Глава 33. Неожиданные и нежные признания

День рождения Маруся праздновала словно кинозвезда галактического масштаба: именитые гости, дорогие подарки, изысканные угощения, потрясающий сервис и полное отсутствие журналистов.

К огромному сожалению Нариссаль фотографии выкладывать в сеть было категорически запрещено.

— Но хоть со звёздами можно? Те, где никого на заднем плане? — допытывалась она, пока мы летели в загородный дом Дитера для продолжения банкета узким кругом — всего–то двадцать с лишним человек. По сравнению с масштабом именин Маруси действительно всего ничего.

— Спустя время можно, — утешила мою лучшую подругу Таня. Она сидела на коленях у Кира и до этого момента казалось, ничего не слышит. Сладкая парочка то ругалась, то мирилась, но в целом друг от друга практически не отлипала, особенно оказавшись в узком кругу, к которому они причислили и Нариссаль, ведь мой друг — их друг. — Мама обожает внимание, если напишешь пару слов о том, какая она крутая актриса и как ты ждёшь её новый фильм, можешь рассчитывать на репост в социальные сети. Она, кстати, была совершенно покорена твоим тортом.

— Спасибо, — от души поблагодарила Нарисс. — Тогда я испеку торт, декорирую его сценой из тизера к её новому фильму и напишу что–нибудь эдакое, чтобы она непременно меня вспомнила. Репост от знаменитости такого уровня — всё равно что выигрышный лотерейный билет, у меня отбоя не будет от покупателей.

— Ты учиться–то не забывай, — хмыкнула я, прекрасно зная, что предприимчивая леди давно копит деньги на свой собственный ресторанчик, вполне способна бросить кулинарную академию и отдаться мечте со всей страстью. А говорят, метраны разумны и малоэмоциональны, ну–ну.

— Это разумеется, — с достоинством ответила Нариссаль, делая пометки в планере.

Сунула в её записи свой длинный нос. Мадемуазель уже планировала шоу со звёздами на своей кухне! Что ни говори, а мы нашли друг друга. Две карьеристки до мозга костей. С великими целями и мечтами. Надеюсь, мы не растратим внутренний огонь прежде времени и добьёмся задуманного.

Хотя для сомнений ни единой причины. Разумеется, мы так и сделаем!

Улыбнулась приятным мыслям.

— Дамы и господа, наш флай заходит на посадку. Приготовьтесь веселиться и танцевать! — радостно известил по внутренней связи голос Дитера.

Нариссаль подмигнула мне и побежала отвлекать пилота от своей лучшей подруги, я же натянуто улыбнулась ей вдогонку.

— Если сказал, что будет, значит, найдёт время и прилетит хоть на полчасика.

Посмотрела на друга укоризненно. У него дама сердца под боком, а он отвлекается на мои девичьи печали.

— Спасибо, — шепнула на грани слышимости.

Выдохнула. В конце концов, зачем порчу себе настроение? Я с любимой группой на отдыхе, не в полной соглядатаев академии, в кои–то веки красиво наряжена–накрашена, более того — вкусно накормлена. Ещё и лучшая подруга рядом. Долой грусть!

Алкоголь строго–настрого запретил шеф, но танцы, смех, живое общение никто не отменял. Нариссаль напропалую флиртовала с парнями, без конца смеялась, танцевала, кокетничала и вовсю веселилась, а рыжик, как я заметила, то и дело посматривал в её сторону.

Неужели моя эффектная подруга решила не только спасти меня от его навязчивого внимания, но и закрутить роман? Нет, ну вы посмотрите! Танцует с Костасом, а сама, негодница такая, стреляет жёлтыми глазищами в Дитера и не краснеет! Если её шалость дойдёт до свадьбы с парой ребятишек я буду хохотать, как ненормальная.

А с парнями, надо признать, умеет общаться. Те, словно зачарованные, следят за ней взглядом, наперебой зовут танцевать, приносят напитки и ловят каждое слово.

Я дождалась, когда Дитер сдастся под напором коварной красавицы, и тихонько выскользнула на крышу. Мы изначально должны были веселиться под открытым небом, но Мика вспомнила, что ближайшая практика предоставит этого добра с лихвой, так что решили разместиться в комфортном, оснащённом по последнему слову техники доме.

Однако крыша не пустовала.

— Привет, — тихо поздоровалась Селена, кивая на рядом стоящую мебель.

Я кивнула и села в плетёное кресло, закрывая глаза.

До чего хорошо слушать мирные звуки леса: уханье совы, шелест листвы, вальяжный скрип вековых сосен, стрекотание цикад, ласковый плеск воды. Я и не думала, что так соскучилась по звукам природы.

— Волшебное место, — пробормотала себе под нос.

— Оно может стать твоим, — хихикнула Селена, разрушая очарование момента.

Я выпрямилась и недовольно на неё посмотрела.

— Обойдусь.

— Я сижу здесь и думаю, что каждый из нас после выпуска при желании может купить себе милый домик в лесу. Стипендию мы не тратим, проценты исправно набегают, только насладиться тишиной и покоем всё равно не дадут.

— Согласна.

— Уже сейчас мы приблизительно видим, кто в какую сферу уйдёт. Подозреваю, не всем дадут доучиться, — поделилась первая красавица группы. — Ко мне сегодня трижды подходил шеф, представляешь?

— Что хотел?

— Сперва искал Марусеньку, затем спросил моё мнение о твоих отношениях с Дитером и Теодором, а после решил добить меня новостью о переводе.

— Разведслужба?

— Она самая, — грустно подтвердила Селена.

— У тебя фотографическая память, ты невероятно наблюдательна, подмечаешь такие вещи, на которые никто не смотрит, отлично разбираешься в людях. Они бы ни за что не стали использовать тебя как пилота, даже экстра класса, — признала я очевидное. — Но я уверена, тебе дадут возможность летать, неспроста ведь позволяют Киру ломать для тебя задания старших курсов. Поверь, если бы это было не так, давно бы его приструнили, а тебя заняли сверх меры, чтобы не дурила.

— Угу. Просто… Я ведь шла в академию, надеясь вырваться в космос, да там и остаться. Путешествовать по разным планетам, исследовать заброшенные станции… Я начиталась романов, да? — с грустной усмешкой спросила она.

