Глава 30, в которой Доберман берет след

Леха смотрел на дверь, которая закрылась за Альбиной Яницкой. Ему было больно. Болела нога — действие анестетика прошло, и вчерашние подвиги отозвались в поврежденных мышцах добрым матерным словом. Болела пустота за грудиной. Ныла и билась в грудную клетку, и каждый удар отзывался глухим эхом. Болела голова. Где-то в районе лба. Леха потер надбровные дуги, но не помогло. Он сжал пальцами переносицу, и в глазах защипало. Маркелов со всей силы врезал кулаком в дверной косяк, сосредоточившись на разбитых в кровь костяшках.

Не хватало еще, чтобы он разревелся здесь, как Таня над мячом.

Собственно, что произошло? А ничего. Его просто выбросили, как использованный якорь.

…Так. Спокойно. Без трагедий и сантиментов…

Дура безответственная! Кукла пустоголовая! Блогерша недоразвитая! Она что, действительно не понимает, к чему может привести ее пофигизм?! Ей было мало?

Уперлась, как коза у куста репейника.

Что теперь предпримет искатель электронного ключа?

Чисто теоритически, база — безопасная территория. Нападения, связанные с угрозой для жизни, пока случались только за пределами «Золотой рыбки». Всё-таки в коридорах есть камеры слежения. Когда у Альбины переворошили вещи, Леха не стал обращаться к камерам. У нее же ничего не украли. Но в случае нападения записи поднимут без вариантов. Существует вероятность, что камеры нерабочие. Но всё же это не шарашкина контора. Тяжелков — тот еще «му», но вряд ли настолько жаден, что поставил муляжи вместо действующей техники.

Вывод: пока Аля находится у себя или, по крайней мере, под присмотром камер, она в относительной безопасности. Значит, у Штыка есть время попытаться найти виновного. В компании следователя это было бы проще. С другой стороны, сукин кот Кощей и тут Штыка подставил, потому что именно в этом случае контракт с конторой, по которому у Лехи были обязательства перед Тяжелковым и Альбиной, был бы очень кстати. На словах-то кто угодно что угодно сказать может. И даже правительственные награды в анамнезе не являются гарантией того, что сказанное — правда. Но следователя всё равно не было и не предвиделось, так что Кощей в рог получит, но зубы сохранит.

Маркелов снова набрал приятеля, который снова оказался недоступен. Сотовый показывал восемь. Сову-Дока жаль, но Штык отдавал себе отчет, что без его помощи, скорее всего, не справится. Леха не считал себя дураком, но сила его была в силе. А не в дедукции. Он выбрался на спортивную площадку, совмещая требования паранойи и ЗОЖ, и набрал приятеля.

Док ответил довольно быстро и даже цензурно, хоть и сонно.

— Макс, прости, братан, у меня ситуация вышла из-под контроля, — признался Лёха в гарнитуру и пошел на первый круг легкой хромоватой трусцой.

Он рассказал о покушении, реакции Альбины и потом еще раз с самого начала все злоключения Яницкой.

— Леха, ты точно уверен, что она не использует тебя вслепую? — уточнил Док. — Почему она отказалась от заявления в полицию?

— Насколько я понял, она не доверяет органам.

— Кто им доверяет? Но законы существуют не для того, чтобы наказывать виновного. А для того, чтобы тот, кто планирует преступление, знал, что не останется безнаказанным. Нельзя спускать убийце неудачное покушение. В следующий раз ему может повезти больше.

— Ты меня за советскую власть не агитируй, — буркнул Штык. — Лучше помоги материально.

— Нет, погоди. Две большие разницы: на ее жизнь действительно кто-то покушался или девчонка просто тебе голову морочит.

— Док, она реально была на волосок от гибели. Тебе не кажется, что для «мороченья головы» девушка, не имеющая особой физической подготовки, выбрала бы способ попроще?

— Ладно. Допустим, — согласился приятель. — Возвращаемся к цели: кто может искать токен? У нас есть несколько инцидентов. Давай посмотрим, кого из гостей мы можем отсечь. Первый: обыск в номере девушки на первом этаже.

— Это мог быть кто угодно, — признался Штык. — Вероятнее — мужчина, потому что окна находятся довольно высоко, но и девушка бы справилась с тем, чтобы забраться в номер и выбраться из него.

— Окей, — продолжил Док. — Второй случай. Обыск на втором этаже.

— Хронологически вторым было покушение в храме, — возразил Леха.

— Но обыск был в то же время.

Штык кивнул, хотя Макс этого видеть не мог.

— Значит, преступник был в это время на базе, и происшествие в монастыре было совпадением, — аргументировал Док. — Он не мог быть одновременно в двух местах, верно?

