Глава 26, которая опять про Леху, а еще про стерлядь и мэр(з)ские тайны

Тот, кто считает, что утро добрым не бывает, просто никогда не просыпался с красивой женщиной под боком. Или зажрался.

Леха, среди ночи отдавший дань Гигиее, с утра был бодр, свеж и тверд, как огурчик. Ленивица Люся, обещавшая молчать о ночных приключениях как рыба, держала в лапах презерватив. Романтика же: девушка просыпается, а у нее с одной стороны — мужик, готовый к подвигам, а с другой — любимая игрушка с гарантиями безопасности. Цветы бы еще… Но цветы уже некуда.

Аля спросонья была мягонькая, тепленькая, податливая, как глина: что хочешь, то из нее и лепи. Как хочешь, так ее и ставь. Только придерживать приходилось, чтобы не стекла на кровать. И внутри она была такой горячей и влажной, что Лехе будто пружину подкрутили. Он протискивался по упругой стеночке так, что у него каждый раз тестикулы позванивали от наслаждения и где-то в мозжечке сжималось. Или наоборот. Он держался до последнего, пытаясь продлить пытку удовольствием. Но Алины стоны становились всё громче, ее пальцы вцепились в простынь, и сама она замерла и сжалась под ним… Как тут сдержишься? Никак.

Выбираться из нирваны было, как серпом по ржи, но есть такое слово: «Подъём!»

Леха, как был, подошел к окну и потянулся.

За окном шел дождь. Память подсказывала: «…и рота красноармейцев», но красноармейцев не было. И в кои-то веки Леху это не задевало. Вот вернется домой, оторвет башку Пашке, если Тяжелков еще не справился с этой задачей, и начнет гонять его бойцов. Левой, правой, упасть, отжаться! Э-эх! Нога привычно тянула на дождь, но такая мелочь не могла лишить Штыка оптимизма.

— Аль, тебе, наверное, разные дамские штучки нужно с утра навести, — он развернулся к дремлющей Альбине. — А я пока пойду, железо в зале потягаю.

Аля вяло махнула рукой, невнятно промычала нечто среднее между «Скатертью дорога» и «Дверь захлопни» и спряталась под покрывало.

Маркелов к факту сокрытия тела отнесся спокойно. Чисто эстетически он бы еще попялился. Какой мужик откажется попялиться на красивое обнаженное женское тело? Но чисто результативно ему бы часок на восстановление фаллической формы не повредил.

Он собрался, прикрутил на лицо независимый вид и выбрался из номера.

На часах было рано, в коридоре — пусто, и Штык, заглянув в номер, чтобы поменять шорты на спортивные трусы, направился в качалку.

Беговая дорожка — это кросс для лузеров, но на бесптичье и воздушка — пистолет. Маркелов размялся, минут двадцать пробежал по дорожке в режиме «Холмы» и, изрядно пропотев, перешел к тренажерам. И тут к нему добавился компаньон.

В зал вошел понурый Бурундук Вова, бледный и слегка помятый. Он потыкал пальцем в настройках беговой дорожки и с тем же подавленным видом поплелся по ее полотну, как глист на чистый воздух.

— Что ж ты так убиваешься, ты же так не убьешься! — не выдержал Леха, подошел к тренажеру и настроил средний темп без наклона.

И врубил на своем сотовом энергичный рок, чтобы не заразиться серой унылостью от сокамерника.

Владимир, как ни странно, втянулся. И даже подергал железки под чутким руководством Штыка. Глотнул водички из кулера. И сел на скамью для тяги штанги, расставив колени и свесив между ними вспотевшие плечи.

— Ты чего такой понурый? — спросил Леха.

— А-а-а! — махнул рукой Владимир и изобразил на лице «Лучше не спрашивай».

Как теперь не спросить?

— Баба, что ли, бросила? — предположил Штык.

— А ты откуда знаешь? — вскинулся парень и покраснел. Совсем еще щегол!

— Не знаю, — сел рядом Леха. — Просто предположил. С утра мужик убитый или если не встало, или если баба бросила, — и, подумав, добавил: — Или и то и другое. Но ты-то молодой еще. С потенцией проблем не должно быть.