— Это вполне совместимо с разведслужбой. Изучай языки, нравы и обычаи рас, просись во внешнюю разведку и будет тебе счастье.

— А они там без меня будут крушить пиратов и воевать с Окраиной, — тоном обиженной девочки произнесла Селена.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли. Ничего себе! Так вот, о чём на самом деле мечтает наша утончённая леди с томным взглядом.

Прочистила горло кашлем, покусала губы, собираясь с мыслями.

— Если ты действительно хочешь заниматься данным сектором поговори с Киром, он уведомит шефа.

— Я думала действовать через Маруську, это быстрее.

— Прыгать через голову руководства нехорошо, — заметила я, поневоле расплывшись в улыбке, потому что Маруся — это страшная сила. — А убойные аргументы вроде кофемашины–подлизы лучше придержать для другого случая.

— Согласна! — Селена звонко рассмеялась. — А чего хочешь ты, Рика? Или это страшный секрет?

— У меня простые и понятные желания: я хочу мира и процветания человечества, хочу, чтобы мы пробили стеклянный потолок и стали общаться с другими расами на равных, хочу в командировку к орти, посетить как можно больше интересных планет, ну, и лет через десять–пятнадцать выйти замуж за Дамира.

— Очень простые желания! — выдавила подруга сквозь хохот. — Простые и понятные, ага–ага. И совсем несложные. Фьють — выполнено!

— Ты смеёшься, а я практически уверена, что последнее желание самое сложное. Как убить босса в компьютерной игре.

— Чтобы убить босса нужно стать боссом, — заметила Селена, успокаиваясь. — Ты метишь в совет. Я подозревала о твоих великих планах, но сейчас уверилась окончательно. Когда у тебя всё получится, назначишь меня главной по Окраине.

— Договорились, — не стала отпираться я. — Хотя я бы лучше сослала туда Дитера!

Мы вновь расхохотались, прекрасно зная, что хозяин дома непременно прослушает нашу беседу. Жаль, не увидим его лицо в знаменательный момент!

Пока мы ехидничали на крыше вся честная компания под предводительством Маруси организовала спортивные состязания во дворе дома. Любопытная Селена не выдержала и спустилась к остальным, а я решила прогуляться к воде.

Всё–таки шеф абсолютно прав, я люблю одиночество, тишину и природу, и при малейшей возможности сбегаю от людей.

Но менять привычку не собираюсь.

Природа лечит. Даже такая куцая, как здесь.

Аруанский лес никогда не был диким и опасным. Деревья и траву высадили сразу после терраформирования планеты, позднее добавили лесные цветы, землянику, малину и ещё несколько десятков сортов специально адаптированных для местного климата ягод. Затем власти переругались из–за насекомых и дело остановилось. Спустя долгие годы экологи всё же заселили в лес живность, но она была тщательно отобрана, чипирована, привита и не могла приближаться к людям из–за специально установленных ограничителей. Если же вдруг человек по неосторожности забредал в опасную зону, срабатывали датчики и животные мирно засыпали, получив дозу лекарства в кровоток.

Я не воспринимала искусственно выращенные леса, как настоящие, но пыталась. И сейчас бесстрашно шагала вниз по склону, поражаясь размерам поместья. Земля на Аруане стоила невероятно дорого, даже самые богатые люди зачастую довольствовались скромными по их меркам угодьями. Это значило лишь одно — наши с Селеной подозрения верны: рыжик принадлежит к одному из древнейших родов.

Ручей оказался совсем тоненьким и неглубоким, но звонким и неожиданно задорным. Вода прыгала с камня на камень, рассыпаясь ворохом мелких брызг, подхватывала листочки и веточки, кружила их и уносила вдаль.

Я нашла небольшую симпатичную заводь и с удовольствием погрузила уставшие за день ноги в живительную прохладу.

С наслаждением вытянулась на траве.

— Хорошо, — протянула едва не мурлыча.

Сумерки сменила ночь. В небе мерцали холодные и равнодушные звёзды, вдалеке ухала сова, со стороны дома доносились смех и несвязные обрывки разговоров. Я закрыла глаза и блаженствовала, не заметив, как провалилась в сон.

Проснулась от хруста ветки.

Подскочила, с трудом удержав равновесие. Ступни свело от холода. И как я умудрилась заснуть, держа ноги в ледяной воде? Удивительно!

Повезло, что тревога была ложной.

— Тебя долго не было, я волновалась, — проговорила Маруся, держа в руках ветку, которую по неосторожности сломала. Она впервые была в лесу и не рассчитала силы.

— Прости. Я заснула.

— В воде? — не поверила кофемашина и включила фонарь, осматривая мои босые и мокрые ноги. — Я подумала, ты меня разыгрываешь, но вынуждена констатировать, что это не так. Пойдём к Тане, пусть возьмёт у тебя кровь, проверим, ничего ли тебе не подмешали. Не нравятся мне подобные странности.

Покосилась на ручей. Ледяной, звонкий. Как я могла отключиться? Ладно бы рядом, но опустив ноги в обжигающе холодную воду — нет, совершенно невозможно и подозрительно.

— Ты права. Только не будем отвлекать Таню, вернёмся в академию.

— Дамира там нет, — без труда разгадала мой замысел Маруся. — Он должен вернуться на Аруан вечером, здесь у меня нет доступа к базам данных, и я не знаю, во сколько прибыл рейс с Оркхи.

Я удивлённо посмотрела на подсвеченную синими индикаторами кофемашину, затем активировала браслет и с удивлением обнаружила, что связи с внешним миром нет. Вообще нет. Перезапустила систему — тот же результат.

— Маруся, а ты можешь выйти в сеть и отправить ему сообщение? — поинтересовалась, растирая ноги и шмыгая носом.

— Нет, — удивлённо протянула электронная собеседница. — Секундочку.

Она перестала излучать свет и, бесшумно подлетев ко мне, взяла за руку, предлагая удалиться из предположительно опасной зоны. Мне ситуация тоже очень не нравилась, но я не думала, что нас похитят из сердца Аруана. С другой стороны, именно так поступили с Таней.

А если снотворным опоили всех?

Я вырвалась из цепких лап Маруськи и бесшумно побежала к дому. Как бы ни развивались события, бросить своих в беде я не могла.