— Тогда круг подозреваемых сужается до трех человек, — подвел итог Леха. — Две девушки и Кирилл Поляков.

— Мог ли он забрать сумочку с пляжа? — уточнил Макс.

— Хрен его знает. Потенциально это мог быть кто угодно. Кто-то из парней в это время жарко трахался на третьем этаже. Владимир сказал, что видел в этот день Кирилла с Соней. Но в какой момент это случилось, точно неизвестно. Еще есть Евгения, у которой тоже с кем-то роман.

— Хорошо, — продолжил Док. — Ситуация с покушением. Кого-то можно однозначно исключить?

— Да, из этих троих Евгения однозначно находилась на виду. Она должна была лететь первой. И Соню я помню. Обратил внимание, что они с Зубковым стояли возле дельтаплана и болтали с инструкторами, хотя наотрез отказались лететь. Я на некоторое время отвлекался, когда пошел искать Алю. Но вероятность того, что София Зубкова за это время сумела незаметно пробраться к Яницкой и незаметно ее толкнуть, невысока.

— А Кирилл?

— А Кирилла я не помню, — признался Штык. — Я был возле того же дельтаплана, что  Зубковы и Женя. Кроме нас там было двое инструкторов. Еще была толпа мужиков у соседних аппаратов. Я просто зафиксировал, что Яницкой там нет. Кажется, я видел там Вовочку Субботина. Смутно вспоминаю. Но ты же понимаешь, ложная память может подвести.

— У нас в любом случае остается Кирилл. Он подходит и по должности. Кто, как не он, обязан знать о том, что такое токен и с чем его едят?

— В целом, всё сходится, — должен был признать Леха. — Он и сумочку Альбинину принес. И вообще возле нее ошивался. Но у меня на него ничего нет, кроме подозрений.

— Поговори с ним, — как здрасьте, заявил приятель. — Когда информации о противнике недостаточно, бери «языка».

Тут не поспоришь.

— Спасибо, Док. Не возражаешь, если я буду держать тебя в курсе? — спросил Маркелов.

— А если возражаю? — с усмешкой поинтересовался Макс.

— Всё равно буду держать, — честно ответил Леха.

— Держи. Отбой, — произнес в трубку Док и отключился.

Значит, «язык»…

К концу разговора Леха осознал, что переоценил возможности больной ноги. Утренний анальгетик уже начал действовать, но опыт подсказывал, что сейчас не тот случай, когда хорошая растяжка решит проблему. Он вернулся в номер, растер ногу согревающим и перетянул колено эластичным бинтом. В таком виде он сел у телевизора, вытянув ноги на журнальный столик. Но фильмы не смотрелись. Легко сказать: «Возьми языка». Здесь база отдыха, а не зона боевых действий. И Киря всего лишь условно-подозреваемый, а не террорист, ему нож к горлу не приставишь, предварительно переломав обе ноги.

Леха возвращался мыслями к Кириллу Полякову, неухоженному сутулому ботану, к которому нежданно переметнулась Белочка Соня, оказавшаяся на деле скользкой холоднокровной стерлядью. Какие такие таланты скрываются в его потертых джинсах, раз Зубкова предпочла его одуванчику-Бурундуку? Или где еще скрываются эти таланты… Если честно, у Лехи компьютерщик с маньяком не вязался. Пожалуй, из всех обитателей «Золотой рыбки» он был Штыку понятнее и ближе. С другой стороны, это не показатель. Маньяк маньяку рознь. Леху нормальным тоже может назвать только психиатр из военной медкомиссии. И всё же что-то в парне неуловимо напрягало. Какой-то неприятный осадочек. Маркелов сосредоточился, инвентаризируя воспоминания и пытаясь нащупать ту реакцию, которая этот «осадочек» оставила.

Словно вспышкой инсайта ему припомнился подслушанный в первый день разговор, когда кто-то договаривался с Поляковым о встрече. Леха тогда предположил, что это была Альбина, и ревность пометила Кирилла как потенциального соперника. Теперь было ясно, что кто бы ни звонил Полякову в то утро, это была точно не Аля. Тогда кто? Штыка тогда зацепили слова парня, что предложение «льстит», и обращался он к собеседнику на «вы». Значит, Вовочка отпадает. Остается Соня, Зубков и Евгения. С Белочкой после вечера анекдотов Киря бы разговаривать без сарказма не стал. Хотя, с другой стороны, какая разница, кто ему звонил? Как это приближает Маркелова к уликам по делу о нападении на Яницкую? Никак.

Но может дать тему для разговора.

