Глава 16. Практика на серой планете

Идарика

Планета Амирак. Первая практика

— Сэм, страхуешь Мику. Селена, с тебя как обычно. Рика, замыкаешь, — командует Кирилл.

— Есть! Так точно! Принято! Выдвигаемся, — раздаются в шлеме голоса ребят.

Марш–бросок по заиндевелой планете. Повсюду острые, словно нож десантника, серые каменные глыбы. Мелкие камешки перекатываются под протектором облегчённого скафандра, ноги вязнут, скорость падает. Ветер дует в спину, помогая, подгоняя, будто воя: «Скорее! Быстрее!», куда ни глянь, всюду одинаковый серо–сизый пейзаж. Уныло.

— Твёрже шаг! — бодро командует Кир. — Ускоряемся!

Группа подчиняется безоговорочно. Восемь часов непрерывной ходьбы по пересеченной местности — не повод для усталости и жалоб.

— Кир, через полтора километра!

— Отлично! — хвалит Селену староста, получив фото предполагаемого места привала и координаты. Он дублирует мне данные машинально, не сопровождает комментариями по закрытой от остальнных связи.

Рельеф планеты до ужаса однообразен, от ветра мало, где можно спрятаться, так что ближайшее каменное кольцо — идеальный вариант для ночлега.

Только разместившись с максимально доступным комфортом, можно выдохнуть, прийти в себя.

График дежурств давно согласован наперёд, так что после ужина большая часть отряда со спокойной совестью легла спать.

«Кир, ты запугал всю группу!» — попробовала пробиться к упрямцу.

«Рика, просто заткнись», — надеясь грубостью прекратить беседу ответил Кирилл.

«Хрен тебе! Никто словом не перебросился, все заблокировались как на допросе! Бери себя, чёрт подери, в руки! Что происходит?»

Я психовала, Кирилл молчал. Не блокировался, но и не отвечал. Два месяца мы не видели прежнего командира, лишь его тень. Точнее… Безукоризненную, роботизированную, безэмоциональную его версию.

«Кир, пожалуйста, поговори со мной», — посреди ночи не выдержала я, зная, что он тоже не спит. — Не молчи, прошу. У меня крыша едет от беспокойства!»

«Мне нужно ещё немного времени, я уже почти пришел в себя. Спи».

Я замолчала, но начала крутиться, вертеться, жалобно вздыхать и вести себя максимально громко. Женские провокации — это, конечно, недостойно заместителя командира отряда, но я уже как только ни пыталась пробиться сквозь его щиты — бесполезно. Вот и приходится действовать коварно и давить на слабое место Кира — ответственность.

Он наверняка думает про себя, что я кручусь и не даю спать ребятам, отряд не сможет полноценно отдохнуть, а значит, завтра мы не выполним минимальную норму или, не приведи звёзды, кто–нибудь по недосыпу оступится, подвернёт ногу… Нет, Кир не выдержит и сам выйдет на связь, лишь бы я прекратила суету.

«И чего тебе не спится, а»? — проворчал друг.

Сработало!

«Боюсь за тебя и не понимаю, что происходит», — перешла я мыслеречь, но эмоции проявляла максимально полно и открыто.

У меня были определённые подозрения, отчего Кир сам не свой. О романе Татьяны Монро с самым завидным холостяком Аруана Генрихом Крауфом не слышал только ленивый, и отношения у них были самые что ни на есть близкие, судя по фотографиям и видеороликам. Молодые люди выглядели довольными жизнью и безумно счастливыми. Журналисты с удовольствием муссировали подробности каждой встречи и тот факт, что бизнесмен впервые за всю историю отношений с женщинами, не жалел на это времени, вызывал закономерные подозрения в серьёзности его намерений.

Но нас учили многим хитростям, и во всех публикациях СМИ я видела особые звоночки, указывающие, что аудитории преподносят информацию в нужном правительству ключе.

Кирилл был одним из лучших в нашей группе и наверняка прекрасно понимал, что отношения Тани и Крауфа — спланированная акция. Подозреваю, Дамир приложил к этому руку, потому что Таня бегала к нему с завидной регулярностью, а Маруська не упускала возможности меня поддеть, рассказывая, как прекрасная леди Монро пила чай или кофе и делилась с ней светскими новостями.

В общем, я решительно не понимала, отчего он тревожится, когда слепому ясно, что девушка влюблена в Кирилла, но не выходит из образа, поскольку находится на задании.