В доме Дитера я пила только воду и сок, и совсем ничего не ела. Отсутствовала больше двух часов, а это значит, друзья приняли гораздо больше снотворного и сейчас были совершенно беззащитны!

И если это так, возникает закономерный вопрос: кому это нужно?

И ещё один в дополнение: кто способен проникнуть на защищённую по высшему разряду территорию?

И третий: нужно ли было проникать, ведь есть Дитер!

Снижать темп не стала, наоборот ускорилась. Разумеется, сонная диверсия — дело рук любимого мастера–наставника!

Опоить всю компанию, лишить связи, а самому тем временем отправить экстренный вызов и коварно потирать лапки, заготавливая проникновенную речь о том, что мы не должны терять бдительность даже в драгоценные минуты единственной за полгода увольнительной — в его духе.

— Подъём! — заорала во всю мощь лёгких, заставляя нескольких самых крепких и ещё не уснувших ребят испуганно дёрнуться. — Нас накачали снотворным!

На меня сонно захлопали глазами, но через мгновение взгляды парней стали более осмысленными и они дружно рванули к аптечке.

— Идочка, милая, что происходит? — поинтересовалась нагнавшая меня Маруся.

— Тобс хулиганит.

— А, тогда можно не паниковать, а расслабиться и получать удовольствие.

Я зевнула и активировала выданный Дамиром браслет. Он не смог поймать связь, но нашёл такие же браслеты у Кирилла и Тани и соединил с ними. Парочка была совсем не рада побудке, более того, в отличие от остальных они и не спали — поднялись в спальню сразу по прибытии, пропустив фирменные коктейли Тобса, но моими доводами прониклись и Кир пошёл восстанавливать связь.

К тому моменту, когда из академии пришёл экстренный вызов на полигон, группа сидела в стальном брюхе грузопассажирского флая и злорадно переглядывалась.

— Принято, — резко ответил Кир и отключил связь, хотя я, признаться, надеялась послушать ехидные высказывания мастер–наставника в наш адрес.

— Он ведь наверняка готовился, а мы… — протянула, стараясь не расхохотаться.

— А мы сейчас испортим ему настроение, а затем немного поднимем, бегая по полигону босиком и в платьях, — закончила Селена.

— Ни стыда у нас, ни совести, — поддержал Дитер.

— К последнему утверждению не придраться, — холодно заметила я и подняла тяжёлый взгляд на липового одногруппника.

Официально я лишь поддержала его шутку, неофициально сработала против надсмотрщика и предателя, проявив недоверие. От его реакции зависит, как быстро его вычислят остальные члены группы.

— Не обвинила, но в мой огород булыжник бросила, — проявил себя рыжик с неожиданной стороны.

— Ты на карандаше, Дитер, — ответила прямотой на прямоту.

— И не у одной Рики, — поддержала меня Селена.

В салоне воцарилась гнетущая тишина. Все взгляды устремились на душу компании, заводилу шалостей и проказ, нашего обаятельного рыжика.

— Боюсь, слепое обожание к одной здесь присутствующей юной леди сделало меня совершеннейшим ослом, — выдал Дитер, прижав руку к груди. — Но не предателем, дамы и господа. Никогда в жизни. Ни за что.

Он закончил торжественно и тихо, проникновенно. Подключив пси–способности.

Коварный гад!

Теперь все на его стороне, а на меня смотрят, как на глупую, ничего не понимающую в любовных делах девчонку. Хорошо, хоть с советами не лезут.

Этот раунд был за рыжиком. Но, как говорится, проиграна битва, но не проиграна война. Поражение сделает меня осторожнее и хитрее. Придётся попотеть, но своего я добьюсь.

Неприятную ситуацию сгладило выражение лица Тобса, когда мы всем составом явились пред его светлы очи.

Мастер–наставник и не думал ждать нас так быстро, потому полулежал в любимом кабинете, прихлёбывая ромашковый чай, и моделировал полосу препятствий, заставляя программу менять местами ловушки, углублять их, усиливать. Блаженствовал по–тренерски.

— … прибыли по вашему приказанию, — скороговоркой выпалил Кир, заявляясь к нему без стука.

Мы разноцветными тенями ворвались в кабинет и рассредоточились, чтобы видеть лицо любимого тренера и ничего не пропустить.

Да, немного растрёпанные, в платьях, украшениях и нарядах не по уставу, но зато уложились по времени!

Тобс недоверчиво моргнул. Заглянул в чашку, будто надеясь, что ему подмешали галлюциногенов и мы мерещимся. Моргнул ещё раз. Затем недовольно поджал губы и оглядел разноцветное воинство.

— Одежда неуставная, — процедил он, обращаясь к Киру.

— Так точно. Исправим!

Было видно, как в Тобсе сражаются гордость за подросших, оперившихся птенцов, и недовольство за испорченную великую пакость.

Гордость победила.

— Идите спать. Завтра свободный день. Так уж и быть, совсем свободный. Организую себе нормальный выходной.

Стоило только выйти из кабинета, как я услышала тихое «разрешите обратиться». Удивлённо обернулась, но дверь захлопнулась перед носом, оставляя наедине с Тобсом первую красавицу группы.

— Ставлю на Ладу, — тут же оживился Дитер.

— Селена её сделает, — поддержал Костас, ударяя рыжего по руке.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять причину спора парней. Ято, наивная душа, подумала, что девушка планирует поговорить с Тобсом о планах на будущее, а не соблазнять его.

Пора делать ноги, а то моё ошалевшее лицо отпечатается в сознании одногруппников и они лишь убедятся, что я полный профан в любовных делах.

Кстати, о них!

Набрала сообщение Марусе, интересуясь, встретила ли она Дамира в космопорту, как собиралась, но в ответ получила лишь городской адрес и интригующее «приезжай в любое время».

— Странно, — пробормотала себе под нос.

— Идарика, я бы хотел с тобой поговорить, — обратился ко мне Дитер, когда мы дружно спускались на свой этаж.

— У меня подобного желания нет, — ответила нейтрально и зевнула.

— Это касается Нариссаль, — попытался заинтриговать меня рыжик, но я слишком хорошо знала его уловки.

— Она взрослая девочка и самостоятельно принимает важные решения. А теперь прости, но я пойду к себе. Устала. Спокойной ночи, — попрощалась с одногруппниками, исчезая в своих владениях.