Бурундук надулся, как хомяк, и, выдохнув, снова сдулся.

— Так с глаз долой, из сердца вон! — поделился Маркелов народной мудростью. — Пока здесь отдыхаешь, глядишь, и зарастет.

Владимир сдулся еще сильнее, хотя, казалось бы, куда?

— Она здесь, что ли? — не понял Леха. — А кто?

Кандидатур было три. И одна из них, прямо скажем, со своими кораблями… вымораживала.

— Женечка? — осторожно предположил Маркелов.

Бурундук попытался оставить вопрос без ответа, но в покер с таким лицом лучше не садиться.

— Альбина? — Леха очень надеялся, что его умение держать лицо всё же лучше, чем у этого щегла.

— Да нет, конечно! — испугался Вовчик, и у Лехи отлегло от сердца. — Я больной, что ли? — на одном дыхании выдал Бурундук и вдруг смутился.

Ну да. Это Леха — больной, с его точки зрения. Никто же не знает, что харизма Тяжелкова больше над ней не нависает. И хорошо, с одной стороны. До тех пор, пока злоумышленники считают, что за Альбиной стоит мэр, она более-менее в безопасности. Более в безопасности, чем без харизмы. Поэтому Леха не стал спорить. Да он и вообще был не склонен обсуждать своих женщин с кем бы то ни было.

Но была у щегла и еще одна причина для смущения. Белочка Сонечка, подумать только! Он же умный парень, вроде как. Если верить его же словам. Инженер. А на такую дуру повелся.

— И что ты в ней нашел? — вырвалось у Лехи. Зато без имен.

— Она красивая. И милая, — улыбнулся Бурундук совсем по-детски. — И очень несчастная. Я из-за нее сюда поехал, — признался парень и покраснел.

Маркелов решил, что либо он не разбирается в женщинах, либо любовь слепа. В свете последних событий первый вариант не исключался. Но второй даже не нуждался в подтверждении.

— Ну что ж. Сложно было ожидать, что ради тебя она уйдет от мужа, — попытался утешить Штык.

Хотя в данном любовном треугольнике он ни одной из вершин руки бы не подал. Вершины подлости не были достойны его уважения.

— Она не к мужу, — чуть слышно выдохнул Вовчик, и Леха вообще просел.

— А к кому?!

Бурундук молчал. Видимо, набирался сил.

— Я их с Кирей вчера… — он не мог подобрать слова.

Ну да. «Киря» вчера был в ударе, а у Бурундука уже на ужине хвост висел.

— Вот же стерлядь! — подвел итог Штык.

— В смысле?

— В смысле «стерва» и «лядь», — пояснил для непонятливых Маркелов.

— Это да, — печально согласился Владимир и тяжело вздохнул.

Эх, молодо-зелено, не понимает своего счастья.

— А ну, боец, не киснуть! Носом не виснуть! П-шел отжиматься! Три подхода по двадцать пять!

Бурундук осилил два. В первый раз двадцать, второй — шестнадцать с натяжкой.

К завтраку Леха взбодрился под душем, дозарядил обойму презервативов под душевный разговор и отправился за соседкой. Альбина после ванной была мокрая, взъерошенная и в халате на голое тело. Это Маркелов точно ощупал. Он бы продолжил. Но Аля вздрыгнула копытцами и сказала, что на завтрак она предпочитает завтрак. А на сладенькое она всегда успеет.

Леха согласился. Сколько достоинств у женщины обнаружилось! И про завтрак подумала, и про сладкое распланировала, и ходит после душа в халате на голое тело. Он послушно сел в гостиной, включил телек и придремал под какой-то сериал. Зато когда проснулся, Альбина была уже готова к выходу. Какой удачный лайфхак. Никакой невротрепки.

На завтрак, как уже сложилось, они пришли последними. Держась за руки. А что, делать вид, что они случайно встретились? Все взрослые люди. Шила в мешке не утаишь. Особенно, если это не шило. И не в мешке, а в ширинке.

За столом шел разбор полетов. На чем лучше и безопаснее: на дельтапланах или парапланах? Кирилл и Вовочка вербально вцепились друг другу в глотки, сублимируя конфликт из-за бабы. Только приступив к десерту, Леха понял, что дискуссия носит не абстрактный характер.

