Глава 28. Планета Метранг и её секреты

Татьяна Монро

Я открыла глаза и удивлённо моргнула. Только что была в кабине флая, а уже в космосе. Металлические переборки, узкая кровать, зеркало, панель лучевой очистки и спрятанный в стене санузел, обозначенный стандартным значком, — классический интерьер недорогих звездолётов.

Браслета на руке не было.

В голову полезли всякие ужасы из новостей и обрывков разговоров родителей. Последние пугали даже больше. Стараясь не паниковать, ещё раз огляделась по сторонам и подошла к двери, нажала идентификатор — заблокировано.

Кто меня выкрал и зачем, я не представляла, но искренне надеялась, что это не по работе, пыток я точно не перенесу. И не пираты! Пусть лучше будет выкуп.

В кино похитители заявлялись сразу после пробуждения главной героини и я не могла отделаться от мысли, что так и будет, потому старалась вести себя независимо и не дрожать от испуга. Однако время шло, а никто не появлялся в проёме двери.

Противно пискнуло, и я испуганно вздрогнула, не понимая, откуда идёт звук, если дверь по–прежнему недвижима. Часть стены трансформировалась в небольшой столик, на который спустя пару мгновений кухонный лифт доставил нехитрую снедь — рыбный суп, салат, тушёное мясо, овощи, компот и яблоко.

«Голодом морить не собираются — уже хорошо».

Живот сводило от страха, есть я не могла и не хотела, только выпила компот и забрала яблоко, после чего, закутавшись поплотнее в серое колючее одеяло, пахнувшее дезинфектантом, вновь уселась на кровать.

Я не знала, день или ночь, заперта я здесь до прибытия в пункт назначения или стоит ожидать очередной сюрприз, потому приняла решение не нервничать без необходимости. На данный момент у меня слишком мало информации, чтобы её анализировать.

Успокоиться, даже владея всеми необходимыми техниками и знаниями, оказалось не так просто. Я пыталась медитировать, но достигнуть гармонии не удалось. В какой–то момент рассердилась на себя и… заснула.

Похоже, меня будут держать под снотворным газом, если я не выработаю график сна и бодрствования. Возможно, это свидетельствует в мою пользу. Всё–таки берегут моё здоровье.

«Чтобы подороже продать», — шепнула паника.

День проходил за днём, а единственным посетителем каюты оставался маленький робот–пылесос, урчащий во время работы. Похитители так и не объявились. Несмотря на разъедающий душу страх я держалась достойно и регулярно себя за это хвалила.

Я не привыкла сидеть без дела, потому делала зарядку, тренировалась дважды в день и прокручивала в голове различные гипотезы, кто и зачем меня похитил. Дамир учил разбирать любую ситуацию хладнокровно, и сейчас я осваивала эту науку со всем энтузиазмом, потому что паниковать не было ни сил, ни желания. Такой подход оказался продуктивным и, когда в очередной раз я проснулась в незнакомой обстановке, не испугалась, как это было впервые. Прислушалась к ощущениям, я ведь пси, в конце концов, а не простой человек, рассмотрела окружающую среду и поняла, что всё не так плохо.

Роскошная, непривычная человеческому взгляду обстановка завораживала. Безумное сочетание ярких сочных цветов, причудливая расстановка мебели, удивительных форм лампы и предметы декора — всё выглядело необычно, но невероятно гармонично и стильно.

— Открыть окно, — приказала машинально, не успев усомниться, что опция мне доступна, а воздух незнакомой планеты пригоден для дыхания.

Вишнёвые шторы беззвучно спрятались в стене, вторя начавшему открываться мгновением раньше окну, и я совершенно неприлично открыла рот.

Метранг!

Подбежала к окну, высунулась по пояс, разглядывая далёкую, закрытую для большинства людей красно–оранжевую планету. Потрясающе красивую!

Я находилась то ли в большом доме, то ли в небольшом отеле, который располагался ни много ни мало в огромной кирпично–красной скале, и могла любоваться бескрайней пустыней, которая в лучах заходящего рыжего солнца казалась сейчас тёмно–розовой и волшебной.

— Красота, — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от стремительно исчезающего за горизонтом светила.

— Я знал, что тебе понравится эта планета. Поражает, не правда ли?