План допроса более-менее складывался. Леха глянул на часы. До официального начала завтрака оставалось пятнадцать минут. Маркелов подошел к зеркалу в ванной и ощупал шершавый подбородок. Сегодня ему ничего не светило, в гороскоп не заглядывай, но он всё равно побрился. Даже самый выброшенный и заштопанный якорь стремится хорошо выглядеть перед симпатичным судном. Хотя бы из чувства собственного достоинства. Леха сменил футболку, сунул в карман сотовый и вышел из номера. На соседней двери висела исчерпывающая табличка: «Не беспокоить». Леха дважды занес руку, чтобы постучать, и дважды ее опускал.

Девушке нужно перепреть в своей неадекватной обиде. Вот найдет Штык виновного и принесет в зубах к двери Яницкой, и тогда она сменит гнев на милость. Где еще она найдет такой многофункциональный якорь? И ничего, что у него нога не всегда работает. Главное, ее вид и сам факт не пугает.

На оптимистической мысли, что его клинит на «корабельной» теме, и это тоже не совсем нормально, Леха отправился на крышу — завтракать.

…А вот Альбине на крыше делать нечего. Так что правильно, что она всё правильно делает. Он ей сам завтрак принесет. В постель. 

Штык поднялся наверх на лифте, решив дать ноге максимальный отдых. Постояльцев в лаунже не было, только пара официанток, которые раскладывали последние блюда. Извинившись, они отчалили по стрелочке этажом вниз. Леха привычно положил себе горячей молочной каши, собрал пару лего-бутербродов из доступных запчастей, взял сладкие блинчики с кофе и сел на то место, куда его усажила Аля. Но заметил он это, лишь приступив к еде. Проклятые рефлексы.

Маркелов уже заканчивал, когда на «ловца» выбежал «маньяк». Кирилл Поляков не в первый раз был замечен в жаворонковских привычках. Он вышел из лифта, уткнувшись в телефон, запустил кофе-машину, дождался напитка и отправился к своему столу. Практически не глядя по сторонам. Тоже в силу привычки. Леха дозарядился бутербродами и подсел к вероятному «языку».

Маркелов подвинул тарелку к компьютерщику. Тот оторвал взгляд от телефона, посмотрел на подношение и кивнул. Краткость — сестра таланта, а из молчания мастер-ювелир и вовсе может сотворить шедевр.

— Как тут после вчерашнего? — задал Штык нейтральный вопрос.

Кирилл взял бутерброд, откусил, пережевал и столь же нейтрально ответил:

— Шумели.

— О чем?

— Тебе-то какая разница? Пойдешь морды бить вчерашним числом? — хмыкнул Киря и укусил бочок бутерброда.

— Было за что?

Поляков хмыкнул:

— Имеющий уши да найдет. При желании.

Они помолчали. Кирилл погрузился в свой телефон, отставив кружку и бутер и шустро двигая по экрану двумя большими пальцами.

Теперь задачей Штыка было откалибровать собеседника на правду/ложь. У каждого человека по лицу можно прочитать, врет ли он. Но у каждого это будут свои сигналы. Чтобы их вычислить, нужно задать несколько вопросов с однозначными и заранее известными ответами.

— Опять по работе? — спросил Леха, указав носом на телефон.

Кирилл кивнул, на секунду расслабив мышцы лица.

— Я тебе не мешаю? — Это был вопрос, на который компьютерщик должен был соврать.

Что он и сделал:

— Нет, конечно. — Правый уголок рта дернулся вверх, между бровями мелькнула складка. Мизантроп Киря не любил врать. Но воспитание было сильнее. Взгляд влево вниз — внутренний диалог. Про себя Поляков сказал о Лехе всё, что думает на самом деле.

— Ты всегда на завтрак пьешь кофе?

— Да, привычка. — Чуть заметный кивок, расслабление лица, короткий взгляд влево вверх — визуальные воспоминания. Вопрос простой, но рефлекторная проверка правоты сработала.

— Вредно же. Нужно нормально завтракать, — надавил Леха.

— Да, конечно. — Правый уголок рта вверх. Взгляд влево вниз. Брови дернулись сильнее. Ложь как она есть.

Теперь можно приступать к главному.

— Ты давно у Тяжелкова работаешь? — зашел Маркелов как бы издалека.

— Года четыре уже. — Взгляд влево вверх — вспоминает, когда пришел, влево вниз — считает, лицо расслаблено. — А что?

— Да зовут меня к нему, — правдиво соврал Леха. — Думаю: идти — не идти?

— Он нормальный мужик, с понятиями. — Правда. Говорит, что думает. — А вот по непосредственному начальству — как повезет. Хотя я несколько раз пересекался с его начохранами. Вроде без закидонов мужики.

— Проверяли на лояльность?

