»?

— Альбина не говорила, куда ушла? — спросил Маркелов у засоловевшей Белочки.

— Да куда она может уйти с подводной-то лодки? — в полный голос заржал Сава. — Или… ик, — отлить, или поспать. Вариантов-то!..

Если бы речь шла о ком-то другом, Леха бы согласился. Но это же Аля Яницкая! Эта среди ночи могла в лес по ягоды пойти и шишкой в лоб получить. Заодно и мишку встретить. Лапу ему оторвать, на пол уронить. Или наоборот. Ленивицу же свою она бросила на импровизированной скамейке?

Леха подхватил сумочку и отправился на поиски. Первым делом он проверил палатки: ту, где лежали ее вещи, и туалетную. Потом остальные. Везде было пусто. На душе́ становилось всё тревожнее.

И где ее искать? И как?

— Аля! — крикнул он.

Но ответил ему лишь взрыв хохота у костра.

Алексей прислушался. Ночная жизнь угукала и звенела. Ему послышался треск веток, и он поспешил на звук.

Чем дальше он шел, тем отчетливее слышались шаги, скорее женские. Маркелов ускорился и практически врезался в Евгению.

— Ой! — испугалась она и принялась приглаживать волосы. И перестегивать криво застегнутую рубашку.

Хо-хо! А Женечка не такой уж синий чулок, как пытается изобразить.

— Женя, вы Яницкую не видели? Она сумку у костра забыла, — выдал Штык «домашнюю» заготовку.

— Давайте я в палатку занесу, — предложила бухгатерша. — Всё равно к себе иду.

Ну да, программа минимум выполнена, теперь можно и поспать.

— Ничего страшного, я донесу, мне не тяжело, — уверил Леха.

— Ну как знаете. Вы давно ее ищете? Может, она уже сама вернулась? Спокойной ночи!

Ничего себе «спокойной»… Побродив еще, Штык вернулся в лагерь. Удивительно, но Аля действительно была у костра. С Зубковым.

— …Так сколько вы хотите? — спрашивал он.

— Савелий И-Иванович. — Отчество далось Яницкой не с первого раза из-за сдерживаемого зевка, — я п-понимаю, что если я скажу, что «не такая», вы не поверите, — она улыбалась. — Но я — не такая!

И всё же зевнула.

— Да ладно! — Он жестко улыбнулся. Удивительно, насколько трезво ему удавалось говорить, учитывая количество выпитого. — Вы все такие. Вопрос только в цене.

Аля кивнула:

— В цене. Только у вас нет того, чем вы могли бы распал… — она широко зевнула, — …титься.

И встала.

— Чего это у меня нет? — язвительно спросил Зубков.

— Совести у вас нет. И сердца, — она поднялась, похлопала собеседника по плечу и пошла.

— А у Тяжелкова есть? — бросил тот ей в спину.

— А у СанСаныча есть.

Она кивнула, хотя Зубков не мог этого видеть, еще раз широко зевнула и пошла в сторону палаток.

Прямо на Алексея.

Секунд двадцать ему потребовалось, чтобы сделать выбор: Зубкову в морду дать или Яницкую проводить. Собственно, выбор сделала Аля, когда, слегка пошатываясь, к нему подошла.

— Пошли? — сказала она.

— Альбина, вы совсем не умеете пить! — попенял Леха, придерживая споткнувшуюся прямо возле него девушку.

— Ты, — пьяно ответила она, пялясь ему в глаза.

— А я — умею.

— Я — ты.

— Альбина, у вас все нормально? Белочку поймали?

— Белочка — Соня. А я — Аля. И «ты».

— Предлагаете выпить на брудершафт? — отшутился Штык.

— Да-давайте, — согласилась блогерша. — Только если я еще… выпью… меня вырвет.

— Не слишком вдохновляюще звучит… для брудершафта.

— Идем спать? — предложила взамен Аля.

— Идем.

Что там идти было до палаток?

Они остановились у крайней левой.

Леха сунул ей в руки сумочку.

Она взяла. И подняла глаза.

— Не оставляй меня, пожалуйста, — совсем жалобно попросила она.