Замерла. Одна из моих гипотез о похищении оказалась верной и, к сожалению, далеко не самой предпочтительной. Генрих предупреждал меня о том, что этот человек способен решительно на всё.

— Таня? — Мужчина подошёл ближе.

— Стоять! Не приближайся ко мне!

— Таня, девочка, о чём ты, дорогая моя? Тебе совершенно нечего бояться, я пригласил тебя в гости не со злым умыслом.

Хорошенькое приглашение!

— Стой там, где стоишь, и не вздумай подходить ко мне, — проговорила требовательно и строго.

Облачённый в чёрное мужчина зло сузил глаза, но улыбнулся очаровательно и мило, и от этого несоответствия я покрылась гусиной кожей.

Жуть какая.

Он неспешно прошёл к ярко–жёлтому дивану, картинно подтянул брючины, уселся, по–хозяйски откинувшись на спинку, и щелчком пальцев вызвал робота–официанта. Тот появился вслед за высоким столиком с древними, как мир, колёсиками вместо привычной гравиподушки. Я даже моргнула пару раз, чтобы поверить своим глазам.

Стол с двумя бокалами и фруктами разместили между мной и Жан–Жаком, однако небольшое препятствие не создавало иллюзию защищённости. Я прекрасно отдавала себе отчёт, что нахожусь в компании хищника. Нецивилизованного, дикого, возможно, немного безумного. Ведь кто ещё, как не безумец, рискнёт выкрасть из сердца Объединённых Миров дочь одного из членов Совета?

Краем глаза отметила потрясающий воображение кислотно–голубой цвет напитка в бокалах и то, как органично он вписывался в интерьер, в отличие от черной кляксы, замаравшей диван.

— Знаешь, Таня, — проговорил Жан–Жак, поднимая бокал. Он выждал эффектную паузу, лишь затем сделал глоток, зажмурился от удовольствия и продолжил: — Я думал, ты более сдержанная. В свете о тебе говорили, как о холодной и недоступной, а я что вижу? Сделай я ещё шаг и ты бы орала, что выпрыгнешь из окна. Для справки, кстати, там силовое поле, далеко не улетишь. И никуда не денешься. Мы полностью отрезаны от цивилизации.

Какое неизящное предупреждение.

Однако его слова, манера, с которой он их произнёс, отчего–то показались невероятно знакомыми. Я напрягла память и едва не ахнула от удивления.

«Не зря мама пеняла, что я не интересуюсь её работой», — вздохнула про себя, припоминая, как в салоне у Оливии Гольдштейн дамы обсуждали историю, которую та откопала в каком–то ретро–музее о похищенной влюблённым мужчиной девушке. Её, к слову, заперли, как и меня, в горах.

Мамуля за кофе рассказала трагедию возлюбленных своему хорошему другу и режиссёру по совместительству, тот загорелся снять фильм, только со свадьбой в конце, ведь им нужны были продажи, а не достоверность. У творческого тандема слово не расходилось с делом, и буквально через год на Аруане появилась страшно модная тенденция похищать невест, чтобы сделать им предложение.

Я не знала нюансов, вообще мало интересовалась внешним миром, занятая учёбой, исследованиями, экспериментами, но хорошо запомнила, как отец сперва орал на маму, законодательницу «дебильных тенденций», затем извинялся перед ней.

И вот, позёр Жан–Жак Мийо решил использовать этот приём, чтобы в СМИ красиво обыграли историю нашей любви. Гад!

Однако я никак не могла понять, если он жаждет жениться, как планирует заставить меня дать согласие? И ладно, согласие, возможно, на Метранге женят и под принуждением, но чем он планирует удержать меня по возвращении на Аруан? У него там бизнес, недвижимость…

Или увидеть родные пенаты мне не светит?

Сердце дрогнуло. На мне не было ограничителей пси–способностей, всё сняли, когда похитили, но я медитировала по пути сюда и пока могла держать себя в руках. В голове крутилась мысль — смогу ли?

И нет, я думала не о замужестве. Я выбрала своего мужчину и не собиралась менять стратегию.

Я думала о быстрой и безболезненной смерти Жан–Жака Мийо.

Смогу ли сделать решительный шаг, если потребуется?

Имею ли право?