— Вы куда лететь собрались, икары? — спросил он, поглощая сливочный десерт из креманки.

Калории — не микробы, во-первых, не дробятся, во-вторых, сами собой в организм не попадут. В-третьих, говорят, от того, что ешь, зависит вкус спермы. Но это Леха очень тихо подумал. Самым-самым краешком мозга. И шепотом. А вдруг?.. А он не в форме.

— У нас по плану, как погода установится, такой аттракцион: полет с инструктором. Вот и выбираем, на каком транспорте лучше, — пояснил администратор.

— Я бы хотела на дельтаплане! — тут же схватилась за идею Аля.

Вовчик скис. Он отстаивал противоположную позицию. Не везет парню. Ни в картах, ни в любви.

— А чем вас метла-то не устраивает? — сострил Зубков, который посмеивался, наблюдая за боем титанов.

Что-то подсказывало Лехе, что «обманутый муж» в курсе подоплеки спора и совершенно не парится по этому поводу.

— Я же не о себе пекусь, я о других! — с неожиданным энтузиазмом ответила Яницкая. — Я-то и на метле могу. А вам-то, четвероногим, — никак.

Но Зубков не оскорбился, а лишь хохотнул себе в фигуральные усы. А может, намотал.

— Я против, — прямо и по сути высказался Штык.

С Алиной везучестью только летать осталось.

— Вы можете не лететь, Алексей, — широко улыбнулся гаденыш Валентин. — Тем более, там платно.

Рожденный ползать сейчас получит.

— Я беспокоюсь за безопасность Альбины, — возразил Леха.

— А правда, вдруг там опять монах что-нибудь ей сделает? — поддержала Штыка стерлядь Сонечка. Правда, не так и не в том.

— Соня, есть легенды, а есть реальная жизнь, — напомнил Валёк. — Альбине просто немного не повезло. Не нужно видеть в этом какие-то персты  судьбы.

Что интересно: по сути Леха с ним был согласен. А желание врезать всё равно не пропало.

— А когда у нас ожидается хорошая погода? — высунула носик из-за угла любопытная киса Алечка.

— Уже завтра после обеда должно распогодиться, — с готовностью ответил Тин.

— Это же так интересно! — загорелась Яницкая.

И тут Леха понял, что среди множества достоинств Альбины Яницкой скрывается один существенный недостаток: она, как и положено кошке, хвост клала на приказы. Она своенравна и упряма. Маленький кораблик, который не упустит возможности взмыть за облака.

Только бы вернулась.

Нет ничего хуже для якоря, чем гадать: вернется или не вернется?

После завтрака Аля только и щебетала, что о полетах. Выпытывала, на чем Леха летал, прыгал ли с парашютом, откуда, сколько раз. Бился ли при этом головой? Нет, такого она не спрашивала, но Леха уже сам был готов рассказать. Страшно ли, что парашют не раскроется? Страшно. Всегда страшно. Хоть сам каждый раз складывал, всё равно страшно. Но где-то там, далеко. Под мозжечком. И когда приземляешься, всякий раз как заново родился.

С другой стороны, что с нею сделается? Она же не одна полетит, а в тандеме с инструктором. Была просто кошка, станет кошка летучая. А после приземления, дай бог, такие звезды Лехе зажжет, как бы не ослепнуть. По крайней мере, Лехе после такого точно хотелось кого-нибудь… зажечь.

Худо-бедно Маркелову удалось уложить возбужденную идеей Альбину в постель. И даже возбудить на вещи более земные. А потом он целовал маленькие ладошки с острыми когтями, что оставили следы у него на спине. Дикая кошка. Домашняя кошка. Какая между ними разница? В настроении.

— Аля, а можно, я тебе подарю новую Люсю? — предложил Леха, в очередной раз наткнувшись взглядом на ленивицу. Игрушка безмятежно улыбалась на прикроватной тумбе.

— Мне и старая нравится, — Яницкая перекатилась с боку на спину, и потянулась, изгибаясь в позвоночнике.

Грудь подскочила вверх, указывая сосками на потолок.

