Глава 25, в которой Леха совершает кражу со вскрытием

Когда они добрались до спальни, мокрые следы давным-давно высохли. Раскумарившись после теплой ванны, они рухнули на широкую кровать и уснули. Проснулись от стука в дверь. Альбина надела местный махровый халат и, зевая, открыла дверь. Леха быстро вытащил игрушку из-под подушки и зашвырнул ее в дальний темный угол под кроватью.

— Альбина, вы здоровы? — из-за двери слышался голос Вовочки. — На обеде не появились. И Алексей куда-то запропастился. Я стучал к нему, стучал…

— Спит, наверное, — снова зевнула Аля. — Погода какая за окном… сонная. А что, время ужинать уже?

— Да, мы все собрались, а вас двоих нет.

— Хорошо, сейчас подойду, — пообещала Яницкая. — И Алексею Николаевичу позвоню. А не поможет, тогда уже будем 911 вызывать.

В голосе Али слышалось, что она улыбается. Слова вызывали двоякую реакцию. С одной стороны, Леха восхищался ее способностью выкручиваться. И чувствовал вину, что не поставил будильник во избежание подобных неловких ситуаций. Офицер он или безмозглый желторотик, впервые дорвавшийся до женского тела?

А с другой стороны, ему было неприятно, что его прячут в спальне. 

Да, они не договорились о том, как будут вести себя при других. Даже речи не заводили о том, будет ли у них что-то еще после сегодняшнего секс-марафона. И, по-хорошему, инициатором разговора должен выступить он. Потому что по доброй российской традиции кораблями-ледоколами являются мужчины. А женщины — якоря. Зачастую — одноразовые.

А это очень неприятно — быть одноразовым якорем с робкой надеждой, что тебя возьмут на борт.

Слишком уж он не Тяжелков.

В прихожей щелкнул замок.

— Одевайся, спящий красавец, я тебя сейчас будить буду, — пригрозила Яницкая и потянулась, поднимая руки вверх.

Узел пояса развязался, а полы халата разошлись. Под ними открылось обнаженное тело, и Леха осознал, что готов использовать по назначению третий конвертик, настолько живыми были картинки знакомства с ним. Леха потянулся за купальными шортами, что валялись у кровати, но Альбина успела заметить реакцию.

— Продолжим после ужина? — подмигнула она.

Он поднялся и подошел, чтобы чмокнуть. Ну и за грудь подержаться. А что она, бесхозная, под самым носом у него торчит? Не порядок!

— Я сейчас переоденусь и зайду, хорошо? — спросил он.

Аля улыбнулась и закуталась в халат.

Маркелов твердо решил, что ныкаться не будет. Если кого-то увидит в коридоре, то не будет делать вид, что ничего не было.

Однако его героический настрой не оценили — в коридоре было пусто. Все были на ужине. Ужин накрыли при свечах, за общим столом. За окном бушевала стихия, гремел гром, сверкала молния, ливень лился как из ведра. Как Леха понял, свечи — не столько для романтики, сколько чтобы свет не мешал наслаждаться видом на дворе. Кому как, а Маркелову он был созвучен.

— О, а вот и наши голубки прилетели, — вежливо поприветствовал их Сава.

А мог бы и гадость какую-нибудь сказать, поинтересоваться, как всё прошло, например. Не нужна ли была помощь? Совет ветерана?

— Что сегодня дают? — проигнорировала его Аля, поведя носом.

Она вела себя настолько естественно, что даже Леха засомневался, а было ли что-то между ними. Штык выпил за компанию красного вина и послушал армейские байки Савелия Ивановича и — неожиданно, — Кирилла. Остальные, как выяснилось, не служили. Вовочка выглядел повислым, как стручок гороха. Валентин же игнорировал факт, что они с Яницкой явились на ужин вместе, пытался за нею ухлестывать и обольстительно улыбался. Казалось бы, чего Леха на него взъелся, пусть себе человек украдет минутку внимания красивой женщины. Чисто абстрактно Штык его понимал. А чисто конкретно — хотел врезать в челюсть, чтобы зубы проредить.

Аля Яницкая как никогда виделась ему легкокрылой парусной яхтой, которую ветер гонит прочь от родного берега. В роли родного берега Лехе представлялся он сам. В роли коварного ветра — администратор базы.

И ведь, чего доброго, угонит!

Может, скромность и стеснительность в общении с женским полом и заставили бы Штыка отступить, если бы не понимание того, что ветру-то парусник даром не нужен. Погоняет-погуляет, да полетит к другим. А несчастная яхта останется брошенной посреди океана. Одна. Беззащитная и беспомощная. Только потому что какой-то якорь сдрейфил предложить ей себя.