Как буду жить после этого?

На последний вопрос ответила моментально — в моём окружении достаточно опытных, филигранно владеющих даром менталов, которые за четверть часа лишат воспоминаний, если не смогу справиться без помощи.

В теории можно сколько угодно представлять себя супергероем, только практика всегда показывает, из какого теста сделан человек. А я… до сих пор не могла определиться и с надеждой посматривала в сторону закрытого силовым полем окна, надеясь, что придёт спасение и мне не придётся идти на крайние меры.

Я женщина, а не воин. Я хочу замуж за Кирилла и платьице!

Ладно, платье не обязательно, лучше новую лабораторию. Генрих обещал на ближайших переговорах с орти выбить ещё что–нибудь занимательное из медицинской сферы и адаптировать для людей. С моей помощью!

Нет, мне решительно нельзя здесь оставаться. У меня планы.

А, между тем, Жан–Жак говорил и говорил, признаваясь в пылких чувствах.

— Как только я увидел тебя на балу у леди Оливии, сразу потерял голову. Прости, что вёл себя как осёл! — Довольно натурально играл влюблённого мужчина. — Ты разбила мне сердце, отказав тогда. Я сходил с ума! Я бредил тобой! Только тобой, Таня!

— Переигрываешь, — заметила холодно. — Могу поверить лишь в то, что ты сходил с ума от злости, что я досталась Генриху, а не тебе. Давай по существу. Что тебе нужно на самом деле?

А дальше я со скрытым удовольствием наблюдала за метаморфозами Жан–Жака. Вот он сидит, такой влюблённый, мечтательный, воодушевлённый, буквально пара секунд — и Ромео превращается в хищного, опасного, скользкого, злого и хорошо знающего себе цену Змея.

«Нет, правда ведь, похож на змеюку», — посмаковала мысль. Тонкие губы и маленькие от яркого света зрачки мужчины лишь подтверждали не самую лестную характеристику.

— Хорош–ш–шо, будет тебе правда. Только, дорогая моя девочка, выхода у тебя нет, смирись с этим, — словно в продолжение моих мыслей почти прошипел Жан–Жак. А дальше его голос и тон кардинально изменились: — Никто не знает, где ты, никто не знает, с кем ты, никто никогда не найдет тебя…

— Не пытайся меня гипнотизировать, не выйдет. — Я показательно моргнула, словно выныриваю из транса, и скрестила руки на груди.

Какой коварный тип, однако. Не будь я пси, вполне могла попасться на эту уловку.

— С тобой интерес–с–сно! — Тонкие губы скривились в улыбке, глаза вспыхнули интересом. — Ты умная, мне это нравится.

Я едва удержалась от желания потереть глаза, настолько мужчина начал ассоциироваться со змеей. Изогнутая темная фигура на ярком фоне дивана активно жестикулировала, делясь планами, и я могла поклясться, что там сидит не Жан–Жак Мийо, бизнесмен, похититель и просто нехороший человек, а ядовитая змея, причудливо извивающаяся и готовая в любой момент напасть.

— …и я достал партис. Настоящий партис! — похвастал Мийо, отвлекая меня от размышлений. — Не тот, что вы клепаете с Шанте. И тебе, дорогая моя Танечка, хорошо бы научиться подходить к делу с большей ответственностью. Виданное ли дело, заниматься производством материала, о котором ничего не знаешь, — триумфально закончил фразу Жан–Жак.

— Чего я не знаю о партисе? — уточнила, искренне заинтересованная в ответе. Разговор становился по–настоящему занимательным и — надеюсь! — безопасным.

— Партис, красавица моя, — это обрядовая ткань метранов. Она всегда стоила баснословно дорого, так как пауки, её производящие, ядовиты и опасны. А знаешь, почему метраны так ценят этот материал?

— Нет.