— А мне не нравится.

— Маркелов, да ты собственник, что ли? — подмигнула бесстыжая кошка Аля и потерлась об него во весь рост.

— И что? — хмуро ответил тот. — Что такого в этой игрушке? Сколько она у тебя уже?

— Она? — Аля снова откатилась на спину и подняла глаза к потолку, вспоминая, но Леха потянул и прижал ее к себе. — Лет пять, наверное, — она потерлась носом о плечо Штыка. — Да, точно, это было ровнехонько пять лет назад. Я как раз весной за год до этого свой первый кабинет открыла, и СанСаныч иногда забирал от меня свою любовницу. Так мы и познакомились.

— Увела мужика у своей клиентки? — разговор Лехе не нравился. Еще больше не нравилась мысль, что Альбина от него что-то скрывает. Но с токеном нужно было разобраться.

— Ага. Увела. Как же. Тяжелков же, как эсминец на рейде: сел на хвост — не стряхнешь. Он меня полгода обхаживал. То ли загонял, то ли подсекал.

В интонациях Альбины неожиданно проскользнуло недовольство. А, ну да. Кошки же гуляют, где хотят. И с кем хотят. И не терпят, когда ограничивают их свободу выбора.

— Хищнице не понравилось, что на нее охотятся? — усмехнулся Леха.

А ведь он, сам того не желая, сделал единственное, чем мог привлечь внимание Альбины — проигнорировал ее.

Хорошо. Привлек. А дальше? Как же ее удержать, если ее не удержишь?

— Хищницу нашел, тоже мне, — фыркнула Аля. — Львицу карманную. Я, на самом деле, человек очень тихий. Камерный даже. Не люблю много суеты, шума, внимания…

— Поэтому и блогершей стала, — не удержался Маркелов.

— Лёш, ты не понимаешь, — она приподнялась на локтях, и ее грудь соблазнительно обвисла, словно умоляя, чтобы кто-то половил ее ртом. А потом Аля провела пальцем по его переносице, носу и губам, где Леха его и поймал зубами. Чуть-чуть. — Блогер — идеальное занятие для социофоба. По сути, ты всё рассказываешь самой себе. Просто потом делишься видео с другими. И поставить лайк на комментарии — совсем не то же самое, что общаться с поклонниками вживую. Я и не знаю, о чем с ними общаться, если честно.

—  А я думал, ты призовая породистая киса, которая смотрит на весь мир свысока, — подмигнул ей Штык..

Аля скорчила «Ну и всё!» на лице, отвернулась и скрестила руки на груди.

— Кошки смотрят свысока, — задрала нос Альбина. — Потому что там, высоко, где обычно сидит кошка, безопаснее.

— То есть, ты просто трусишка? — Леха тут же получил тычок пальцем под ребро. — Всё-всё-всё, был не прав, — он попытался увернуться, но Альбина уверенно тыкала его в самые щекотные места. — Виноват. Больше не буду, — он спрятался за растопыренными ладонями. — Я всё понимаю. Но почему я?

— Ты безобидный, — Аля сменила гнев на милость и чмокнула его в кончик носа.

Вот как-как, а «безобидным» Штыка, который мог убить человека тридцатью разными способами, еще никто не называл. Он пару раз хрюкнул, а потом заржал в голос.

— Я сейчас покажу, какой я «безобидный», — прорычал он голосом киношного злодея и изобразил рукой то ли Фредди Крюгера с пальце-ножиками, то ли Брюса Ли в стиле тигра.

Аля засмеялась и прикрылась подушкой.

— Сейчас я доберусь до твоего беззащитного животика, глупая зайка! — он снова рыкнул и потянулся, чтобы цапнуть ее за бочок. Альбина забила задранными ногами, открывая превосходные виды на то, что было ниже.

Всё же было что-то первобытно-возбуждающее в охоте. Леха поймал ее за ноги и дернул к себе. Аля заверещала.

— Кто тут безобидный? — Маркелов навалился сверху, предварительно выдернув из рук Альбины подушку, и клацнул зубами у кончика ее носа.

— Обидный, обидный, — успокоила его Аля, вытянула губы для поцелуя и поерзала там, где Алексей был готов к новому раунду.