Прекрасно понимала, что сбежала от разговора. Я замечательно выспалась в лесу у ручья и сейчас была полна сил и энергии, вполне могла пробежать заданную Тобсом дистанцию, протанцевать всю ночь и встретить рассвет. Но говорить с рыжиком не хотела. И видеть его тоже. Любая встреча с ним — что прогулка по минному полю. Нет уж. Я заслужила перерыв.

Кроме того, указанное в сообщении Маруси «любое время» манило бросить всё и лететь по заданным координатам.

Приняла душ, надела струящееся по телу тёмно–синее платье, собрала волосы в пучок и забежала к роботу–стилисту.

— У меня пара минут, нужен естественный образ, — дала целеуказание, надеясь, что Дитер со своими уникальными способностями спит без задних ног и не кинется вдогонку.

— Будет сделано! — проговорил стилист, вызывая подмогу с кистями для макияжа и начиная накручивать светлые локоны, чтобы распустить их шёлковым изяществом по спине.

Я так привыкла наскоро собирать волосы в узел или косу, что лишь готовясь к празднованию у Маруси осознала, что они отросли ниже талии и привлекают внимание. Нариссаль точно уловила момент, когда комплименты мужчин доведут меня до решения отрезать лишнюю длину, а затем одним аргументом убедила не совершать ошибку. «Дамиру они тоже понравятся», — заметила она кротко. Если бы не бесстыжее выражение её лица, я бы даже поверила, что она не пытается манипулировать.

Вызвала крохотный одноместный флай, отключила автопилот и с удовольствием подняла транспорт в небо. До чего здорово иметь официальный допуск ко всей гражданской технике, включая такси, не передать словами.

Указанный дом располагался в деловом районе города и не вызывал подозрений, однако я немного покружила вокруг, собираясь с духом и присматриваясь, пока на браслет не пришло сообщение, что меня заметили и с нетерпением ждут, а следом вспыхнуло огнями посадочное место.

Стоило выбраться из салона, как навстречу выкатилась довольная Маруся и принялась кружиться, демонстрируя супермодный наряд из белоснежного партиса.

— Дамир специально летал мне за подарком, представляешь! Знал, что я хочу быть в тренде! — восторженно болтала она, млея от комплиментов, которые я едва успевала воткнуть в те редкие мгновения, когда кофемашина делала театральные паузы.

— Ты шикарно выглядишь! Тебе очень идёт! — заверяла я, следуя за довольной модницей. — А где мы?

— Дома, — ответила принцесса–невеста в белом.

Едва не переспросила, где–где мы находимся, но не позволила себе настолько выразить удивление. С шага тоже не сбилась. Дома, так дома. Главное, на безопасной территории. Можно расслабиться и снять часть щитов. Не все, конечно. Несмотря на то, что Дамиру я доверяю на двести процентов, предпочитаю хранить некоторые данные за семью замками, особенно это касается снов с его участием. Подсознанию ведь не объяснить, что мне нет восемнадцати и эротику смотреть и тем более генерировать категорически запрещено.

Хорошо, законы не распространяются на подсознание!

Мысль подняла настроение.

— Привет. Люблю, когда ты улыбаешься.

От неожиданности вздрогнула. Замерла на долю секунды. Осознала, что в присутствии Маруси и учёного настолько привыкла ощущать себя в безопасности, что даже вне стен суперзащищённой лаборатории преступно расслабилась. Не отследила ни–че–го! А ведь я нахожусь на просматриваемом и прослушиваемом открытом пространстве, мы ещё не вошли в безопасную зону.

Сделала зарубку на будущее не руководствоваться привычками, отследить все приобретённые условные рефлексы, научиться их контролировать и предотвращать подобное безобразие.

К Дамиру подошла собранная, уверенная в себе и спокойная.

— Привет. С возвращением, — проговорила с нежной и немного смущённой улыбкой.

Тяжёлая рука опустилась на талию, притянула меня к огромному, горячему мужскому телу, оставив расстояние в несколько миллиметров. Для приличия.

Щёки обожгло кипятком.

— Пойдём в дом.

— Угу, — выдавила, потому что голос отказался повиноваться. Я не привыкла к прикосновениям, тем более — к прикосновениям любимого мужчины, и сейчас млела и таяла со скоростью упавшего на горячий песок кубика льда.

— Всё в порядке? — уточнил Дамир, останавливаясь.

Почувствовала, как нажим на талии начал ослабевать. Ну нет, я так не играю.

— Да, пойдём, — проговорила уверенно и твёрдо. И всё бы хорошо, если бы не пришлось прочистить горло коротким кашлем. Не сомневаюсь, что он отметил этот факт, но смущать меня больше не стал.

В отличие от Маруськи. Хулиганка в белоснежном кружеве на бешеной скорости пролетела мимо нас, в центре просторной гостиной резко остановилась и закружилась, заставляя платье взлететь невесомым облаком вокруг стального брюшка. Очень симпатичного и довольно мигающего всеми лампочками, надо сказать.

— Я прекрасна! — выдала она с чувством, а затем полетела вглубь квартиры, откуда завопила: — Да я само совершенство! Идеальная! Неподражаемая и великолепная!

Бросила заинтригованный взгляд на мужчину.

— В гостиной и гардеробной стены–зеркала, — пояснил он. — Я как–то оставил её здесь на месяц, вернулся и не узнал собственную квартиру.

— У Маруси превосходный вкус, она разбирается в моде и наверняка предварительно изучила все нюансы, она у нас девочка ответственная, так что не жалуйся. Уверена, что она превратила неуютную берлогу в оплот стиля и удобства.

— Ты всегда её защищаешь, — пожурил Дамир, опускаясь в кресло у панорамного окна с чудесным видом, до которого никому не было дела. Да и как смотреть в окно, когда тебя бессовестно усаживают на колени, обнимают крепко, словно фиксируя.

Будто я собиралась сбежать! Очень смешно.

— Девочки вынуждены выступать единым фронтом против мужского произвола, — проговорила с достоинством.

Несмотря на важное заявление, я устраивалась поудобнее в объятиях любимого мужчины и наслаждалась этим самым произволом по полной, не собираясь смущаться.

— Да–да! — завопила Маруська из коридора, затем появилась в проходе, чтобы развить мысль дальше, но, увидев нас, застыла. — Ой. А я пойду, наверное, в спаль… в кухню, у меня там ещё проды не читаны.