— Вот видишь, я же говорю: ничегошеньки ты не знаешь, а должна! — Жан–Жак назидательно поднял указательный палец вверх. — Собственно, в этом и есть моя идея, — отчего–то вдруг переключился на другую тему мужчина. Или это я не уловила взаимосвязи. — Ты мне подходишь в качестве жены. И не думай, что это из–за адмирала Монро, нет. Мне импонирует то, что ты, даже будучи обеспеченной девушкой, всего добиваешься сама. Опять же, ваш с Шанте бизнес, он очень перспективный, я готов оказать всяческое содействие. Думаю, понимающий муж — тоже не самый плохой вариант для брака. Хочешь заниматься медициной — пожалуйста! Я готов пойти на любые уступки, чтобы быть с тобой. Ты мне действительно нравишься, Таня, и твой подход к жизни тоже. Твое счастье для меня всегда будет на первом месте…

Жан–Жак заливался соловьем, а я судорожно вспоминала, что Бобо рассказывал о партисе. Информации действительно было катастрофически мало, да я сама её особо не искала, хотя могла спросить у того же адмирала Традониадаля, так сказать, узнать из первых уст максимально достоверные сведения.

Но прямо скажем: наше предприятие с Бобо Шанте никогда не занимало в моём сердце первое место. Сперва там были исследования, затем Кирилл. Мы не тратим максимум времени на то, что не представляет для нас особой ценности.

Хотя это всё, безусловно, оправдания. Мийо прав. Если берешься за дело и хочешь стать профи, нужно начинать с основ. Мы с Бобо сосредоточились не на происхождении ткани, а на её структуре и плетении. Дамам нужны были узоры и уникальность и мы поступили как начинающие бизнесмены — погнались за деньгами и славой.

— Жан–Жак, я не поняла, в чём заключается твой план и как он связан с партисом. Ты ушёл в сторону, — заметила я, едва дождавшись окончания его монолога.

— Так ты согласна выйти за меня?

— При чём здесь это? — сразу не сообразила я, потому что слушала его признания в «искренних» чувствах вполуха.

— Я предлагаю тебе руку и сердце! — Жан–Жак встал с дивана. — Как ты на это смотришь?

Ещё один щелчок пальцев и робот–официант подносит мужчине красивую подушечку, на которой лежит восхитительной работы обручальный браслет — причудливый орнамент, тёмно–красные камни, вплетённые в чернёный металл.

— Не торопись. Я хочу знать, почему у меня нет выбора? Почему ты так уверен, что я стану твоей женой? — требовательно вопросила я, перебарывая инстинктивное желание отступить. В присутствии хищника не стоит вести себя, как жертва.

Мужчина почувствовал мой настрой и вернулся на диван, отпустив робота.

— Ох уж эти ученые, всё–то вам необходимо знать, — Мийо понимающе улыбнулся. — Это качество мне в тебе тоже очень нравится. Я уже говорил, что партис — обрядовая ткань, её носят не каждый день и даже не раз в год. Наряды из партиса — настоящего, заметь! — надевают лишь раз в жизни — на свадьбу. И цена его столь велика не из–за «причудливого орнамента», — мерзким голосом передразнил наш рекламный слоган Жан–Жак, — а из–за того, что слюна этих пауков имеет весьма необычный эффект.

— Какой?

Мийо не сомневался в успехе предприятия. Внимательный, хитрый и жестокий, он ловил каждую мелочь, потому приходилось с особой тщательностью контролировать непроизвольные реакции тела. Мама многому обучила меня ещё в детстве, сейчас же, как никогда, мне пригодились полученные знания и опыт.

Генрих предупреждал о Жан–Жаке, словно чувствовал опасность с его стороны. Или слишком хорошо знал делового партнёра. Брат из тех людей, кто держит друзей близко, а врагов ещё ближе. И о Мийо у него было однозначное мнение — поганящая всё вокруг плесень, с которой без особой необходимости лучше не соприкасаться.

— Я немного расскажу об обряде, чтобы ты была к нему готова, когда придёт время. Метран имеет право жениться лишь после того, как сумел добыть партис — не важно, купив его или отправившись навстречу приключениям. — Мийо вновь довольно хохотнул. — Далее женская половина дома шьёт свадебный наряд из добытого отреза. Дальнейшая церемония почти аналогична нашей, но есть одно отличие: метран должен окропить наряд жены своей кровью, а партис — вспыхнуть. Мы с переводчиком не до конца поняли, что имели в виду метраны. Они, к сожалению, не делятся обрядовыми секретами, так что выясним опытным путём.

Я почувствовала, что глаза заблестели, как у маньяка при виде жертвы. Вот это новость! Всем новостям новость!

