Глава 34, в которой всем сестрам раздается по серьгам. Братья тоже без сладкого не остаются

Они молча посидели еще минутку, опираясь спинам о согретый вечерним солнцем бок автомобиля и держась за руки.

С появлением Добермана у горла Альбины появился нож, а на сердце — уверенность, что всё будет хорошо. Потому что если Тин своими заявлениями перевернул всё с ног на голову, то Леша вправил как надо. Леденящая пустота внутри заполнилась уверенностью, что Алексей ее обязательно спасет. И защитит. Главное — ему не мешать. И верить.

И Аля верила и не мешала. Даже сделала вид, что сознание потеряла, чтобы он не отвлекался. Хотя ей было очень страшно. Потом, когда Доберман положил ее на обочину. Когда Валентин толкнул ее в пропасть (снова), она испугаться не успела. Осознание накрыло позже. Но она к тому времени лежала. А не то упала бы.

А потом она даже помогла.

Вообще-то Яницкая была человеком мирным и убежденным пацифистом. Но Евгении врезала не только из необходимости, но и удовольствия ради. «Она себя всегда плохо чувствует, когда внимание обращают на кого-то другого». А Женечка плохо себя чувствует, когда внимание обращают на нее.

И нечего пялиться на ее Лёшу.

Из-за машины слышались стоны, упреки и бубнеж.

Алексей с сожалением поднялся и пошел наводить порядок. Аля тоже поднялась. Она всё же врач. А там всё же ранение. Валентин оказался сложным пациентом, и Доберман, в конце концов, обеспечил ему анестезию в челюсть, вызвав возмущение женской стороны. Но такое, не очень активное. Женя побаивалась, а Аля была всё еще в шоке.

Когда полиция и скорая, которых вызвал Доберман с телефона Альбины, приехали, стало уже прохладно. А может, ее потряхивало от волнения. То, чего она так не хотела, всё-таки случилось. Начались допросы (или опросы, хотя по сути — одно и то же). Потом допросы (и опросы) продолжились в мрачном и давно не ремонтированном отделении районной полиции. Она вновь и вновь повторяла одно и то же. Закончилось всё только часам к двум ночи. Их с Алексеем отвезли в ближайшую гостиницу (язык не поворачивался назвать это совковое предприятие отелем) на патрульной машине. Как Аля поняла из разговоров, Маркелов каким-то образом договорился.

Они добрались до постели и уснули в обнимку.

Утром Яницкая долго соображала, где и почему находится. Ровно до момента, когда из санузла вышел Алексей. Он вытирал влажные волосы полотенцем.

— Давай так, — предложил он, — я сейчас тебе рассказываю, как всё было на самом деле. Ты меня бьёшь, ругаешь, а потом прощаешь и выходишь за меня замуж, договорились?

Аля кивнула. Затем помотала головой. Затем стукнула Добермана кулаком в мощный бицепс. Нельзя же так с девушками!

— Мы не настолько близко знакомы! — наконец выдала она.

— Спасибо, что не отказала, — ухмыльнулся он.

И стал рассказывать.

Издалека.

Начиная со своей учебы в военном училище и про своих друзей, Дока и Кощея. Про свою службу — в двух словах. Про ранение — в одном, он вообще рассказывал короткими рубленными предложениями, будто рапорт читал, — и увольнение из армии. Про неожиданное предложение от его друга и знакомство с Альбиной — только с другой стороны. Про первое впечатление, и про второе и третье. Аля только диву давалась — неужели всё, о чем рассказывал, происходило с ней?

Было очень обидно, что Доберман не рассказал ей правду о себе сразу. Яницкая даже думала, не поплакать ли. Но мозг давился новой информацией, безуспешно пытаясь ее переварить, а Маркелов всё рассказывал и рассказывал, так что сил еще и на слёзы, в общем-то, не нашлось.

Альбина решила, что поплачет в другой раз.

К тому же она хотела в туалет. И помыться нужно было.

Конечно, они были мало знакомы. Поэтому Аля не могла ответить согласием на его предложение. Вот так сразу. Ей нужно время, чтобы подумать. Ему нужно время, чтобы за ней поухаживать.

Вот тогда она и поплачет.

Времени до того момента, как они пойдут подавать документы в ЗАГС, еще достаточно. Ей хватит. Она по-быстрому.

В душевую она успела.

Стоило ей выйти из душа, вытирая мокрые волосы, как в дверь номера настойчиво постучали.

Алексей открыл.

За дверью обнаружилась целая делегация из четырех человек. Из них Альбина знала  Александра Александровича. Алексей холодно поприветствовал шкафа из семейства шварценеггеров с фингалом под глазом и многочисленными ссадинами на открытых для осмотра участках тела. Судя по имени и другим симптомам, это был тот самый потерянный «Кощей». Он проявлял признаки неловкости. Но так, чуть-чуть. Видимо, на такой объем мышечной массы концентрация совести оказалась не слишком высокой.

— Чем обязаны? — спросил Алексей, встав на проходе и складывая руки на груди.

— Вам не кажется, что нам стоит поговорить? — Тяжелков протиснулся в номер мимо статуи Командора в лице (и теле) Маркелова.