— Я же здесь, — возразил Леха, сердце которого сжалось. Сильно-сильно.

— Останься со мной.

— Аля, вам спать пора.

— Тебе.

— И мне тоже.

— Ты п-понял! — она ткнула Маркелова пальцев под ребра. Щекотно. — Пошли к тебе!

Штык почувствовал, как у него похолодели пальцы.

— Аля, вы слишком много выпили.

— Ты.

— Аля, ты слишком много выпила.

— Я не хочу спать одна!

— Я сплю с Кириллом!

Яницкая потянулась к нему и прошептала на ухо:

— Я совершенно уверена: он натурал!

— Аля!

— Пошли спать!

Она плюхнулась на пятую точку возле его палатки, сунула внутрь сумку и стала развязывать шнурки. Но они почему-то не поддавались. Леха опустился на корточки. В армию идут или умные, или сильные. Он просто стянул кроссовки блогерши, не развязывая.

Альбина дернула молнию шире и забралась внутрь.

— Ну?.. — она похлопала рукой рядом с собой. Будто он был собакой.

Чувствуя себя мартышкой перед удавом, Леха разулся.

Он же не железный, черт подери. В голове шумело, и стук сердца отчетливо отдавался в висках. Штык забрался внутрь и задернул молнию входа, судорожно соображая, что презервативов у него нет. Черт!

— Я… — начал он.

Альбина дернула его за руку, заваливая на спальник. И Леха понял, что не может сопротивляться. Он просто не может. Да и не хочет.

— Ты такой… — Альбина улеглась к нему на плечо и провела рукой по его ребрам, — твердый…

Леха закрыл глаза, пытаясь снизить пульс глубоким дыханием. Она даже не представляет, насколько. Туда, где он особенно твердый, ее рука не опустилась.

— С тобой так спокойно. -  Она потерлась носом в основании его шеи, и Леха сглотнул, боясь пошевелиться.

Аля закинула на него коленку, чудом ниже, и крепко прижалась. И зевнула.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

И затихла.

Минут пять Штыку потребовалось на то, чтобы понять, что она уснула. Он постучался затылком о пол.  Она же так и сказала: «Спать». Он, дурак, понапридумывал!

Аля шевельнулась, устраиваясь удобнее, и он осторожно обнял ее за плечи. А потом неосторожно, утыкаясь носом в ее волосы, которые пахли костром и немного — сладковатым шампунем. И потерся о них чуть шершавой щекой. Он коснулся губами ее макушки. Второй рукой провел по ее коленке, подтягивая выше, и вжался членом в бедро, упиваясь безнаказанностью.

Леха сжал ее в объятиях. Аля что-то пробубнила во сне и потерлась грудью, уютнее расплываясь по нему.

Возбуждение не проходило. В голову лезли всякие глупости. Эротического характера.

Он не помнил, когда уснул. Но идей за это время намечтал на месяц активной сексуальной жизни, не меньше.

*из не подслушанного разговора*

— Ну и где сумка?

— В Караганде сумка.

— «Побольше спиртного — и мы доберемся...»

— Но ведь почти получилось!

— Чуть-чуть не считается. Если бы кое у кого не «подгорело»...

— Так! Всё было продумано.

— ...кроме Ланцелота из Зюзюкино.

— А кто говорил: «Ланцелоты королев не трахают?»

— Ты ревнуешь, что ли?

— По-моему, ревнуешь ты.

— Нуда. Ага. И что теперь делать? Какие идеи есть у гения стратегической мысли?

— Пока никаких. Будем действовать по обстановке. Время есть. И вообще. Ты не хочешь отдохнуть?

— Я хочу побыстрее закончить и отдыхать всю оставшуюся жизнь.

— Всю оставшуюся жизнь ты будешь ныкаться от Тяжелкова.

— С такими деньгами я найду способ. А что, всё? Запал пропал? Или надеешься найти партнёра поудобнее?

— Что за глупые мысли?

— Да так.

— Так. Завтра отдыхаем и присматриваемся. Думаем. Ключевое слово: «отдыхаем». Всё понятно?

— Слушаюсь, мой командир!

— Так, вот только не нужно напоминать про Ланцелота...