Глава 1. В которой за ведьму вступается медицина

Целители — разновидность магов. Не редкие сами по себе, они редко бывают действительно сильными. Но даже среднего уровня целитель лучше доктора, ведь он облегчает страдания быстрей микстуры.

Учебник для начальной школы.

Рука Мосса казалась железной.

«Откуда такие мышцы? Он что, погрузкой-разгрузкой увлекается?» — я понуро качалась на холке кобылы и вглядывалась в горизонт: скорее бы в Холенхайм.

Мосс молчал.

Хм, интересно, а если я уточню, являются ли его слова угрозой, — это нормально? Как-то не привыкла я к завуалированным намекам подобного толка.

— Кхм, — я прикрыла веки, и мир закачался, пришлось снова открыть глаза. — Вы вроде просили моего содействия в честном расследовании.

— Это было глупо, — приглушенно отозвался Мосс.

— Мм?

Он молчал.

Молчал.

Молчал…

В голове были странные, тянущие ощущения. Трава на обочине сливалась и переплеталась в узор, оживала, струилась, мерцала. Завороженная бесконечным движением, я внезапно обнаружила, что мы въезжаем в каменную арку. Звонко зацокали по мостовой копыта, люди расступались перед белоснежной кобылой Мосса и смотрели, смотрели, смотрели до моего головокружения.

«Меня сейчас стошнит, — я прикрыла задрожавшие губы ладонью. — Только этого не хватало».

Но кобыла замедлила ход, и ком тошноты уполз в желудок.

Небесно-голубой дом штатного целителя, как и дом штатного мага, был и жильем, и местом работы. Над воротами, распахнутыми в выложенный плитами двор, белела вывеска:

«Штатный целитель. Время приема с 8-00 до 17–00

Перерыв на обед с 12–00 до 13–00».

В левом углу сада, под вишнями, кудахтали куры.

Чуть наклонившись, Мосс въехал во двор и остановился у добротного, еще пахшего смолой крыльца:

— Целитель, принимай пациентку, — Мосс крепче прижал меня, не давая спрыгнуть.

Светлая дверь с ручкой, до блеска отполированной прикосновениями, отворилась, и в проеме возник Эмиль Аркур. Белобрысое выразительное лицо вытянулось. Мосс насмешливо, но твердо потребовал:

— Принимайте наше штатное сокровище. Упала с коня, — кивок на Рыжика, — стукнулась головой и жаловалась на тошноту.

Эмиль метнулся к нам и застыл на верхней ступени крыльца, то поднимая, то опуская широкие розовые ладони.

— Держите, — настойчиво повторил Мосс и, подхватив меня под мышки, потянул к Эмилю.

Тот, поколебавшись, принял меня в объятия и, на миг задержав у груди, поставил на ступень, подхватил под локоть:

— Вы как?

Голова шла кругом, я вяло отмахнулась:

— Сносно, но… плохо.

Отвязав Рыжика, Мосс бросил поводья Эмилю и велел:

— Позаботьтесь о ней как следует…

— Разумеется, — с оттенком возмущения уверил Эмиль, но Мосс в столь же наставительном тоне продолжил:

— И не давайте ей перенапрягаться: у ребенка последнее время перебор неприятностей.

— Будьте уверены: она в надежных руках, — Эмиль стиснул мой локоть.

Повинуясь короткому движению руки, кобыла Мосса развернулась, он пронзительно глянул на меня:

— Поправляйтесь. Отдыхайте. Дел всегда много, а жизнь — одна.

Кивнув, Мосс умчался прочь.

Перестук копыт его лошади смешался с шумом улицы, скрипом телег и конским ржанием. Мы с Эмилем стояли на крыльце. Я растерянно глядела на проем ворот, выпуклости мостовой.

— Кто это был? — Эмиль мягче перехватил мою руку.

— Глава торгового союза Мосс.