Пусть ему не удастся ее удержать. Но он хотя бы попытается.

— Аля, пойдем наверх, на дождь посмотрим, — пригласил он, пока здравый смысл не успел объяснить ему, почему дело безнадежно.

Альбина улыбнулась.

— Ну да, кто куда приглашает. Кто на Канары, кто на крышу дождь посмотреть, — подал голос Зубков, буксир советской постройки, весь проржавевший изнутри.

— Важно не «куда», важно «с кем», — нравоучительно ответила Аля, поднимаясь.

Они уже выходили из помещения ресторана, когда надувной якорь Белочка Соня сочувственно сказала:

— Как же она оголодала, бедненькая.

Не слишком громко, но достаточно, чтобы Леха и Альбина услышали. Штык уже собирался обернуться и сказать ей всё, что думает, но Яницкая скорчила гримаску и чуть заметно помотала головой. Стоило дверям закрыться, Аля поймала его руку и потащила на крышу.

На улице светопреставление с громом и молниями воспринималось совсем не так, как в номере с закрытыми окнами. И даже не так, как при свечах. Первобытные силы природы устроили в небе настоящую битву. Маркелов привалился к стене под навесом, притянул Алю спиной к своей груди и обнял двумя руками. Мебель была накрыта клеенчатыми чехлами, и струи барабанили по пленке, как оглашенные. Раскаты грома отдавали в позвоночник. Аля откинула голову ему на плечо, и Леха коснулся губами ее макушки.

Мир внутри ощущался особенно остро по контрасту с Небесной Войной.

Рука Маркелова, которая лежала у Али под грудью, как-то сама собой, под действием гравитации, поползла вниз. Легонько поглаживать кончиками пальцев покатые женские бедра под раскаты грома было так… по-«награждански». Наверное, впервые за время с комиссования Штык осознал, что война, мины, взрывы и смерти остались позади, в другом мире. Словно из его спины вытащили арматурину, и плечи расслабились. Отпустила тяжесть ответственности за чужие жизни. Хорошо ли там, плохо ли, всё оно закончилось.

Пора открыть новую главу.

— Пойдем? — потянула его за руки Аля.

Пойдем. Перелистнем новую страницу.

Перелистывание новой страницы сопровождалось шуршанием разорванной обертки от презерватива. Довольная Аля уснула, свернувшись кошкой у его груди. А Маркелову не спалось. Он чувствовал себя ненасытным мальчишкой, впервые дорвавшимся до женщины. В его-то годы… В его годы это было особенно приятно. Словно крылья за спиной выросли и второе дыхание открылось. Аналогия Альбины никак не давала ему покоя. Вот что, наверное, чувствует якорь на борту корабля.

Вторым вопросом, мешавшим спать, тревожа периферию сознания, были некие злоумышленники, которые что-то ищут у блогерши. Если они вообще существуют. И если существует то, что они ищут. Последний вопрос был самым актуальным.

Леха аккуратно высвободил руку из-под головы Али. Она даже не пошевельнулась. Маркелов негромко окликнул ее по имени. Никакой реакции. Мужское эго удовлетворенно крякнуло: уж отлюбил, так отлюбил. Леха стек с кровати и нащупал в углу игрушку, которую закинул подальше на случай незваных гостей. Мало ли, вдруг надумают заглянуть? И в номер, и Люсе в душу, так сказать. А Штык никак не мог допустить, чтобы кто-то его опередил.

Он тщательно ощупал ленивицу. Плюшевая шкурка была шелковистой, как Аля и обещала. Попа игрушки действительно внутри была в пупырышках, слабо поскрипывающих под пальцами. Туловище и голова снаружи были мягкими, а внутренности выполнены из  какого-то плотного материала. Есть ли что-то внутри? Вскрытие покажет.

Штык бесшумно выбрался из спальни в прихожую, а потом — из номера в номер, прихватив ключ-карту от Алиной двери. Время было первый час, в коридоре было безлюдно. Из двери номера напротив глухо слышались звуки какого-то фильма. Леха проскочил к себе и в который раз набрал Пашку. Где его носит нелегкая? Как работать с таким безответственным работодателем? У Маркелова крепла уверенность, что у Кощея тоже какие-то неприятности. Хотелось бы верить, что не из-за него, Штыка, и не из-за его внезапного романа.

В отсутствие директив командования придется проводить операцию под свою ответственность. Леха вытащил нож и аккуратно вспорол шов на боку игрушки. Внутри, под слоем синтетической мягкой ваты, находился цилиндр из пенистого материала, который создавал каркас тела ленивицы.  Маркелов высвободил его и осмотрел. По краям были видны линии склейки. Ножик вошел внутрь, но встретил препятствие. Бережно работая лезвием, Леха прорезал щель, через которую стала видна флешка. Ну вот. Инородный объект извлечен.

