Глава 19

Ямпольская Аня

– Тебя не хватало. Показалось, что неделя прошла с момента твоего отъезда. Дни прошли, как в тумане, – начал мой помощник еще до того, как я успела толстовку снять.

«Не к добру», – мелькнула в моей голове мысль.

Раньше я проще переносила случавшиеся неприятности. Теперь же запас терпения и веры в себя иссяк. Снова продавать бизнес Смирнову я не хотела. Но и выхода из сложившейся ситуации я не видела. В войнушки можно играть, когда подспорье есть – хотя бы материальное. А так, все телодвижения – пустые подергивания перед смертью.

– Что случилось?

Я приготовилась обтекать. Костя тяжело вздохнул.

– С чего начнем? Просмотрел результаты лабораторных исследований винограда. Сахар низкий в этом году. Нужно начинать закупать. Много понадобится. Иначе опять недоброд будет.

П-х-х-х.

Добавить сахар в процессе брожения равно снизить качество виноматериала. А значит и стоимость готового продукта.

– Заебись, – прошептала беззвучно.

Костя усмехнулся.

– Хочешь, больше полусладкого в этом году сделаем? – увидев мое скептическое выражение лица, он подбоченился. – Аня, надо гибкости учиться. Ты не хуже меня знаешь – сухое продается хуже. Мы, конечно, можем с тобой сами все остатки выпить…

Подхватив со стола ручку, я бросила ее в Костю. Он ловко поймал.

– Не злись. Я просто хочу помочь, – криво улыбнувшись, он вышел из моего кабинета.

Я начала перегорать. Это являлось огромной проблемой. Внутри рокотали противоречивые чувства. Все так быстро менялось, что я не успела перестроиться. Потихоньку мы работали, не без проблем, но спокойно. Миг, и уже беды нависли. Вот Влад мне предложение сделать собирался. Раз, и у меня другой жених, отец которого предложил нам расписаться в любое удобное время.

Дверь в кабинет снова приоткрылась.

– Забыл сказать. На следующей неделе к нам едет Росалкоголь, – просунув голову в небольшую щель дверного проема, Костя решил порадовать меня еще сильнее.

Что там делали с гонцами, плохие вести приносящими? Поняв, что я не обрадовалась, он живо решил удалиться. Все? Процесс запущен? Настроение – минор. Такой изменчивый мир – не моя реальность. Я очень хотела вернуться в свою тихую гавань.

Осмотревшись по сторонам, я поняла, что идти мне никуда не хотелось. Даже к ребятам своим спускаться желания не было. Вздохнув, я достала из сумочки телефон. К своему сожалению, я очень мало времени с дедушкой провела в этот раз. Несмотря на то, что он меня не помнил, обычно мы неплохо проводили время вместе.

Я набрала номер мамы. Она приняла вызов со второго гудка.

– О, Аня! Ты как раз вовремя. Переведи мне сто тысяч. У нас деньги закончились, – начала она с ходу, не дав мне даже возможности поздороваться.

– Привет, мамуль. А что случилось?

Мы виделись только вчера. И я, как и всегда, оставила им деньги. На ближайший месяц.

– Что случилось? Не нужно скупиться! Почему я должна себя ограничивать, если ты…

Началась старая песня, которую в последнее время мне приходилось слышать сотни раз. Дабы попытаться унять эмоции, зарождавшиеся внутри грудной клетки, я прикрыла глаза и прижала ладонь ко лбу. Растерла его.

– Анна! Ты меня слушаешь?! Мне нужны деньги! – начала она на крик переходить, злясь, что я ее игнорирую.

– А мне нужно зарплату сотрудникам выплатить. Рассчитаться с поставщиками, – ответила ей спокойно.

– Вот значит как?! То есть я тут должна жизнь свою тратить, ухаживая за выжившим из ума стариком…

Я не помню, чтобы до этого момента, когда-либо так быстро бешенство меня охватывало.

– Мама, он твой отец! Твой отец! Тебе не стыдно?! Так нельзя!

Прикрыв рот рукой, я пыталась успокоиться. Тело подрагивало из-за гнева, кипевшего в венах. Я не представляла, как можно считать родного человека обузой! Всю свою жизнь он заботился о маме и о ее придурковатом муже – моем отце. А теперь, заболев, оказался ей не нужен. Это задевало за живое.

Я всегда знала, что, рано забеременев мной, она-таки не смогла особой материнской любовью проникнуться к «девочке, изменившей ее жизнь не в лучшую сторону». Но дедушка – это совершенно иное. Без него уж точно ее жизнь не была бы такой радужной, какой была многие годы.

Папа мой никогда звезд с неба не хватал. В юности он мнил себя натурой с тонкой душевной конструкцией. Желая стать известным актером, он уехал в Москву, оставив маму беременной на попечение бабушки и дедушки. Карьеры в кино не сложилось, про театр и говорить нечего. Раздосадованным он вернулся в Новороссийск. А там они уже с мамой на пару сгенерировали великолепную мысль – оставить меня старшему поколению и испытать судьбу еще раз. Только в этот раз на пару.