К горлу подступил ком, в желудке крутило. Я, наверное, побледнела: Эмиль, отпустив поводья, обхватил меня за талию и, тревожно разглядывая лицо, повел в пахшую шалфеем и еще какой-то резкой травой приемную.

— Инес, — позвал Эмиль, я дернулась, и он отодвинулся, продолжил кричать: — Привяжите коня во дворе и принесите мне… Сделайте чай. Тот, цветочный. На двоих.

Он повел меня дальше. Все кружилось. Надеюсь, меня не стошнит на отдраенный до стеклянного блеска пол.

— Тик-так-тик-так-тик-так, — талдычили в углу напольные часы темного дерева.

Я полулежала на диване: разутая, укрытая пледом из козьей шерсти, придавленная на макушке медным каркасом с кристаллами в ячейках. Ощущения в голове были странными, щекотными, еще и сидевший в кресле напротив Эмиль смотрел пронзительно…

— У меня такое чувство, что вы следите, не взорвется ли это, — я указала на сооружение на голове.

Губы Эмиля дрогнули в теплой улыбке. Облокотившись на колени, он потер ладони. Было до замирания сердца неловко сидеть один на один в светлой, залитой солнцем гостиной.

Выразительное лицо Эмиля, крупные голубые глаза притягивали взгляд, но я рассматривала тиснение плюща на шторах, узоры обоев, не слишком умелые пейзажи фиолетово-серых тонов: бушующее грозовое море, вызывающе чуждое этому уютному месту.

Стулья были из разных комплектов: три важных, с дерзко изогнутыми спинками и ножками, и четыре — их блеклое подобие, неумелая копия. Все выстроились вдоль стены, ряд с обеих сторон замыкали столики. Возле занятого мной дивана тоже был столик, на нем в фарфоровом наборе давно остыл чай.

Я, насколько хватило взгляда, с особым тщанием изучила узоры ковров. И часы с медным маятником. И шпингалеты на рамах двух окон. Шнуры и кисти подхватов для штор. И серебряный магический перстень с рельефным бегущим скакуном на руке Эмиля, оценила идеальную отглаженность отлично сидевшего дорогого костюма, суровую белизну гладких манжет и накрахмаленного воротника-стойки. До мелочей изучила розы на наших чашках и чайнике, узор на ложках и их каплевидную форму.

Я рассмотрела все, кроме лица Эмиля, — стеснялась приглядываться.

— Не взорвется, не бойтесь, — он улыбнулся шире. — Я бы не стал рисковать вашим здоровьем.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Это мой долг, — кивнул Эмиль и, потупив взор, оправил манжет. — И я бы не рискнул обидеть столь выдающуюся ведьму.

Мои приподнявшиеся брови уперлись в медную полосу «головного убора».

— Я имею в виду поединок с зомби, — Эмиль изящно, будто в такт музыке, качнул ладонью. — Вы очень смелая и сильная: в одиночку ночью противостоять целой ораве мертвецов. Я восхищен.

Он смотрел с расстояния в три шага, но казалось, смотрел в упор, я почти ожидала почувствовать его дыхание на лице. К щекам горячо прихлынула кровь:

— Мне просто повезло, что там оказался зомби-оборотень.

И о силе теперь можно лишь мечтать.

— Это было блестящее решение, — улыбнулся Эмиль. — И смелое. Хотя, — он лукаво пригрозил пальцем. — С вами надо держать ухо востро: кажется, у вас дар управлять… мужчинами.

— А у вас дар льстить женщинам, — прошептала я, кровь прилила уже к ушам.

Алчно на меня глядя, Эмиль выдохнул:

— Только красивым.

Его глаза затуманились. Он шире расставил ноги: выпуклость между ними явно увеличилась. Его возбуждают краснеющие девушки в смешных головных уборах? Взгляд опять невольно опустился: ну точно возбудился. И не слабо. Я посмотрела Эмилю в глаза: они округлились, на щеках проступали красные пятна.