— И что это значит? Почему он вспыхивает?

— А это значит, моя хорошая, что девушка чиста и что обряд состоялся. Партис также гарантирует верность жены! — Мийо расплылся в омерзительной улыбке.

— Бред какой–то. Паутина — не сканер и не гинеколог, она не может определить невинность невесты. Пауки плетут нить для охоты, для выживания и питания им не нужны подобные данные о жертве, — проговорила, пытаясь найти разумное объяснение словам Мийо. Мало ли, всё–таки мы ещё слишком мало знаем о жизни на других планетах. — То же самое с гарантией верности. Склоняюсь к мысли, что это религиозные убеждения метранов и не более того.

Жан–Жак не стал комментировать мои слова и в очередной раз перевёл разговор в иное русло.

— Попробуй вино, моя прекрасная Таня, оно совершенно восхитительное. Экспорт запрещен, так что наслаждаться им можно только на Метранге, — поиграл бокалом Жан–Жак и допил остаток. — Это ритуальное вино файрат, ты должна была слышать о нём. Оно гармонизирует душу и тело и нейтрализует любые яды. В него даже снотворное не подмешать.

«К сожалению, ага», — хмыкнула я про себя.

Прогулялась к окну, выглянула, надеясь увидеть спасительный отряд, не позволила печального вздоха, не обнаружив его, и вернула беседу в нужное мне русло.

— Нет, спасибо, пока не хочу. Расскажи, пожалуйста, про гарантированную партисом верность. Ты выделил эту фразу особой интонацией, я поразмыслила и пришла к выводу, что в теории — только в теории, я подчёркиваю! — возможна уникальная химическая реакция. Слюна пауков, кровь метранга, проницаемость кожи невесты… Или ей тоже наносят рану и кровь смешивается? Если это правда, интересно протестировать. Или поискать в базах данных сведения, кто–нибудь из людей должен об этом знать.

— Это вряд ли, — самодовольно хмыкнул Мийо. — Мы ведь дружим официально.

— Да, это связывает руки, — поддержала я беседу, сделав вид, что крайне недовольна фактом, мешающим науке.

— Так приятно на тебя смотреть. Нашедшие призвание люди всегда вызывали у меня некоторую зависть.

— Жан–Жак!

— Ну, хорошо. А ты нетерпеливая. — Мужчина цокнул языком и подмигнул мне с улыбочкой. — Не уверен, что метраны изучали вопрос, как работает партис в сочетании с кровью, поскольку обряд бракосочетания — священнодействие, зародившееся до изобретения первого микроскопа. Я знаю лишь, что партис, кровь и именно невинная невеста (уж прости, не спрашивал, есть ли у пауков степень по гинекологии), — съехидничал Жан–Жак, — всё это каким–то мистическим или научным образом взаимодействует.

— А верность здесь причём?

— В случае, если на жену нападут с попыткой изнасилования её кожа выделит яд, мгновенно убивающий обидчика.

— То есть к женщине, вышедшей замуж в партисе, нельзя прикасаться никому, кроме мужа? — поинтересовалась я. — Это работает только с метранами или люди тоже могут использовать партис для… изобретения уникального в своём роде токсина?

— На людей действует, да. Когда мы только начали налаживать контакты с Метрангом, сюда переехало достаточно большое количество наших — дипломаты, торговцы, учёные и так далее, были прецеденты.

— Ух ты!

— А вот по поводу касаний — прикасаться можно, но не с сексуальными намерениями. Признаться, не силен в химии и биологии, разберешься сама, раз интересно. Может, реакция начинается, если женщина в стрессе и страхе, а мужчина возбуждён.

Я слушала рассуждения Жан–Жака и изо всех сил пыталась не рассмеяться. Кто бы мог подумать, что я уже замужем! В день презентации партиса ко мне в лазарет попал раненный Кирилл и, сам того не зная, нагло меня окольцевал, потому платье и вспыхнуло звёздами. Завершили мы ритуал, правда, совсем недавно, но, по идее, все химические реакции должны произойти, и я теперь — живое химическое оружие. Скорее бы попасть в лабораторию и исследовать изменения в крови!