На Амираке сгущалась тьма, одногруппники мирно посапывали, время шло, а Кирилл продолжал молчать.

Гад!

Но злиться на него сейчас не стоит. Попробую зайти с другой стороны.

«Я не верю в их любовь. Это фикция», — произнесла, прощупывая почву.

«Знаю», — был ответ.

«Тогда почему ты такой?..»

«Какой? Бешеный, психованный или странный? Определяйся уже!» — не выдержал Кир, читая мои мысли в прямом контакте, а оттого не упуская ни детали.

«Ты понял. Отвечай на вопрос», — я не собиралась смущаться.

«Она не пришла, понимаешь? Знала, что нас отправляют на полгода, но не пришла попрощаться!»

Поразительно, до чего любовь иногда мешает жить.

«У неё может быть уважительная причина», — не прониклась я «трагедией века».

«С трудом верится».

«Ты боишься, что опытный Генри нашёл, чем её увлечь, и теперь она с ним по доброй воле?»

«В точку!» — признался друг.

«А я уверена в обратном. Не удивлюсь, если ей запретили с тобой увидеться. Или адмирал Монро проверяет тебя на прочность. Это даже более вероятно, всё–таки единственная дочь…» — перебирала я наиболее разумные варианты.

«Стоило сразу с тобой посоветоваться», — признал очевидное парень. — «Когда эти же идеи прокручивал в голове, казалось, это бред отчаявшегося влюблённого болвана, но в твоих устах всё выглядит логично и здраво. Адмирал Монро вполне мог организовать мне такое испытание. Или адмирал Традониадаль хотел, чтобы я немного протрезвел. Или и то и то. Может, это вообще задание для отряда — провести полгода под управлением неадекватного командира…»

«Во–о–от, наконец твою башкенцию посетила умная мысль», — довольно выдала я. Просто камень с плеч!

«Ладно, давай спать, вредность мелкая. Контрольную сеть я проверил, всё чисто, можно спать без задних ног. Спасибо тебе, Рика, и спокойной ночи», — попрощался Кир.

Я выдохнула: мир восстановлен. Что может быть хуже, чем вечно расстроенный и погруженный в себя командир?

Дождалась, когда Кирилл заснёт и дала команду скафандру повысить температуру на пару градусов, ночи на Амираке комфортом не баловали. Да и сама планета в целом была не самым приятным местом. Неспроста психологи запретили Амирак к посещению обычным смертным, здесь даже у подготовленной команды сдавали нервы. И дело не столько в бесконечной депрессивной серости, сколько в ощущении надвигающейся угрозы, которое не покидало ни днём ни ночью.

Причудливой формы валуны тенями рисовали огромных и мощных чудовищ. Тёмно–синие, почти чёрные тучи сплошным ковром закрывали небосвод и напоминали грозное штормовое море, так и норовящее опрокинуться ледяной мощью на покрытую изморозью тёмно–серую землю. Изредка проглядывающие лучи холодного зимнего солнца тонкими росчерками напоминали разряды молний. Казалось, вот–вот разразится нечто ужасающе масштабное. Неминуемое. Страшное. И никто не выживет.

Дополнял это великолепие его величество Ветер. Он врезался в чёрные скалы, просачивался в узкие ходы, расширяя их, прорезая всё новые и новые тоннели, в которых, словно в гигантском музыкальном инструменте, рождались звуки. Мощные, глубокие, жуткие. В сочетании с темнотой ночи они рождали изощрённые кошмары и ужасы, да и днём, бывало, вся команда вздрагивала.

Поразительно, но на столь неприветливой с виду планете, в физическом плане человеку ничего не угрожало: бактерии и одноклеточные организмы, её населяющие, не представляли угрозы, а природные явления легко прогнозировались и не доставляли особого беспокойства.

Другое дело психика.

Планета Стона, как её прозвали курсанты, была одним из самых сложных испытаний Академии. Вспоминать о ней не любил никто. Натянутые улыбки, неестественный смех и бесконечная пустота во взгляде сопровождали короткие рассказы–отговорки старшекурсников любопытствующему молодняку. История борьбы с глубинными страхами у каждого была своя личная и делиться ею желающих не было.

Я никогда не боялась темноты. До Амирака.