Ой, кажется, заметил, куда я только что смотрела. Кровь вскипала, огнем опаляла лицо.

Мотнув головой, кашлянув, Эмиль резко поднялся и развернулся к двери, сипло заговорил:

— Простите, что оставляю вас… Нужно отдать пару распоряжений Инес… и посмотреть, не пришли ли еще пациенты… и.

Разве Инес не предупредит о появлении пациентов? Все же я, придержав сооружение на голове, кивнула:

— Да, конечно.

— Я скоро, — Эмиль выскочил из гостиной.

Вот зачем я смотрела на его пах, а? Ну возбудился человек, бывает, с моей стороны невежливо глазеть.

Часы мерно тикали, будто приглашая вздремнуть.

Я закрыла глаза. От непривычной тяжести шея ныла — проклятый прибор. И угораздило меня свалиться. Этот Рыжик, кажется, желает моей смерти. От предыдущего хозяина избавился — теперь меня добивает.

Рыжик… подарок Мосса.

Что, если Мосс имеет над ним власть? Убийство с помощью подученного коня — такое в истории было. Я поерзала, устраиваясь удобнее. Шея упорно ныла.

А видение меня посетило странное… Я попыталась его вспомнить, но в голове мелькали невнятные обрывки: нападающий на Базена метаморф, особенно его когти. С трудом ворочающийся вспухший язык и «Не мешай — и будешь жить».

Это бред или меня предупредили?

Я до боли стиснула кулаки: как же бесит-бесит-бесит это кошмарное бессилие. Раньше бы я проверила, навели на меня морок или нет, а с нынешним запасом магии остается только гадать.

Бесит.

Шумно выдохнув, я заставила себя разжать кулаки. На ладонях от ногтей остались темные лунки.

«Надо бежать, — снова вздохнув, я закрыла глаза. — Но куда? Кому я теперь нужна?»

Через полчаса вернулся Эмиль — немного раскрасневшийся, повеселевший — и уселся в кресло, сцепил пальцы:

— Я тут подумал… а не прописать ли вам постельный режим на неделю?

Чуть не поперхнувшись, я уставилась на него, не зная, что сказать и как это понимать.

— По праву целителя могу настоять на необходимости лечения. Мне кажется, вам нужно отдохнуть, да и писать диплом тоже надо.

Диплом с моими силами без надобности, но неделя отдыха — целая неделя на восстановление… Надежда мгновенно увяла.

— Некем меня заменить, — поникла я. — Предыдущий штатный маг оставил много требующих выезда за город дел, и сроки их решения поджимают.

— И некому их передать? — вскинул блеклые брови Эмиль.

— В штате только один специа… — на мгновение я обмерла. Просительно улыбнулась. — Если только вы не уговорите господина Валентайна или господина Ксавье Эйларов выполнить самые срочные дела.

— Я дам очень настоятельные рекомендации, — нарочито серьезно уверил Эмиль. — И весьма убедительно опишу ваше плачевное состояние после падения. И даже каждый день буду приходить к вам на сеансы терапии.

Я моргнула. Сеансы терапии, значит. Ну что ж, улыбнулась пошире: лучше неделю светских разговоров и пристальных взглядов Эмиля, чем магические паразиты, печати и зомби. А там, может, и нового штатного мага пришлют.

— Вы очень меня выручите, если дадите неделю на работу с дипломом.

Эмиль легко пригрозил пальцем:

— Только не слишком усердствуйте: вам нельзя перенапрягаться.

— С таким целителем мне ничего не страшно.

Глаза Эмиля снова затуманились, он улыбнулся так широко и открыто, что на щеках появились ямочки. Милый целитель, кажется, при деньгах — неплохая партия для в перспективе безработной ведьмы-простолюдинки с одним выплаченным жалованием в кармане.

Не собиралась никому портить жизнь браком со мной, но обстоятельства настолько изменились, что пора задуматься и о таком варианте.