Глава 28, в которой Леха проявляет профессиональные и организационные способности, а также нереальную крутизну

Вот на дельтапланах Штыку летать не приходилось. Несерьезный это вид транспорта. Ненадежный. Но Маркелову было любопытно, как он устроен. Надежны ли крепления. Как открывается запасной парашют.  От чего зависит высота подъема и скорость полета. Как выбирается место для старта. У него было столько вопросов, что отсутствие Али  «Тридцать три несчастья»  Яницкой он заметил не сразу.

Леха пробежался глазами по присутствующим, убедившись, что она не спряталась где-нибудь за дельтапланерским крылом, и пошел искать ее дальше. Конечно, девушка могла удалиться куда-нибудь в кустики. Удобств на площадке предусмотрено не было. Мужикам-то что: отвернулся и орошай себе склоны азотными удобрениями. У девочек же всё непросто. Маркелов двинулся в сторону ближайших зарослей, когда услышал вопль Альбины с противоположной стороны.

Да что б ее!

Он ее на шлейке в следующий раз будет водить!

Леха рванул на голос, но Альбины не увидел.

Явственно слышал голос, но не видел ее.

Зато видел вывороченный столбик ограждения.

Сердце остановилось, сжавшись от острой боли, и Леха рванул вперед, проезжая по земле грудью к краю площадки.

Аля висела метрах в трех-четырех, вцепившись в чудом оказавшийся на ее пути кустик, и орала.

— Что там? — окликнул за его спиной Валентин, пытаясь высунуться над склоном.

Сзади собиралась кучка народа из обитателей «Золотой рыбки» и инструкторов. Соня визжала и дергалась в руках Кирилла. Женя стояла, закрыв рот двумя руками. Зубков стриг взглядом пространство, направляясь к ограждению..

— Стоять! — жестко скомандовал Штык, поднимаясь на колено и распуская браслет из паракорда на запястье. — Валентин, сюда нужно подогнать задом автомобиль, микроавтобус или пикап инструкторов, с закрепленным тросом. Действуй! Савелий Иванович, ложись сюда, — Леха похлопал рукой на землю рядом с собой.

— Зачем? — настороженно спросил Зубков.

— У тебя здесь самая большая масса. Будешь моей страховкой, — Леха затянул за петлю веревку вокруг груди бизнесмена, а вторую — вокруг своего запястья. На большее могло не хватить длины.

— Ты чего?! — дернулся Сава. — Хочешь, чтобы меня тоже… туда?.. Вон машина подъедет с тросом, пусть хватается!

Штык от души ткнул его в землю носом.

— Она может не дождаться, — ответил он даже спокойно. — И уж тем более она не сможет перехватиться.

Не факт, что она вообще сообразит, что от нее требуется, судя по воплям.

— Мужики, вы страхуете его, — ткнул Маркелов пальцем в Зубкова, пока они переглядывались. — Живо!! — рявкнул он. — Всё будет нормально, Савелий Иванович, это просто страховка. Я сделаю всё возможное, чтобы она не потребовалась.

Он перекрутил пару раз стропу вокруг запястья и стал задом спускаться на склон.

Ноги привычно нащупывали неровности, пальцы цеплялись за выступы. Было бы легче, если бы Альбина молчала. И дело было не в том, что в ушах звенело, а в том, что сердце плюхало и билось через раз, и с этим ничего невозможно было сделать.

— Аля, всё хорошо. Ты молодец, — уговаривал ее Леха. — Ты сделала практически невозможное. Аля, ты слышишь меня?

Судя по визгу, нифига она не слышала.

— Аля, тебе сейчас нужно просто найти опору для ног и продержаться. Чуть-чуть продержаться.

Он спускался вниз, всё ближе и ближе подбираясь к орущей в истерике Яницкой.

— Ноги, упрись ногами! Держись и дыши!

Вверху слышался шум мотора.

Осталось совсем недолго.

Оставалось совсем немного.

Леха бросил взгляд вниз.

Ее руки еще немного съехали по веткам.

— Мужики, держитесь! Я сейчас повисну! — предупредил Маркелов, скатываясь по склону до выступающего камня ниже Альбины. Теперь влево. Шаг. Еще шаг.

Братан, давай, пить, курить бросай.

Давай, давай, на берет сдавай!

— А-а-а! — и руки Яницкой окончательно соскальзывают с куста.

Леха в последнем рывке ловит ее, на несколько секунд действительно повиснув на страховке, отчего руку словно обжигает огнем. Скальник под ногой ломается и ботинок едет вниз.