— Что не читано? — не понял Дамир.

— Цикл научных статей про нанотехнологии, дошла до раздела «Продукция наноиндустрии», там много подразделов, — без запинки выдала кофемашина явно заранее заготовленную на случай прокола версию.

— Изучай, прекрасная тема.

— Мне тоже нравится, — важно подтвердила Маруська и выплыла, оставив нас наедине. Но, не успели мы вернуться к разговору, вернулась. — Я пока перезагружу динамики, так что если буду вам нужна, будьте любезны уведомить по внутренней связи.

— Ты — сама деликатность, — стараясь не смеяться, произнёс Дамир.

— Я такая, да. Ну всё, меня не беспокоить.

Мы не выдержали и расхохотались. Очаровательная и непосредственная кофемашина не изменяла себе: наплела с три короба, смутила, вытребовала комплимент и сбежала к любимой коллекции дамских романов, радуясь, что мы не станем отвлекать её разными человеческими глупостями.

И вместе с тем она позволила мне адаптироваться. Привыкнуть к мысли, что я могу вот так просто сидеть на коленях любимого мужчины, касаться его, дышать ароматом его кожи. А позднее смогу позволить себе ещё больше.

Но не сегодня.

— Ты летал за партисом? — задала вопрос, который показался наиболее безопасным.

Не о работе ведь говорить. И не о чувствах. Мы обязаны держать дистанцию и не нарушать правил до моего совершеннолетия. Очень жаль, что день рождения я отмечу на Кашке, в компании одногруппников и жутких инопланетных растений и животных, а не с дорогими и близкими людьми. И Марусенькой, конечно! Как без неё? Эта леди даже не подозревает, какое великое дело сделала, разбудив меня сегодня. Спасительница наша.

— В том числе и за ним, — проговорил Дамир и коснулся колючей щекой моей щеки.

Дёрнулась, посмотрела дикими глазами на довольного моей реакцией мужчину.

Гормоны плевать хотели на самоконтроль: снесли воздвигнутые разумом баррикады, организовали вооружённый переворот, захватив полный контроль периметра, превратив тело во взлетающие к облакам языки пламени, жадные, голодные.

— Я…

— Тш-ш. Нам обоим стоит взять себя в руки, это непросто, — с шумным выдохом произнёс любимый. — Закрой глаза, обними меня и полежи спокойно, а я пока расскажу, зачем летал на Оркху.

Уткнулась носом в горячую шею, наполнила лёгкие дурманящим ароматом чистой кожи, обессиленно закрыла глаза. Я так долго запирала на замок чувства и эмоции, что сейчас, в шаге от совершеннолетия, сдавала позиции, отчётливо понимая, что если бы не бесконечные проверки, сканирования в мед–боксах и занятия с шефом я бы не моргнув глазом преступила черту закона.

— Зачем ты летал на Оркху? — прошептала, невесомо прикасаясь губами к твёрдому подбородку.

Заглянула в глаза. Столь же чёрные от желания, что и у меня.

— Не играй с огнём, — предупредил Дамир, сжимая мою талию сильнее прежнего.

Я хотела мужественно кивнуть, но вместо этого поцеловала ямочку на подбородке и с вызовом посмотрела на любимого.

— Ты у нас взрослый и умудрённый опытом, ответственность на тебе, справишься. Я в тебя верю.

— Снова за старое? — прищурился он, припоминая события на пляже.

— Зато мы отвлеклись и теперь ты хочешь меня придушить, а не поцеловать!

Я едва не подпрыгивала в ожидании похвалы, отвлекла ведь, ещё и так быстро, эффективно, и сама отвлеклась. Однако на меня лишь зыркнули строго, а затем и вовсе покачали головой.

— Одно другому не мешает, — заявил Дамир, откидываясь в кресле и укладывая меня на широкое плечо. — Лежи смирно. Лучше вообще не шевелись.

— Дышать можно? — осведомилась невинным голосочком, не очень удачно маскируя ехидство.

А что было делать? Я ужасно смутилась. Мы наедине в огромной пустой квартире, свет приглушён до интимного полумрака, кресло оказалось с подвохом и трансформировалось в ложемент

Меня шутя шлёпнули по мягкому месту.

Быстрое игривое движение. Вполне невинное.

Могло бы быть.

Но мы замираем, сталкиваемся голодными взглядами. Дышим шумно, часто. Медленно осознаём… Мужская рука нехотя переползает на спину, замирает без движения.

— К тебе хоть не прикасайся, — тихо произносит Дамир, кончиками пальцев нежно поглаживая позвонки. Один, второй, третий… Ласка почти невесомая, но тело прошивает электрическим импульсами, запуская волну мурашек по коже, делая её невероятно чувствительной, восприимчивой. Лёгкое движение прохладного воздуха в комнате неприятно щекочет, обжигая воспалённые рецепторы, заставляя сильнее вжиматься в любимого мужчину, растворяться в тепле его тела, в горячей влажности дыхания.

— Пересесть на диван? — спросила на грани слышимости, всматриваясь при этом в его лицо, напряжённое, непривычно эмоциональное.

— Размечталась, — хрипло выдохнул Дамир и тут же удивил вопросом: — О чём мы говорили?

Более прагматичного, логичного, рационального человека я в жизни не встречала, потому сейчас застыла с открытым ртом. Он действительно не может вспомнить? Из–за меня?!

Губы растянулись в недоверчивой улыбке. Я похлопала глазами, пытаясь прийти в себя.

— Я… мы… мы говорили о…

— О поездке на Оркху, — первым вспомнил изначальный предмет беседы Дамир.

— Да, разумеется, я так и хотела сказать, просто отвлеклась немного, — солгала, отчётливо понимая, что для него это не секрет. — Ладно, я тоже забыла! — призналась недовольно.

— Меня забавляет, что ты смущаешься не в тех местах, где положено, — вдруг проговорил Дамир. На мой недоуменный взгляд пояснил: — Традиционно девушки немного стесняются первых объятий, прикосновений, поцелуев, но тебя куда больше выводят из равновесия ситуации, когда ты в своих глазах теряешь очки репутации.