Брови Кирилла на секунду сдвинулись.

— Это тоже, — уголок рта дернулся. — Но у нас иногда бывают общие… — он запнулся, подбирая слово: — интересы.

— А что, бывает, что по-настоящему пытаются влезть к нему в базы? — «удивился» Леха, и Поляков кивнул. — Я думал, что это только в голливудских фильмах такое бывает...

— Да сколько угодно, — уголок рта расслаблен, а брови сведены. Видимо, просто озабоченность. — И сотрудники — дебилы. Иногда прибить хочется. Ты вкалываешь, вкалываешь, латаешь дырки, латаешь, а потом какая-нибудь дегенератка скачивает фильмец — и все твои усилия коту под хвост.

Он говорил правду. Он действительно заботился о безопасности Тяжелкова. Но при этом с «лояльностью» у него было не всё чисто.

Ладно, Леха попробовал зайти с другой стороны.

— Я понять не могу, — словно упоминание «дегенераток» навело его на мысль, перевел тему Штык, — как Альбина могла упасть с площадки?

— Да, — кивнул Кирилл с расслабленным лицом. — Вчера эту тему долго муссировали и обсасывали. Я тоже не понимаю, — взгляд влево вниз, внутренний диалог. Точно не понимает. —  Может, она оступилась, споткнулась? — Рот расслаблен. Брови неподвижные. — Она-то сама как объяснила?

— Сказала, что ничего не помнит, — снова честно соврал Леха.

Никаких посторонних эмоций на лице Полякова не мелькнуло. То есть абсолютно. Хотя он не мастер покера.

— Не мудрено. Я думал, у меня уши заложит от ее воплей. Она сейчас как, нормально? — голова склонена чуть на бок, брови чуть приподняты, рот приоткрыт. Искренний интерес и обеспокоенность.

Леха пожал плечами. Он бы и сам был не против узнать, нормально ли она сейчас.

— Захотела побыть одна. Не помнишь, она вчера, когда уходила в площадки, в каком состоянии была? Не подавлена, нет?

— Думаешь, она могла сама?.. — брови вверх, голова ушла назад, лицо вытянулось, рот спокоен. — Да ну.

— Что, действительно была? — поднажал Маркелов.

— Я не видел, как она уходила, — взгляд влево вниз, рот спокоен: говорит правду, но не всю.

— Я тоже не видел, на аппараты засмотрелся, а потом отлить отошел, — «признался» Штык. — А потом рванул на вопль, а она уже… Я боюсь, вдруг она… — он скривился и качнул головой назад, типа, «того». — Не знаешь, кто бы мог ее видеть перед тем, как она грохнулась?

Кирилл помотал опущенной головой.

— Понимаешь, я тоже отходил, — признался он неохотно.

Леха стукнул ладонью по лбу.

— С Соней, что ли? — он вдруг как наяву увидел, как Белочка дергалась в руках Полякова.

По лицу собеседника прошла странная конвульсия. Куски пазла стали складываться в голове Лехи один за другим.

Подслушанный разговор Полякова: «Да, хорошо, давайте встретимся, пообщаемся. Сегодня? Ладно, можно и сегодня. Спасибо, тоже был очень рад».

Слова Зубкова: «Для того, для чего я женился, Альбина Яницкая не подойдет. Гордая слишком».

Гляделки между Зубковыми в автобусе, когда Соня не поехала в храм вместе с Кириллом.

Слова Бурундука Вовочки о том, что он видел Белочку с Кирей.

Неуверенная реакция компьютерщика на собственную лояльность.

Другой подслушанный телефонный разговор: «Что значит, не можете решиться? Мы же уже обо всём договорились! Я ради вас сюда приехал!»

— Зубков что, решил тебя купить, а когда ты отказался, подложил тебе жену в качестве аргумента? — потрясенно выдал Маркелов.

Кружка с кофе дрогнула в руках Полякова, расплескав капли на его футболку.

— Ты из службы внутренней безопасности? — побледнев, спросил Кирилл.

— Успокойся, — отмахнулся от него Леха. — Меня интересует исключительно Яницкая.

— Она же любовница мэра… — удивленно выдал компьютерщик.

— Ты-то откуда это знаешь? — развел руки Штык, впечатывая между строк: «Тебе какое дело?».

— Соня сказала, — недоуменно выдал Киря, не прочитав тайное послание.

— Так, ладно, — Леха потер пальцем переносицу, поднимаясь из-за стола. — Я ничего не слышал, ничего не видел, никому ничего не скажу.

— И я ему ничего не сдал! — подскочил Поляков.

— Это в твоих интересах, — на автомате бросил Леха.

Ему нужно было подумать.

В одиночестве.