Остальные прошли следом.

Аля представила, как они входят в единственную комнату с помятой постелью, и почувствовала, как ее щеки краснеют. Но нет, как выяснилось, Алексей успел заправить кровать, и всё выглядело более-менее прилично. Во всяком случае, все присутствующие сделали вид, что каждый день ходят в гости к бывшей любовнице мэра, которая делит номер с другим мужчиной. Аля решила не выбиваться. Все — так все. Она сделала моську тяпкой и тихо выдохнула.

— Вы, Алексей Николаевич, молодец, — похвалил Тяжелков, устраиваясь на единственном в номере стуле.

Остальные «гости» присели на кровати. Доберман возвышался над всеми у входа в комнату. Аля встала у стены рядом с ним.

— А вы, Александр Александрович — не молодец, — политкорректно высказался Леша. — Как… — он запнулся, дергая рукой, словно пытался нащупать в воздухе подходящие слова, — так бездумно рисковать жизнью Альбины?

СанСаныч печально хмыкнул:

— Аля, — обратился он к Яницкой, — я не думал, что ситуация зайдет так далеко. Честно говоря, я давно забыл про этот токен. Даже не знаю, как ты до него добрался, майор. Тогда идея хранить его в игрушке, на виду у всех, показалась мне остроумной. Но потом его актуальность упала до нуля, была предвыборная гонка, вступление в дела мэра, я о нем вообще забыл. И вспомнил совершенно случайно. Даже не я, а мой бывший главбух, когда узнал, что мы с тобой расстались. Кстати, я рад, что ты нашла мне достойную замену.

— Давайте оставим наши отношения с Альбиной Владимировной без комментариев, — губы Леши искривила недобрая усмешка.

Всё-таки хороший у нее якорь. Крепкий. Надежный. Даже Тяжелкова на полном скаку затормозить может. Как мимо такого проплыть?

— Почему вы просто не забрали токен? — продолжал задавать вопросы Леша, будто был здесь главным.

— Потому что мне доложили, что Евгения Соловьева оказалась свидетелем нашего разговора, — продолжил рассказывать Тяжелков. — И я решил провести проверку лояльности, раз уж подвернулась такая возможность. Мы планировали дать ей руководящую должность, она казалась перспективным работником. Я даже представить себе не мог, что всё может зайти так далеко.

— И, тем не менее, в качестве охранника наняли меня, — продолжал давить Леша.

Ее Леша был не просто якорем. Он к тому же был танком. А значит, является еще более перспективным приобретением на случай, если Аля захочет попутешествовать на суше. Ее сердце сжалось от гордости за своего мужчину.

— Не охранником, — поправил его Тяжелков, разглядывая с интересом, словно редкий экспонат на выставке. — Частным детективом. На всякий случай.

— А почему бы вам не нанять человека, чтобы он следил за Евгенией, если вы проверяли ее? — ее верный Доберман склонил голову набок.

— А почему бы мне самому не решать, кого и зачем нанимать? — в глазах Тяжелкова мелькнуло предостережение.

— Почему вы выбрали меня? Ведь я меньше всего похож на частного детектива, — проигнорировал его Маркелов.

— Потому что вы показались мне человеком, который меньше всего может заинтересовать Альбину Владимировну. Я понятно выражаюсь? — вскинул голову СанСаныч и перевел взгляд на Яницкую.

Он что, надеялся на продолжение?

Тяжелков следил за собой, не жалея денег на свою внешность. Он был харизматичен, и печать власти и силы отмечала его лицо. Но он был слишком сильным, слишком властным, слишком напористым для маленькой, тихой Али. Вооруженный до зубов военный эсминец — не пара одномачтовому винтажному паруснику. Неужели непонятно?

Аля потянула Алексея за локоть, заставляя расцепить руки на груди, и взялась за его ладонь. И Яницкой показалось, что он сразу расправил плечи и стал еще больше.

Какой замечательный якорь! Она будет последней дурочкой, если его упустит.

— А дальше всё немного вышло из-под контроля, — чуть заметно сдулся Александр Александрович. — Как выяснилось, у Павла Константиновича обнаружились некоторые обстоятельства личного характера, из-за которых он на какое-то время оказался не на связи.

Шкаф Павел Константинович по прозвищу «Кощей» выглядел, как двоечник перед директором.

— В итоге всё случилось как случилось, — подвел итог Тяжелков.

— Я должен вам отдать… — Алексей потянулся к заднему карману брюк, где он держал портмоне.

— Токен можете оставить себе на память, — отмахнулся с улыбкой СанСаныч. — Теперь это совершенно бесполезная вещь.

— Спасибо за щедрость, — симметрично ответил Доберман.

— Мои юристы будут представлять ваши интересы в полиции, — Тяжелков показал рукой на тех двоих мужчин, которые создавали имитацию мебели в процессе разговора. — Сегодня они всё утрясут, а вы можете продолжить свой отдых, — щедро предложил мэр.

— Спасибо, на море хорошо, а дома — лучше, — ответил за двоих Алексей.

А что?

«Дома» — это звучит достаточно привлекательно, чтобы не возражать.