Глава 27, в которой объясняется, в чем отличие полетов в мечтах и наяву

Грозовой фронт принес в жизнь и постель Альбины Яницкой вояку Маркелова с израненной ногой. Но остальные части Алексея работали прямо на ура. Аля не нарадовалась просто. Он был как ширма, за которой можно было спрятаться. Даже не ширма, а стена. Но такая стена, которую, если нужно, можно передвинуть. Самоходная стена. Или даже целый самоходный ракетный комплекс. И ракета у него достойная. Особенно в комплексе.

А еще Але с ним было легко и комфортно. Он не давил, ничего не доказывал себе и другим. Кажется, ему вообще было плевать, что о нем думают другие. Впрочем, имей Альбина такую мускулатуру и умей она так махать ногами, ей бы тоже было плевать, что о ней думают.

И еще он был очень красивый. Возможно, кто-то скажет, что это ерунда. И нос у него большой. И брови густые. А Яницкая могла на него смотреть сколько угодно, и он ей нравился. Весь. Даже ногой своей изувеченной. Потому что был бы совершенный — пробежал бы мимо и не заметил. Это Аля чувствовала. А куда он с такой ногой с подводной лодки-то?

Нет, в эту сторону думать пока было рано. Но каким-то шестым чувством или пятой точкой Альбина чувствовала, что — да. Вот оно, ее «да». Но здравый смысл убеждал, что верить шестому чувству совершенно ненаучно. А пятой точке — вообще чревато приключениями. Поэтому Альбину решила плыть по течению.

Сегодня утром Леша чмокнул ее в висок и сказал, что вернется с полным боезарядом, но после тренировки. Чтобы лежала и ждала в лучшем виде. Лучший вид с точки зрения Маркелова был в простыне на голое тело. И это Алю тоже не напрягало, потому что Алексей смотрел на нее с таким обожанием и такой жаждой, что она чувствовала себя самой красивой женщиной на свете. Поэтому Яницкая почистила зубы и вырубилась до тех пор, пока он не вернулся, холодный и ароматный после душа и бритья. И Альбина утонула в его крепких, но бережных объятиях.

После объятий и прочих физических упражнений Маркелов попытался отговорить ее от полета. Аля спросила, не ревнует ли он ее к небу. Или небо к ней. Леха сказал, что просто за нее боится. Яницкая сказала, что ей очень приятно. За нее кроме мамы еще никто не боялся. Леша промолчал на это. Но тему свернул.

Погода и правда стремительно улучшалась. За ночь подсохли дорожки вокруг базы, а уже после завтрака, который, наконец, снова проходил на крыше, в сером небе появились первые просветы.

Разговоры за завтраком сводились к обещанным развлечениям. Мужчины хвастались своим лётным опытом. Кроме двоих: Алексея и Зубкова. Зубков — потому что кроме как на самолете, ни на чем не летал. А Маркелов, как подумала Аля, молчал, чтобы подвиги остальных не смотрелись щенячьим тявканьем. Или просто потому что не любил хвастать и привык о себе помалкивать.

Время до обеда они провели у телевизора, комфортно молча, каждый о своем. У них было бы больше тем для обсуждения, если бы отношения приобрели какую-то определенность. Но Аля осознавала: какая определенность через неделю знакомства и двое суток секса? Потому не напрягалась и, краем глаза поглядывая сериал, думала над новым роликом. Ей бы еще вчерашний домонтажить. О чем думал Маркелов, она понятия не имела, но он ласково поглаживал ее то плечу, то по бедру, то еще куда дотянется. Ну и допоглаживался, ожидаемо.

А к обеду небо было таким чистым и синим, будто грозы вовсе не было. Такое открытое и гостеприимное, что разве можно было отказаться от возможности в него взмыть?

Аля оделась в спортивные штаны и топик, как в первый вечер на базе. Уложила свежевымытые волосы в пучок. С темными очками вообще крутой лук получился. А без очков глаза были такие сияющие, что даже фильтры не пришлось накладывать. Отправив наиболее удачные себяшечки в инсту, Альбина положила Люсю в сумку, повесила сумку на плечо, нажала ручку двери и… уткнулась в грудь Лёше.

— Привет, — улыбнулся он и поправил прядь волос ей за ухо. — Может, всё же останемся?

— Алексей Николаевич, — поджала она губы куриной гузкой, — разве можно заменить счастье взмыть в небеса земными радостями?

— Уважаемая Альбина Владимировна, как человек, многое повидавший на своем веку, могу сказать, что небеса — не то место, куда следует спешить, — Маркелов с видом эксперта чуть усмехнулся краешком губ.   

— Не слишком ли ты много умничаешь? — Аля ткнула его в грудь кулачком.

И в следующий момент повисла вниз головой на плече у Добермана. Люся беспомощно болталась в сумке почти у самого пола и безмятежно улыбалась самоуправству сильного.

