20-3

Подняла ногу, вытащила вонзившийся в большой палец маленький осколок стекла. Кровь, становясь видимой уже на выходе из раны, закапала на пол.

— Вот зараза! — досадливо рыкнул Гринальд, очевидно, в адрес служанки, поленившейся проверить, все ли осколки разбитого им стекла, она сгребла в совок.

Затем зачем-то сдавил мне раненый палец – кровь тонкой струйкой потекла на паркет.

— Чтобы не было заражения, — пояснил он и, подхватив меня на руки, бегом понёс в ванную.

Там поставил на здоровую ногу, над ванной пролил водой повреждённую ступню, после чего затянул ранку с помощью магии. Затем отнёс в спальню и сказал полежать немного, а сам отправился затереть кровь на паркете.

— Уже можно ходить? — спросила его, когда он вернулся.

— Можно, — кивнул мужчина.

Однако я решила подстраховаться и полежать ещё немного.

— Грин, — обратилась к принцу, вспомнив, что ещё после разговора с Рильдой хотела у него кое-что уточнить. — Я правильно понимаю, что вы спонтанно не оборачиваетесь?

— Да, — подтвердил он. — Перекидываемся мы всегда осознанно. Разве что в первый раз может быть иначе. Если ты хотела спросить, зачем мама посвятила меня в тайну, то именно из-за того, чтобы я случайно не обернулся где-нибудь на людях. Она вывезла меня за город и научила перекидываться. С тех пор я уже мог контролировать оборот.

— А могло быть так, что у Станворда и Рильды родился бы не оборотень? — спросила я.

— Нет, — мотнул головой Гринальд. — Наша кровь сильнее людской, поэтому в паре оборотень-человек всегда рождается оборотень.

— То есть твои дети тоже будут оборотнями? — не пойми с чего задала риторический вопрос.

— Верно, — тепло улыбнулся мужчина.

На этом тема, как мне показалось, себя исчерпала и я сменила её на откровенно неприятную:

— Надо придумать, что завтра Лузидору говорить.

— Что? — переспросил о чём-то задумавшийся принц. — Ах да, Лузидор.

Решили, что Рильда с Гринальдом должны обязательно поговорить о предстоящей свадьбе Арвизара. А то как же без этого – дело-то семейное, требует обсуждения. Вторая беседа – по поводу «ранения». Ну и по мелочи: «Грин, тебя искала Листэрия», «Мама, приходил портной, но не застал тебя» и тому подобное.

Потом отрепетировали. Принц играл герцога, а я исполняла роль самой себя. В первый раз ничего не получилось. Мы шутили, подкалывали друг друга, часто диалог превращался в ироничную словесную пикировку.

Вторая репетиция была серьёзной. Гринальд даже попытался изобразить острый взгляд Алхимика, которым сверлил меня на протяжении всего разговора. Конечно, у меня было преимущество – я могла вовсе не смотреть в глаза собеседнику, и этого никто бы не заметил. Но я смотрела, и данный экзамен выдержала.

***

На следующий день

В начале двенадцатого мы с Гринальдом готовы были выйти на позиции. В этот раз обнюхивать скамейку у принца не было необходимости, но он всё равно намеревался расположиться неподалёку, чтобы контролировать мою безопасность.

Однако едва собрались выходить, в покои заглянул Станворд.

— Грин, — обратился он к сыну, — ты нарисовал портрет Алхимика?

Мы оба вздрогнули. Про просьбу короля-то совсем забыли!

— Прости, из головы вылетело, — повинился принц. — К вечеру будет.

— Не к вечеру, а через час, — отрезал его величество. — Пора начинать поиски.