Совершая положенные во время дежурств обходы лагеря мне казалось, будто продираешься сквозь плотную, вязкую субстанцию, в которой затруднительно даже дышать. Специальный шлем, обеспечивающий приток свежего, очищенного и нагретого до необходимой температуры воздуха, не избавлял от этого в высшей степени неприятного ощущения.

И эта абсолютная темнота. Тьма! Глубокая. Жуткая.

Я не сразу справилась с этим испытанием. Первые дни были ужасны, потому я раз за разом вызывалась дежурить вне графика и неспешно, вдумчиво и методично избавлялась от иррационального страха, вспоминая наставления Дамира, который был свято уверен, что разум властен над физиологией, стоит лишь взять бразды правления в свои руки. Мне потребовалась неделя, чтобы подружиться с Амираком и своими страхами.

А вот Кир из–за любовных переживаний будто и не замечал жутковатый характер планеты, воспринимая его как данность. И это при его уровне пси! Да ему здесь должно быть хуже всего! Планета буквально ломает психику. В какой–то степени ему повезло, что Таня связалась с Крауфом до нашего отлёта, он отвлекается на личное, не погружаясь в депрессивную пучину Амирака.

Краем глаза отметила вспыхнувший экран сканера — дежурный пошёл в обход. Откровенно говоря, проверять территорию по сто раз за ночь было не совсем логично, на изученной вдоль и поперёк, совершенно пустой и безжизненной планете никого, кроме нас, нет, но правила есть правила.

Завершив традиционный круг, Дитер Форрен не вернулся в лагерь, а пошёл в сторону небольшой каменной гряды. Он отключил сканер, но я прекрасно знала, где он находится и почему нарушил золотое правило не отбиваться от коллектива. Мы все его нарушали, если дежурство выпадало на остаток ночи и раннее утро.

Бесшумно поднялась и направилась в сторону самой высокой каменной скалы, ориентируясь на память и внутренний компас, тщательно вслушиваясь в окружающее пространство и мысли дежурного. Закрытые наглухо!

— Привет, Рика. Чего не спится? — поприветствовал незваную гостью в моём лице Дитер.

Ага. Как я и предполагала, засёк меня без сканера. А ведь вязкая темнота ночи не позволяла разглядеть моё приближение. Итак, у него помимо ментала есть пси–способности. Полезная информация, учтём.

— Доброе утро, — поздоровалась я по внутренней связи и лишь затем сняла шлем. Ветер радостно подхватил ничем не собранные волосы и тут же растрепал их за спиной. — Только здешние рассветы спасают меня от желания убивать голыми руками, — призналась откровенно и прикрыла глаза, делая глубокий вдох чистейшего, но ужасно холодного воздуха.

— Согласен.

Не стала ходить вокруг да около, давно планировала поговорить с ним наедине.

— На кого ты работаешь? — произнесла едва слышно. Ветер сорвал слова с уст и унёс в противоположном от лагеря направлении, но я знала, что Дитер ничего не упустил.

— Совсем свихнулась? — возмутился наш обаятельный рыжик. — На кого я работаю? Да на того же, на кого и ты!

— Ты знаешь, о чём я.

Я по–прежнему не смотрела в его сторону, мирно созерцая занимающийся рассвет. Я выглядела расслабленно и спокойно, тогда как на самом деле бессовестно читала мысли парня, воспользовавшись его смятением.

Пси в этом плане более уязвимы, чем кажутся. Скоро он, конечно, закроется, но прежде я успею услышать желаемое.

«Плохой знак. Очень. Не лукавит, уверена в себе. Или играет? Нет, не играет. Заглянула бы в глаза, если… Хотя нет. Ай! Дамир мог её научить… Дамир! Хм» — ответ был им найден практически сразу. Мысли тут же стали мне недоступны. Успокоился и взял себя в руки.

— Рика, ты только не злись, пожалуйста, — начал Дитер. — Я… Меня попросили присмотреть за тобой и Киром.

— И?

— Что «и»? Вот, приглядываю.

— Если ты пытаешься убедить меня, что просил Дамир, можешь не стараться, — кинула, не оборачиваясь. Знала, как его бесит такое поведение.

Если моя теория верна, он выйдет из себя совсем скоро и я вновь получу доступ к части его мыслей.

— Но это так!

Дитер был твёрдо уверен в своих словах, и это обычно срабатывало, ведь люди слышат то, что хотят слышать, тем более влюблённые девушки, но со мной подобные приёмы не работали.