— Хорошие раньше были времена, — рассуждал Маркелов, прижимая ее за попу, и неторопливо двигаясь в сторону лестницы. — Стукнул барышню дубиной, припёр в свою пещеру -  и вот оно, ее счастье. Ужин себе готовь из свежеубитого мамонта, по три шкуры с него спускай. Детей воспитывай. Идиллия, — он звонко шлепнул Алю по ягодице, и шлепок вместе с ее «ой» отразился эхом на пустой лестнице.

— Маркелов, ты учти: детей не сразу начинают воспитывать, — поведала Яницкая. — Их сначала рожают. А до этого — делают.

— Надо же, — удивился он и продолжил: — А теперь они нахватали себе прав и обязанностей, головы всякими умными глупостями забили и хотят судьбоносные решения принимать. А потом удивляются, почему столько денег на психологов тратят. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что они знают, чего хотят. Но не знают, что им надо.

— Маркелов, — Аля стукнула его по твердой заднице. — На пол меня опусти.

— Боишься, что все умные глупости по дороге из головы вытрясутся? — спросил он и поставил Яницкую на ноги на площадке первого этажа.

— Боюсь, что если будешь так себя вести, придется тебя уронить, — Аля ткнула Маркелова пальцем в плечо.

— С чего бы это? — он галантно открыл дверь, ведущую в холл.

— С небес на землю! — и Аля с деловым видом погарцевала к знакомому автобусу.

Ишь ты! «Не знают, что им надо». Философ неолитический!  А ведь сразу так и не скажешь. На первый взгляд. 

На первый взгляд он просто дикарь. И даже дубина ему не нужна с такими кулачищами.

И что, спрашивается, Аля в нем нашла?

Для того чтобы полетать на дельтаплане, они ползли на автобусе в горы часа два. Аля придремала на плече у Леши и лишь иногда продирала глаз, чтобы проконтролировать ситуацию. Когда автобус наконец остановился, они оказались на плоской вершине, вытоптанной ногами многих сотен туристов и поросшей травой неоднократного выкоса.

По бокам площадки шло хиленькое ограждение, к которому подвели всех жаждущих-страждущих, показать красоты с высоты птичьего полета. Видимо, чтобы морально подготовить к полету на дельтаплане. На этом этапе от полетных экспериментов отказался Зубков. Он сказал, что не фанат всяких пейзажей, и ради сомнительной ценности видов отрывать задницу от земли не собирается.

Вот что значит состоявшийся мужик. И плевать ему, кто что про него, труса, подумает. Аля даже его немного зауважала.

Но, вообще-то, да. Вообще-то это было страшно. У-у-у-ух! — и так до самого низа.  Склоны были почти отвесными, скальными. Редкие кустарники и травы  торчали из земли, как клочки скатавшейся шерсти на боку бездомного пса.

По плану прибывших отвели в шатер-палатку для инструктажа. Даже ролик показали на ноуте с приличной диагональю. Приятный мужчина-инструктор, родственник красавчика Валентина по профилю деятельности, строил глазки женской недополовине гостей и напрягал мышцу́ перед мужской.

Потом туристов отвели к настоящим, взаправдашним дельтапланам. Даже пощупать дали. На этом этапе к инструктору подтянулись его коллеги, создавая движ и суету, повторяя для неофитов по третьему разу технику безопасности. Потом гостям выдали по шлему. И тут неожиданно от толпы желающих откололась Сонечка, резко включившая блондинку на заднем ходу. И даже уверения Кирилла, что это совершенно безопасно, не могли ее убедить. Зато смелостью Женечки восхищалась всё мужское население вершины. И это было так… пафосно-банально, и так напоминало минуту славы после ее мейкапа, что Аля решила на время отойти, чтобы дать девушке возможность побыть звездой.

Пузырьки счастья наполняли ее гелием, и, кажется, она могла взлететь безо всяких дельтапланов. Чужие, шумные люди со своими прозрачными, но нечистыми мотивами, вносили дисгармонию в ее состояние. Яницкая огляделась и направилась на другой огороженный «бочок» вершины, за инструктажную палатку, чтобы ничто не мешало ее единению с природой. Аля улыбнулась яркому, не слишком злому после недавней непогоды, солнышку и подошла к ограждению. Вдалеке с горизонтом сливалось море. Леса темными и светлыми пятнами протянулись во все стороны. И безмятежность.

Альбина вытащила из сумки телефон, чтобы сделать несколько снимков, и поставила ее у деревянного столбика ограждения.

За спиной послышались шаги.

Пожалуй, против общества Добермана она ничего не имела. Он не нарушал ее представлений о гармонии с окружающим миром. Аля решали сделать вид, что не слышит.

— Думаешь, подкрался незаметно? — поинтересовалась она, когда звуки затихли у нее за спиной.

Но ответа не последовало. Ее просто толкнули вперед, и, выворачивая хрупкий деревянный столбик, Аля полетела.