У мамы из-за яркой внешности все же получилось сняться в нескольких более-менее значимых проектах. Папе этого было достаточно, чтобы припасть к бутылке. Спад в карьере мамы не вернул его к нормальному состоянию.

Может показаться, что мнение о родителях у меня не высокое. Я просто так и не поняла, за что должна их уважать. Люблю ли? Определенно, да. Нравятся ли они мне? Точно, нет. Я помнила то время, когда она оставляла меня с размазанным папой, чтобы съездить на выходные в Милан. Не терпелось снять стресс. Когда она возвращалась, у родителей случалась очередная грандиозная ссора. Стресс снова появлялся. В таком замкнутом круге они жили всю жизнь, не желая отпускать друг друга.

– Аня, переведи мне деньги, – немного спокойней продолжила она повторять.

Глубокий вдох.

Настырность – второе имя моей мамы.

– Я хочу дедушку забрать.

Вот я, наконец-то, огласила ту мысль, что давно вертелась на моем языке.

– Что? – взвизгнула мама.

– Ты услышала меня прекрасно.

– Ты готова пожертвовать его здоровьем ради того, чтобы не помогать нам финансово? Здесь врачи в разы квалифицированнее, чем у вас в глуши!

Ну, конечно! У нас снова все к деньгам свелось! Кто бы сомневался…

Договориться с мамой у нас так и не вышло. Идею освободить ее из домашнего заточения она восприняла в штыки. Мы договорились, что в ближайшие дни я приеду к ним в Подмосковье и обсудим все с глазу на глаз. Деньги, к слову, я ей все же перевела.

Весь оставшийся день мне пришлось втягиваться в свое фальшиво-веселое настроение. Уже давно я заметила, что сотрудники воодушевлялись моим хорошим настроением. Отдача заставляла меня чувствовать себя лучше.

Когда я вернулась к себе в кабинет, уже был десятый час вечера. В животе заурчало. Рассчитывать, что Настя приготовила нам ужин, не приходилось. Идя домой, я зашла в кафе и купила молоко и несколько кексов.

С максимально слащавой улыбкой сестра меня на пороге встретила.

– Какая ты молодец! А я пиццу заказала. Одну, правда, съела уже, – мелкая облизнулась.

Не в коня корм – это про мою сестру. Хотя мне тоже грех было жаловаться на обмен веществ. Но ей повезло больше. В нужных местах жирочек имелся.

Приняв душ, я прошла на кухню и села напротив сестры. За ужином она, как обычно, без умолку трещала. Надеясь отвлечься, я внимательно ее слушала. Какое-то из ее видео набрало тысячи просмотров за пару часов, и мелкая восторженно рассказывала мне об этом.

– А, подожди! К тебе какой-то мужчина приезжал. Сказал передать тебе это, – она резко поднялась на ноги и через несколько секунд вручила мне билет на самолет до Москвы.

Меня начинало подташнивать от перелетов. Первая мысль была – Вадим. Но я понимала, что это не так. Заглянув в телефон, я обнаружила сообщение от Смирнова. Он писал, что ждет с нетерпением нашей встречи. На душе заскребли кошки. И даже нагадили. Встречаться с ним не хотелось. Но выбора особого я не видела.

На следующий день мне пришлось подниматься в четыре утра, чтобы успеть доехать до аэропорта к указанному в билете времени. Ненависть к Роману Сергеевичу возрастала. Билет в бизнес-классе не спас положения. Весь недолгий перелет я представляла различные гадости, которые могли его грешную душу постигнуть. Не сказать, что я отличалась изощренностью своих планов. Любая кара, постигшая этого говнюка, меня бы устроила.

Водитель Смирнова встретил меня в аэропорту. Спустя полтора часа я уже имела честь лицезреть его рожу в одном из столичных ресторанов. Его превосходное настроение вызвало во мне волну раздражения.

– Анна, ангел мой, я так рад тебя видеть! – сказал Смирнов, протягивая ко мне руки.

Я отшатнулась.

Мое лицо осталось непроницаемым. Делать вид, что он вызывал во мне положительные эмоции, я не собиралась. Роман Сергеевич опустился в широкое кресло, удобно откинувшись на его спинку. Пока его изучающий взгляд исследовал мое лицо, я рассматривала стены заведения, украшенные черно-синей мозаикой. Прикидывала, сколько придется заплатить маме, чтобы она позволила мне забрать дедушку.

В следующее мгновение все вокруг пришло в движение. Подошедший официант скрылся из вида. Смирнов подскочил на ноги. Парни из его охраны подскочили к нашему столику. И самое главное – неизвестно откуда, словно из-под земли, надо мною навис Вадим.

Зрелище было впечатляющее. Не припомню, чтобы мне приходилось видеть его настолько разгоряченным. За малым я не упала со стула. Его поведение было сродни неожиданно начавшемуся извержению вулкана.

– Какого черта ты тут делаешь? – спросил он, низко ко мне наклонившись.