Здесь учат нас гранаты бросать;

егать кроссы, ножи в бою метать;

стрелять при шторме точно в лоб,

ты понял меня? Конечно «Да»

Альбина виснет на нем, вместо того чтобы держаться за склон.

— Трос кидайте! — орет Леха, потому что длина паркарода на пределе, а он держится сам и держит Алю фактически на одной ноге.

Яницкая рыдает, душа́ и ничего не соображая вообще.

Служить в спецназе — это просто лафа.

Мы же из спецназа!

— Быстрее, мать вашу! — Леха пытается нащупать опору другой ногой

Кто мы?

Мы же из спецназа!

Камень под ногами угрожающе потрескивает.

Сверху падает, стукнув по голове, буксировочный трос.

— Аля, а вот теперь вцепись в меня как можно крепче, руками и ногами, — шепчет он Альбине.

Леха отрывается от скалы и хватается за свое спасение двумя руками.

— Давайте по малой вперед! Без резких движений. Мы держимся!

…Наверху Алю попытались отцепить.

Но это оказалось совершенно невозможно.

Леха так и опустился на землю с нею на коленях. Альбина тихо подвывала, цепляясь за него ногтями. Ноги тряслись от напряжения. Руки туже тряслись. Да и всего его знобило от пережитого. Сам по себе спуск не представлял никакой сложности. Если бы не мысль о том, что с Алей могло случиться что-то непоправимое.

— Какого хрена эта дура забыла у заграждения?! — налетел инструктор-дельтапланерист, выбравшись из кабины пикапа.

— Мужик… — Маркелов повернул в его сторону голову, — если ты…

— Не, ты крут, конечно. Но ты представляешь, ***, какой *** нас бы ждал из-за нее, если бы ты не смог? — инструктор вытер пот со лба. — Нас, ***, закрыли бы на ***.

И под «закрыли» явно понималось не временное лишение лицензии.

— Ты не понял, мужик, — Леха прижал к себе Альбину. — Если бы с нею что-то случилось, ты бы полетел следом.

— Присматривай лучше за своей слабоумной! — отгавкался тот, но на всякие пожарные отошел  подальше, к гудящей толпе, обсуждавшей происшествие.

По-хорошему, нужно было отвезти Алю в больницу. Серьезных физических повреждений она не получила, всего лишь ссадины. Правда, много. Ей бы что-нибудь от нервов уколоть. Но, скорее всего, через полчаса ее отпустит. Где-то на одной десятой пути к больнице.

Нет, лучше они поедут на базу, а оттуда уже вызовут скорую. Или хотя бы частного врача.

Понятное дело, никаких других полетов не состоялось.

Леха в пол-уха слышал разговоры. Обсуждали криворукую Альбину, психованного Леху, их сексуальную связь и ее продолжительность, призрака монаха, профуканный день, просто созданный для полетов, крутизну склонов и во что бы превратилась Аля, если бы не удержалась за куст.

Альбина всё еще не подавала признаков осмысленности.

Валентин принес непочатую бутылку воды. Аля сделала из несколько глотков, остально осушил Леха. Трясучка уже практически прошла, зато дико болела нога. Та самая, на которой он держался последние минуты. Та самая, которая работала через раз. В очередной раз Штык покрылся холодным по́том от мысли, что она могла не выдержать. Отказать, как уже бывало не раз.

От этого хотелось не пить, а выпить.

Их соотдыханты с базы начали грузиться в микроавтобус.

— Аль, нам пора, — предупредил Леха.

Яницкая чуть заметно кивнула, но прижалась еще крепче.

Штык попытался подняться. Опираясь на землю и здоровую ногу, он встал и направился к остальным. Нога практически не работала, Леха ее передвигал, как палку, через бок, не сгибая в колене, и тут же переносил тяжесть. Валентин попытался влезть с предложением помощи, но Аля вжалась носом в его ключицу, и Маркелов пошел сам. Зубков подал ему руку на лесенке, помогая подняться.

Леха старался ни о чем не думать, тупо пялился в окно, отгоняя любые мысли. Особенно мысль о том, что он не справился с задачей «присмотреть». Дыхание Альбины постепенно выравнивалось, и вскоре она уже сопела в исцеляющем сне, лишь изредка вздрагивая. Сон затянул и Алексея.

Проснулся Штык от того, что его трясли за плечо. Автобус стоял во дворе «Золотой рыбки».