— Только мужчина мог привести в пример компьютерные игры, — буркнула, пытаясь примириться с мыслью, что кое–кто проницательный как всегда прав, а я вновь оказалась не на высоте. Потеряла очки репутации в собственных глазах, как мне только что заявили.

— Много размышлял о том, что наша ситуация — непростой квест. И, возвращаясь к моей поездке, рассказываю: стелил соломку.

— В каком смысле?

Несмотря на запрет шевелиться и красные щёки я отстранилась и вопросительно изогнула брови, будто прямого вопроса было недостаточно.

Дамир дернул кресло в изначальный вид, выпрямился и развернул плечи, явно собираясь с духом. Меня удерживал за талию, но уже не интимно, а, скорее, не желая отпускать.

Похоже, сейчас я услышу не самые приятные слова.

— Я не могу рассказать тебе всего. Как бы мы ни занимались, но пока ты не готова противостоять сильным менталам и пси.

— Понимаю.

— Уверен, ты знаешь, что систему распределения невозможно взломать или обмануть, и ты, к сожалению, предписана не мне.

— Знаю, — выдохнула едва слышно. Посмотрела в тёмные глаза. Грустные глаза! — Но ты ведь… мы ведь оба делаем всё для того, чтобы это исправить, договориться. Да по–простому: продаться! — в сердцах высказала наболевшее. — Мы готовы практически на всё. Неужели этого недостаточно?

— Именно потому нам периодически будут выдавать авансы. Но они ничего не изменят. Наши жизни расписаны заранее.

Закрыла глаза, пытаясь уложить в голове то, что не хотело укладываться.

Сердце колотилось отчаянно и быстро, отдаваясь барабанным боем в ушах, горяча кровь, настраивая на боевой лад. Я не из тех, кто сдаётся, я из тех, кто сражается до последнего вздоха. Со щитом или на щите, как говорили древние воины. И Дамир — я это знала, чувствовала! — из той же породы. Мы можем сколько угодно делать вид, что готовы работать в рамках сложившейся системы, но вряд ли обманем свою натуру. Не станем и пытаться.

Вспомнила печальную, мудрую, словно постигшую всё горе вселенной Селену и её жестокие, но правдивые слова.

— Нам дадут несколько лет, — произнесла тихо. — Шеф пообещал меня защитить лишь на время обучения. Но я буду часто и подолгу отсутствовать на практиках и заданиях, последние курсы — это уже больше работа, чем учёба. Даже для меня. Они будут упорно нас разводить в разные стороны.

Сказанное было правдой. В нашей группе учились взрослые, получившие образование и опыт люди, только я была едва вылетевшим из школьного гнезда птенцом. И очередным экспериментом. Но это работало на меня. На нас.

— Да, тебя обязаны доучить, система не обманывает закон. И всё же она несовершенна, — тихо закончил мужчина, заставив поднять на него полный надежды взгляд.

— Подстелить соломку — это ты о нашем будущем?

Я насторожилась, словно учуявшая зверя охотничья собака. Дайте клок шерсти — найду по следу, загоню, поймаю. Достаточно малюсенькой зацепки, потому что сейчас я иду к цели окольными путями: через болота, топи, леса и горы.

Но не останавливаюсь.

Не имею права останавливаться.

— У меня три сестры. Я обязан обеспечить их безопасность на случай непредвиденных ситуаций, — завуалированно сообщил Дамир, что готов послать к чёрту всё, что у него есть, ради меня. Бросить лабораторию, друзей, родных, близких, никогда не иметь возможности слетать на любимую, но закрытую на тысячу замков Оркху. Сбежать к иным или скрыться в необъятном космосе. На всё, что угодно!

Прижалась к любимому мужчине, обняла крепко–крепко, вдохнула аромат его тела, потёрлась носом о чуть шершавую ткань рубашки. Меня распирало от эмоций и невысказанных слов, но я не могла, не готова была в открытую обсуждать чувства. Не доросла, возможно. Не дозрела.

Глаза запекло и я недоверчиво моргнула, проверяя, не лгут ли ощущения. Это… слёзы?

Срочно, срочно положите меня в мед–бокс! Я становлюсь слишком человечной и по–женски чувствительной!

Или такой я и должна быть?

Несколько минут мы наслаждались тишиной, и невинной близостью, думая каждый о своём. Однако я не привыкла расслабляться на полпути и отстранилась, позволив себе оставить руку на мужском плече, не желая разрывать контакт.

— Я в этом плане свободна, — произнесла твёрдо. — Кирилл попал в клан Монро, он под защитой, Нариссаль, похоже, решила воспользоваться подвернувшейся возможностью исполнить многочисленные мечты за счёт Дитера и его семьи, она довольно меркантильна, — признала я, наморщив нос. — С ним, конечно, непросто, но я уверена, что со временем она добьётся своего. Нариссаль не разменивается по мелочам — он влюбится по уши и самоустранится. Вероятность высокая. Остальные способны обеспечить свою безопасность самостоятельно.

Дамир изогнул бровь, но расспрашивать об остальных не стал, и правильно сделал. Если бы я готова была открыть карты, давно бы во всём призналась, но всему своё время — никогда, например. По–хорошему последнюю фразу не стоило озвучивать, я слишком расслабилась.

— Уже легче. По сёстрам ситуация следующая: за Айрис можно не переживать, она практически переселилась на планету к гарсу, изучает их язык, хищные растения и домой прилетает только по случаю — обычно с дипломатической миссией.

— Гарсу! — Я едва не завопила, подражая эмоциональной Маруське. — Дамир, я тоже хочу изучать их язык! Ты с ней общаешься? Я могу получить от неё информацию по…

— Тш-ш! Спокойно, юная леди, — со смешком пожурил любимый. — Ты учишься под крылом главы внешней разведки, только намекни шефу, что мечтаешь изучать иных, тебя завалят материалами.

Я набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание, пытаясь максимально быстро взять себя в руки и прекратить атаковать Дамира вопросами о малоизученной расе. Иные — это моя слабость. Я с детства жадно впитывала те крохи информации, что давали справочники и СМИ, но мне всегда было мало!

— Поняла. Айрис находится в безопасности. Что с остальными сёстрами? Кир говорил, младшая Кристина — настоящий демон в юбке, но лёгкая на подъём и авантюры, значит, поддержит любую твою инициативу. А Ева — умница и красавица, его первая любовь, но самостоятельная и властная.