А папа, похоже, понял, что случилось. Он и о партисе прежде слышал и сияние моего платья его насторожило. Наверняка ведь разобрался, что к чему, только мне ни слова не сказал.

Вот будет забавно, если о нашем с Киром браке знают абсолютно все, кроме нас!

Истерика подобралась незаметно и грозилась вылиться в истерический хохот или даже плач. Довольная морда Жан–Жака лишь подливала масла в огонь и я, не придумав ничего лучшего, схватила бокал и сделала глоток.

Вино оказалось изумительным!

«Великие Звезды, оно стоит того, чтобы стать свадебным!» — подумала я и снова едва не рассмеялась, осознав, что этим глотком символично обмыла свой новый социальный статус.

Жан–Жак заливался соловьём и мне стоило бы внимательно его слушать, но все силы уходили на сохранение относительно адекватного выражения лица. Осознание того, что я в безопасности куда больше, чем думает мой пленитель, пьянило сильнее любого вина.

— Слушай, а как тебя лучше называть? Жан–Жак — это та–а–ак длинно. Тебе что больше нравится — Жан или Жак? — не своим голосом уточнила я, глупо хлопая ресницами.

— Полагаю, тебе не стоит больше пить, — Мийо неспешно поднялся и забрал у меня бокал.

— Я абсолютно серьёзно спрашиваю! — продолжала я настаивать.

Жан–Жак посчитал, что я достигла нужной кондиции, и решил взять быка за рога.

— Дорогая, можешь называть меня так, как тебе больше нравится. Если хочешь, я могу быть котёнком.

Паршивец обаятельно улыбнулся и сделал шаг в мою сторону, однако вспомнил про бокал и вернулся, чтобы оставить его на столике. Я судорожно схватила ртом воздух — в присутствии мужчины боялась даже дышать, подозревая его в использовании запрещённых препаратов, лишающих девушек здравого смысла.

— Тогда уж лучше Змеем! — заявила прямолинейно и звонко.

— Змеем? — недоуменно уточнил Мийо. — Ладно, пусть будет Змей. Они ядовитые, опасные и живучие, мне подходит, — довольно закончил мужчина. — А чего ты удивляешься? Мне нравятся змеи.

— А мне нет, — заявила я и внезапно громко икнула. — Ой, извини, пожалуйста! Ик! Я не специально! Ик!

Мийо сделал вид, что о чём–то серьёзно задумался, однако я не сомневалась, что услышу тщательно продуманную речь. Может, бизнесмен он отличный, но актёр — не идёт ни в какое сравнение с моей мамулей. Я с детства обучена всем этим ухищрениям и распознаю их на раз.

— Таня, а хочешь я закажу оборудование немедленно? У нас есть партис, ты можешь взять часть ткани для экспертизы сейчас, а затем после свадьбы. То же самое проделаем с кровью. Я готов на любые жертвы, лишь бы ты была довольна и счастлива. Пока я буду решать рабочие вопросы на Метранге, ты сможешь посвятить свободное время исследованиям. Может, напишешь докторскую, — закинул удочку Жан–Жак.

— Звучит неплохо, — протянула я, делая заинтригованный вид.

— Вот и отлично! — Мийо направился к выходу. — Отдыхай. Робот в твоём полном распоряжении, а я пока займусь организацией.

Я не теряла времени даром: обследовала комнату на предмет прослушек и камер, ничего не нашла, но и не поверила ни на мгновение, что меня оставили без присмотра. Жаль, конечно, что не знаю, есть ли в моих временных владения слепые зоны. Пришлось принять лучевой душ, не рискнув раздеться во владениях врага и полежать в ванне.

Наступившая на Метранге ночь не принесла прохлады — сухой раскалённый воздух обжигал лёгкие и я, бросив последний взгляд на тёмную пустыню, скомандовала закрыть окна и включить кондиционер.

— Надеюсь, хотя бы в эту ночь меня не побеспокоят, — проговорила, укладываясь в постель. Однако стоило закрыть глаза, как мозг, уставший, но не прекращающий анализировать полученные сведения, напомнил содержание рассказа о партисе.

«Итак, планета К-7412место, где живут волшебные паучки, плетущие партис. Стоит непременно спросить у папы или у Кира, они наверняка всё о ней знают. Ох, Кирилл, забери же меня скорее!»