— Помочь? — спросил Кирилл, показывая головой на спящую Алю.

— Спасибо, я сам.

Леха взялся рукой за спинку сидения и рывком поднялся.

Нога почти не слушалась.

— Помоги дойти, — попросил Маркелов.

Никому не станет легче, если он рухнет со своей ношей.

Парень понятливо подставил плечо и проводил до самого номера Яницкой. Только тут до Лехи дошло, что у него нет ключа.

— А сумка? — всполошился он. — Не знаешь, где ее сумка?

— Мне кажется, ее Соня забирала. Я сейчас сгоняю вниз, — пообещал парень.

Маркелов открыл свою дверь и, передвигаясь по стеночке, добрался до дивана. Аля во сне цеплялась за его футболку, но ему все же удалось ее уложить и накрыть пледом.

Во входную дверь постучались.

— Это я, — предупредил компьютерщик, прежде чем войти. — Я принес. Она оставалась в автобусе. — Он поставил сумку в прихожей. — Ничего больше не надо? Ну, я пойду.

Леха кивнул.

Доковылял до упаковки лекарств, проглотил несколько таблеток, натер ногу противовоспалительным кремом и только потом, когда анальгетик начал действовать, поплелся к Але. Он обработал антисептикам ссадины, снова поднял ее на руки, оттащил на кровать и обнял ее со спины.

Проснулись он от испуганного вопроса Али:

— Где я? — прошептала она.

— Всё хорошо, мы у меня в номере, — ответил Леха и поцеловал ее в шею.

Альбина развернулась к нему лицом и спряталась у него на груди.

— Какого хрена тебя потянуло на край площадки? — скорее простонал, чем просто спросил Штык, ощущая, что только теперь его отпускает.

— Я думала, это ты, — ответила Аля и потерлась об него носом.

— В смысле, «я»?

— Ну, ты шел за мной. А это был не ты.

— Прости, — повинился Леха. — Я за тобой не пошел.

— Да, — согласилась она. — А потом меня толкнули.

*из не подслушанного разговора*

— ...В этой чертовой игрушке ничего не оказалось.

— Ничего не понимаю. Но ведь Тяжелков говорил...

— ...Ничего не оказалось. Из этого не следует, что и не было. Внутри игрушки был тайник. Вскрытый и на соплях заделанный.

— Интересно.

— Еще как.

— То есть, получается, всё?

— Нет. У меня есть одна идея. Последняя. Нужно кое-что проверить.

— Проверяй. Но тебе, конечно, круто повезло, что она так навернулась. Потом с сумкой можно было что угодно делать.

— Ага. Повезло.

— На что ты намекаешь?

— Ни на что не намекаю.

— Ты хочешь сказать, что ты...

— Она там стояла на самом краю, дура. И даже не обернулась.

— А если бы обернулась? Если бы не получилось?

— Пришлось бы извиниться за свое неловкое падение. Споткнуться на ровном месте — это про меня.Иногда бывает.

— Так ты ее намеренно?..

— Ненамеренно. У меня не было в планах. Мне нужно было просто спросить у нее кое-что. Но раз уж так повезло...

— У тебя с мозгами всё нормально?!

— Отлично. У меня с мозгами всё отлично. Это просто потрясающее ощущение! Меня так торкнуло!

— Я начинаю тебя бояться.

— А ты не переходи мне дорогу — и не бойся. ...Как она меня раздражает! И этот ее принц из Зюзюкино, Капитан Америка вологодского пошива.

— А если она в полицию заяву напишет на покушение?

— Никто ничего не видел. Она — вечный источник неприятностей. А ты обеспечишь мне алиби.

— Так просто?

— Мы с тобой повязаны. Если ты не поддержишь меня, я потоплю тебя. Просто расскажу нашему мэру; из-за кого его любовница оказалась в опасности.

— Теперь уже бывшая.

— Бывших любовниц, как и бывших фээсбэшников не бывает. Особенно у такого кобеля, как Тяжелков.

— Это уже неважно. Мне важен ключ. А кто из них имеет Яницкую: принц, мэр или по очереди, меня вообще не волнует. Хоть оба одновременно.

— Тебя эта мысль возбуждает?

— У тебя точно с головой всё в порядке?

— И не только с головой.

— Ты после этого еще и сексом хочешь заняться?

— Очень! Иди сюда.

— Но не здесь же?

— Почему не здесь? Чем здесь хуже?

— Люди ходят.

— Это же прикольно!

— Я не хочу.

— Хочешь. Ты хочешь. Давай.