И  внутри у него что-то оборвалось от нежности.

Коварная кошка поймала его, свернулась клубочком на коленях и не отпускала.

А что будет, если отпустит? Куда потом идти?

Куда идти, Лехе указали уже через полчаса. Неожиданно взбодрившись после последнего захода за фейерверками, он сказала, что ей нужно поработать. Глаза полыхали энтузиазмом, и его вектор был направлен не в сторону Штыка. И даже не параллельно ему. Корабль мчал на всех парусах и пара́х и в якорях не нуждался. Аля вытолкала Маркелова из номера, чмокнув напоследок. Сказала, что ждет к ужину, и закрыла дверь перед его носом.

Вот так.

Неожиданно.

И неожиданно неприятно.

Но Леха Штык не привык нюни разводить. Он привык их принимать на грудь в концентрированном виде. Поэтому вскрыл бутылочку холодного пивка из бара и позвонил Доку с просьбой узнать, а не было ли чего удивительного в жизни уважаемого мэра ровно пять лет назад. И напомнил, что просил собрать досье на обитателей «Золотой Рыбки». Макс, видимо испытывая некую вину за то, что подтолкнул приятеля на авантюру с Кощеем, пообещал заняться вопросом по высшему приоритету.

Тренироваться после двух раундов было чистой воды извращением. Любой боец знает законы феншуя: нагрузка — на начало, а секс — на конец. Поэтому в ожидании ответа Маркелов позволил себе расслабиться у телека, где и придремал от состояния глубокого удовлетворения.

Пиликанье телефона поведало о прибытии информации, и дремота слетела с Лехи, как снег с ветвей в метель.

Первым в защищенном Телеграме прилетел файл по Тяжелкову. Любопытно, но перед предыдущими выборами, где Александр Александрович одержал победу, его неслабо поутюжили. Видимо, в профилактических целях. Органы безопасности взяли в оборот большинство партнеров будущего мэра времен лихих 90-х, пытаясь найти неопровержимые (или хоть какие-нибудь) улики, подтверждавшие преступную деятельность олигарха. Леха иллюзиями не страдал и прекрасно знал, что те, кто имеет отношение к большим деньгам,  с законом на «ты». То есть пинком открывает уголовный кодекс и кладет его на гражданский. Поэтому в причастности СанСаныча к темным делишкам даже не сомневался. Другое дело, как это доказать? У таких людей все концы давно в воде.

Однако вполне вероятно, что в ожидании повышения градуса прессинга Тяжелков, у которого наверняка не один свой человек в органах, мог подстраховаться и самую интересную информацию спрятать понадежнее. Банковские ячейки для органов — не преграда. Сейфы — вообще смешно. Хранить у доверенных лиц — высока вероятность обыска. По сути, подкинуть ключ девчонке, к которой он бил клинья, неплоха. Вряд ли тогда он всерьез засветился рядом с Яницкой. Полгода осады для такого, как Тяжелков, это даже не погоня, это ленивая игра кота с мышкой. Кто в здравом уме бы догадался, что Золотой Ключик засунули в целлюлитную попу плюшевой ленивицы?

Зато если бы олигарху потребовалось передать эту информацию нужным людям, он мог бы это сделать с минимальными затратами. Потеряла бы игрушку Альбина, или бы ее подменили. Вот и все проблемы.

Насколько информация пятилетней давности сохраняет актуальность? Если это компромат, то он срока давности не имеет. Если доступ к какой-то онлайновой базе, то данные там могут быть самые что ни на есть актуализированные. Что бы ни скрывал Тяжелков от органов, оно должно быть вполне ликвидно.

А вот прилетевшие следом файлы по фигурантам ничем не порадовали. Все семеро были родом из одного города. Все семеро имели отношение к Тяжелкову. Соня транзитом рядом с мэром засветилась по касательной, до того как замуж вышла. Любой потенциально мог знать о токене. Включая Альбину Яницкую.

Леха решил, что на сегодня с него хватит. Отправил файлы в облако, удалил с телефона и завалился спать. Мало ли, что ночью перепадет. А он не выспался. Не порядок.