Чтобы скопировать файлы, Леха достал шнур, через который подключал пауэрбанк. Но телефон флешку  не увидел. Телевизор с USB-входом — тоже. Огонек на ней мигал, но содержимое не отображалось.

Леха посмотрел на часы. Час ночи. Он набрал Дока. Сонный голос его обматерил. Значит, спит один.

— Макс, время детское, — утешил его Штык. — Помощь твоя нужна.

— А до утра помощь не может подождать?

— У меня тут Люся распотрошенная лежит, — сообщил ему серьезным тоном Леха. — Мне в нее флешку нужно обратно засунуть. А она не читается. А мне ее нужно как можно быстрее зашить и на место подбросить.

— Штык, у тебя там крышу прорвало?! — мгновенно проснулся приятель. — Кого ты распотрошил?!

Леха рассмеялся:

— Не дрейфь. Люся — игрушка, любимица Яницкой. У Альбины обыскивают вещи, что-то ищут. Вот я и выкрал животное. Внутри обнаружилась флешка. Я хотел скопировать содержимое, чтобы тебе отправить на изучение. А она не читается ни на телефоне, ни на телевизоре.

— На компе попробуй, — предложил, успокоившись, приятель.

— Где я тебе в час ночи комп найду? У Али есть ноут, но я у нее только что игрушку своровал. Предлагаешь теперь еще технику свистнуть?

— У «Али»? «Свистнуть» в час ночи? Ты ничем не хочешь поделиться? — поинтересовался Док.

— Нет. Что мое, тем не делюсь. Ты мне про флешку расскажи лучше.

— Это ты мне расскажи про флешку. Какая она?

— Ну, такая синенькая. На ней написано «eToken PRO».

— Так. Дальше можешь не продолжать. Ничего ты с нее не скопируешь. Это электронный ключ.

— От чего?

— От защищенных данных на компе или сайте.

— Ок. Спасибо, Док. Спокойной ночи.

— Ты там свой крантик бы прикрутил, — выдавил тот после небольшой паузы. —  Тебя же за ней присмотреть отправили.

— Док, она сказала, что рассталась с Тяжелковым.

— А я — президент компании по добыче лунного грунта.

— Прости, что разбудил такого важного человека. Будь другом, найди Пашку. Очень хочу ему голову открутить.

— Я уже и сам волнуюсь. Пока.

В трубке раздались короткие гудки.

Леха забил в поисковике телефона «eToken PRO» и убедился, что мог бы не будить приятеля посреди ночи. Но для чего тогда нужны друзья?

Картина происходящего теряла последние признаки здравого смысла. Если только эта флешка — не фальшивка. А как проверить, на самом ли деле это Золотой Ключик, если не знаешь, где находится каморка с нарисованным очагом? Очевидно одно: кто бы ни искал токен, во-первых, он был убежден, что Ключик настоящий, во-вторых, осведомлен, где находится каморка. Но, черт подери, это никак не помогает в поисках злоумышленников. Кто угодно, по большому счету, может знать. Разве что кроме Белочки Сони и Бурундука Вовы. А Евгения — бухгалтер, Зубков — давний партнер Тяжелкова, и Кирилл — безопасник, очень даже могут.

А если ключ — не фальшивка, то разваливается остальная часть легенды. Если Тяжелков и Альбина расстались, то зачем ему нужно было прятать такую важную вещь в ее игрушке? Пусть он подарил ее не вчера и даже не позавчера. Но неужели не мог забрать его назад? И зачем дарить тогда? И правда ли Альбина не знает, что там спрятано?

Думать о том, что Аля может его обманывать, было неприятно. Но не пойман — не лжец.

Зато сколько тем для разговоров у них завтра будет…

Маркелов заклеил щель жвачкой, чтобы не гуляла, постарался восстановить ватную структуру и очень аккуратно зашил шов, благо иглы и нитки по давней армейской привычке всегда были с собой. Разгладил шерстку и промял игрушку со всех сторон, убеждаясь, что на ощупь ничего не изменилось. Плюшевая Люся улыбалась. Самочувствие пациентки  после операции было удовлетворительным.

Леха зевнул. Побрился. Положил в карман свежую порцию презервативов: война — войной, а секс по расписанию. Захватил зубную щетку и полотенце, в которое спряталась безмолвная Люся — наверное, не отошла до конца от наркоза. И пошел спать. К Альбине.