Но, конечно, гадёныш.

Я мечтательно улыбнулась, сделав вид, что окончательно поплыла от заботы любимого мужчины.

«Беспокоиться не о чем», — довольно резюмировал Форрен, открывшись на мгновение.

— Нет, не так, — заявила, выпрямляясь и оборачиваясь. Заглянула в глаза предателю. — Мне повторить вопрос или ты ещё что–нибудь выдумаешь?

— Звёзды, до чего вы сложная группа! — не выдержал мужчина. — Не знаю, кого из вас больше придушить иногда хочется — тебя или Кирилла! И откуда вы такие на мою голову?

Он так искренне негодовал, что всё тут же встало на свои места. Он не врал. Впервые за полгода отреагировал искренне и честно. Так, как это делают рыжие люди, эмоциональные и яркие.

— Ой, не могу, — всхлипывала я, рыдая от смеха. — Я себе такого навыдумывала! И ведь фрагменты головоломки так замечательно сложились!

— Ладно тебе, — буркнул Дитер, сокрушаясь про себя, что его расколола «белобрысая малявочка».

— Не хмурься, тебе не идет! Не расстраивайся, это рано или поздно случилось бы, — попыталась я его утешить.

— Я из–за твоего любопытного носа, деточка, проиграл Тобсу ящик дорогущего коньяка! Как тут не расстраиваться!

— Тоже мне трагедия! Зато представь, как теперь тебе будет с нами комфортно работать.

— Никому ни слова! — предостерёг Дитер.

— За дуру не держи. Учитывая обстоятельства, и слова–то поперёк не имею права сказать, ты ведь куда старше по званию.

— Вот и молодец. А теперь не мешай наслаждаться восходом солнца.

Я впервые посмотрела на одногруппника прямо и открыто, не исподтишка, и с удивлением поняла, что Дитер гораздо старше заявленного возраста. Вот тебе и весельчак, вот тебе и затейник всех шалостей и глупостей. А кураторы, конечно, молодцы, ничего не скажешь. Присмотрели, так присмотрели. Внедрили в наши ряды одного из своих и в ус не дуют.

Грамотный ход, надо признать. Плохо, что я об этом не подумала раньше. Позор мне. А Кир, выходит, вычислил крота раньше моего, но не сказал. Впрочем, он не имел на то права. Вернёмся в академию, допрошу его тщательно. Он, в конце концов, мой командир, пусть учит разбираться в людях, ведь именно я прикрываю его спину на заданиях и страхую на полосах препятствий.

— Идём к нашим, — бросил Дитер спустя какое–то время.

Я машинально последовала за одногруппником. Мысли мои были полностью сосредоточены на неожиданной развязке интриги с рыжиком. Такие новости заслуживали тщательнейшего анализа.

Кадр за кадром прокручивала я воспоминания с момента знакомства и внутренне содрогалась. Система была беспощадна к нарушителям, а мы…

Чёрт, да мы прокололись едва ли не в самом начале!

Дитер умел расположить к себе. Однако за любыми проступками и шалостями никогда не следовало наказание. Выходит, провоцировали на недостойные поступки и ждали, когда полезет хорошо спрятанная за воспитанием гниль. Разумно, ничего не скажешь.

После завтрака мы вновь выдвинулись в путь. Нам предстояло пройти не один километр и выйти к точке посадки. По задумке академии за полгода ходьбы по пересечённой местности мы справимся с внутренними демонами, сплотимся и смиримся с необходимостью выполнения рутинной работы, воспринимая её как должное.

Честно признаться, посещение Амирака мне доставляло истинное удовольствие, хоть из солидарности к одногруппниками я и делала вид, что это не так. Но после беседы с Дитером было откровенно не до того. Я шагала вслед за группой, не глядя по сторонам, не любуясь как ранее тёмным небом, не разглядывая необычной формы камни, не восторгаясь палитрой серого.

Я здорово просчиталась и сейчас сожалела об утреннем разговоре. Я сдала мужчине козыри, но главный просчёт — привлекла его внимание. Мужское внимание. Всю дорогу Дитер думал обо мне, вспоминал общие моменты, касания, но самое страшное — он был на сто процентов уверен, что я непременно достанусь ему, не считая Дамира конкурентом.

Я не знала, какие козыри в рукаве у Дитера, но ситуация не на шутку тревожила.