Если бы Дамир был огнедышащим драконом, я бы увидела минимум две струйки дыма, так эмоционально и резко он выдохнул.

— Про Крис всё верно. Она сумасбродная, легкомысленная и порой та ещё заноза, но сопротивляться не станет, ей хоть дай билет на Окраины, полетит, забыв помахать платочком. Очень своеобразная, но очаровательная, в Маруське, кстати, многое от Крис, — с теплом во взгляде признался мужчина. — По Еве: она живёт на Аруане, работает юристом, несколько лет встречается с довольно нудным типом. У них не особо ладятся отношения, я совершенно уверен, что она его не любит, но из–за бешеной загруженности не имеет возможности остановиться и проанализировать ситуацию. С Евой будет сложнее всего, она упряма, как…

Он говорил о сёстрах с любовью, нежностью, искренней заинтересованностью, не скрывая, насколько ему важно, чтобы они хорошо устроились в жизни, и впервые раскрывался с этой стороны. Но моя язвительность всё испортила.

— Ты? — хмыкнула, не сдержавшись.

— Ида.

Укоризненный взгляд немного смутил.

— Говорю чистую правду, — ответила из вредности.

— Спишу на твой юный возраст и присущий ему максимализм, — не преминул уколоть мужчина. — Я с тобой планами делюсь, а ты меня постоянно отвлекаешь.

— И правильно делаю. Я ведь не от разговоров тебя отвлекаю, а от… — Запнулась, прочистила горло, а затем демонстративно передвинула бесстыжие лапы. Если ту, что сжимала мои ягодицы — совершенно случайно, разумеется! — я могла игнорировать, то ползущая от колена вверх рука меня весьма тревожила. Настолько, что я постоянно теряла нить беседы. И немного язвила, да.

Ещё и это платье… Нужно раз и навсегда запомнить, что платья и юбки — не лучшая защита от мужского внимания. Они будто созданы для того, чтобы их задирали или снимали.

Хотя, если верить девчонкам из группы, от мужчин не защитит и скафандр для работы на планетах с повышенным радиационным фоном. Найдут, как снять.

Дамир посмотрел исподлобья, но бережно вернул синюю ткань на положенное ей место и обнял меня куда деликатнее.

— Будешь крутиться — поцелую и ничего не расскажу, — пригрозил строго.

— Последнее — слишком жестокое наказание, бесчеловечное.

— А отвлекать меня весь вечер и дразнить — не бесчеловечно, а мило, заботливо и совсем не жестоко?

— Ага, — бессовестно выдала я и поторопила: — Так что там с Евой? Какие идеи?

Меня удостоили ещё одного укоризненного взгляда, но наказывать с особой жестокостью не стали, продолжив рассказ.

— Изначально я планировал отправить её к Айрис, но Ева яркая, умная и деятельная, слишком темпераментная; утончённые, возвышенные и погружённые в себя гарсу будут выводить её из себя. Ей бы подошли орти, но они мало контактируют с людьми.

— Подозреваю, проблема не в планете и расе, а в том, что она не станет покорно менять место жительства, тем более столь радикально. Кроме того, не забывай, орти — не милые мальчики–зайчики, а одна из самых закрытых древних рас, мы про них толком ничего не знаем и неразумно рисковать сестрой, когда есть специально обученные девушки–разведчицы. Которые, к слову, не смогли проникнуть на Орт7, — заметила я. — А есть вариант защитить сестёр, не отправляя к иным?

— Я не успел как следует всё обдумать, делюсь совсем сырыми идеями. Отвлекаюсь, — кашлянув, добавил он, опустив взгляд на выглядывающую в вырезе платья грудь.

Юлит. Значит, мы подобрались к запретному, той информации, что нельзя озвучивать.

Покусала губы, пытаясь проанализировать новые сведения хотя бы ускоренно и поверхностно.

Похоже, он знает, по какой причине мы не будем вместе. Точно знает! Но не скажет ради моей безопасности. Значит, это что–то настолько законспирированное, серьёзное и важное, дорогое и нужное совету, что они не посчитаются ни с чем.

— Дамир, ты должен сказать мне правду: у нас есть будущее? Любой, даже самый призрачный шанс? Пусть это будет одна тысячная, но она будет. Прошу тебя.

Я затаила дыхание.

— На данный момент у нас есть четыре года.

— Так мало, — прошептала я, вновь обнимая его, прижимаясь в поиске утешения. — Я рассчитывала минимум на всю оставшуюся жизнь.

Почувствовала, как его руки скользят по спине, поддерживая, успокаивая.

— Четыре года — это целая жизнь, — прошептал Дамир. — Если у нас не получится обернуть ситуацию в свою пользу, я тебя самым наглым образом украду. Маруся сказала, это сейчас модно.

Всё–таки он просчитывает вариант побега.

Я слабо улыбнулась. Кажется, настало время признаний, иначе жизнь сложится не так, как я запланировала.

— Давай попробуем обыграть систему и остаться её частью на своих условиях?

Он прав. Я максималистка. Мне нужно всё или ничего. Возможно, с возрастом это пройдёт, но сейчас я словно каменная в ожидании его ответа, не могу ни двигаться, ни говорить, ни мыслить. И от его реакции зависит всё. Если такой махровый эгоист, как Дамир, примет мои амбиции в расчёт, значит, он действительно любит, значит, нам есть, за что сражаться. Вместе.

— Неужели, юная леди, вы намекаете, что не станете мне хорошей женой и будете с утра до вечера пропадать на работе? — наиграно возмутился Дамир. — А как же завтрак в постель? А дети? Семейные сцены? Я уже представил, как мы живём в какой–нибудь глуши без сети и ванной комнаты, добываем мамонтов, удим рыбу, заводим трёхголовую собаку для охраны пещеры.

Посмотрела на этого юмориста.

— Сцены и завтраки обеспечит Маруська, а я планирую стать членом совета, — откровенно и честно проговорила то, что должна была. — Но если нас прижмут, имей в виду, я знаю всё о выживании на планетах разного типа, в следующем году начну изучать ксенопсихологию и языки, а на третьем курсе буду допущена к пилотированию тяжёловооружённых крейсеров. Можем захватить Окраины и жить там, — пошутила, явственно ощущая горечь на губах. Я не хочу никуда улетать. Я нужна здесь. Здесь моё место. — Но ванна с нормальной водой там должна быть обязательно! Ежедневно, Дамир, — уточнила важное обстоятельство.

Меня прижали к себе ещё теснее, тёплые губы коснулись виска, переместились к щеке, к уголку рта.

— Я тоже не хочу улетать, здесь моя жизнь, мои исследования, здесь я по–настоящему полезен, — признался Дамир. — Но я хочу, чтобы ты знала: ради тебя я готов. В совет, так в совет, в космос, так в космос, в джунгли… Не мой формат, конечно, но подстроюсь, найти новое занятие — не проблема. Выбирать тебе. И, поскольку я пока толком ничего не могу тебе рассказать, хочу попросить. Это очень важно.

— Да?

— Никогда не сомневайся во мне, ни при каких обстоятельствах. Если почувствуешь неладное с моей стороны — мы у цели. Запомни. Важны будут не слова, а ощущения.

— Хорошо.

— Дитера не списывай со счетов. Он не из тех, кто легко сдаётся, а его способности куда сильнее, чем ты можешь себе представить. К-7412 покажет, насколько он опасен для нашего будущего.

— Свет на Кашке клином сошёлся, — буркнула недовольно.

— Скорее, на тебе, моя любовь. Интересно, почему, — закончил коронной фразой учёный.

Тушите свет!

Выпрямилась в сильных руках, посмотрела внимательно.

— Не в твоих правилах оставлять вопрос без ответа, но не стоит. Правда, не стоит. Пожалуйста. Ради меня. Если хочешь, чтобы я была счастлива, не копайся в моём прошлом.

Просила, зная, что лишь сильнее заинтригую любимого, оставалось полагаться на присущее ему здравомыслие. И тот бессовестный шантаж, что я выдала в конце.

— Моя интуиция вопит, что это крайне полезные и нужные сведения, Идарика, — попытался мягко надавить Дамир.

— А моя — что это самое сложное задание из тех, что ты когда–либо получал, — ответила ему в тон. — Я обещаю всё тебе рассказать, когда мы будем счастливы в браке и с тремя детишками, не раньше. Но ты должен поклясться, что не полезешь разбираться самостоятельно. Самым дорогим, что у тебя есть! — потребовала настойчиво.

— Трое детишек, значит? — Дамир изогнул брови и выглядел при этом лукаво и довольно, словно объевшийся сметаны кот. — Тогда обещаю, конечно.

— К слову пришлось. И вообще, неужели ты только это услышал? — заметалась я, потому что говорить о политике, работе, исследованиях и учёбе было легко и просто, а о личном — кошмар, как сложно!

— Должна ведь у меня быть какая–то мотивация, — хлопая ресницами, словно наивная барышня, ответил мужчина, ещё и руку к сердцу прижал.

— Будто её нет!

— Ну–у–у.

— Я тебя сейчас тресну, клянусь. И тебе будет больно, я умею, — пригрозила то ли в шутку, то ли взаправду.

— Не будет. Я ведь настоящая гора тренированных мышц, а ты — изящная фея. Юная, нежная, волшебная и ни капли не грубая.

Посмотрела на эту гору мышц. Ткнула пальчиком. С удивлением поняла, что действительно весь вечер прижималась к стальному телу. Надо же, я настолько привыкла думать, что он просто крупный и плотный, что ни разу и мысли не возникло о неплохой физической подготовке, хотя видела его на пляже. Впрочем, на пляже я в основном смотрела на планшет, ноги или на ехидное лицо.

А если серьёзно, когда он успевает заниматься?

В голову закралась пренеприятнейшая мыслишка.

— А скажи–ка, дорогой друг, не ты ли придумал все те шикарные ловушки, в которые мы с ребятами с завидной регулярностью попадаем на полигоне?

— Нет, что ты, — искренне ответил мужчина. Я недоверчиво нахмурилась, чувствуя подвох, и он закончил: — Я придумал сам полигон, механизм быстрой смены рельефа, голограммы–обманки и пару–десятков систем слежения за самочувствием курсантов. Всё остальное дорабатывали подчинённые.

— И испытывал на себе?

— Разумеется. Мы с Тобсом много лет вместе тренируемся, заодно выдумываем новые локации, когда приедаются старые. Если ты не знала, академия предписывает обязательные занятия спортом для всех сотрудников и настолько тщательно следит за выполнением, что даже Маруське пришлось записаться на спорт. Шахматы, конечно, но всё же. До них она старалась не отставать от меня на полосе препятствий и даже подавать пример, но у неё слишком хорошо получалось, Тобс рассыпался в похвалах, и она потеряла интерес.

Прыснула со смеху, представив, как изящная, блестящая от чистоты кофемашина перелетает через стреляющие токсином кусты или грязевые озёра и недовольно фыркает, дребезжа намытыми блюдцами и чашками, идёт на любые жертвы, лишь бы за её личным учёным не следовал шлейф из жаждущих замужества девиц. Впрочем, могла бы и полетать, лентяйка, кто–то должен за ним присматривать, пока я занята или отсутствую. Потеряла интерес, видите ли! Я с ней ещё поговорю.

Утёрла слёзы и посмотрела на любимого. Восходящее из–за горизонта солнце дало мягкий золотой свет, убрав лишние тени, и суровое мужское лицо показалось невероятно красивым и одухотворённым.

Он смотрел на меня, не скрывая нежности. Ласкал взглядом. Но вёл себя, как джентльмен, больше не пуская руки в свободное блуждание по моему телу. Невероятно чувствительному и напряжённому.

— Ещё немного и я лично проверю, достаточно ли ты мускулист, — проворковала, рисуя пальчиком узор на его груди.

Ногтем подцепила магнит, соединяющий края рубашки и потянула на себя, обнажая полоску загорелой кожи. Царапнула, оставляя тонкий белый росчерк.

— С ума меня сводишь, — резко выдохнул Дамир и, подхватив на руки, поднялся, сделал несколько шагов. Остановился. — Чёрт.

— Знаешь, что мне сказал робот–стилист перед вылетом к тебе? «Вы не достигли совершеннолетия и наслаждаться компанией любимого мужчины по полной сможете лишь спустя семнадцать дней, восемь часов и одиннадцать минут». Часов, конечно, стало меньше, а дней пока нет, — заметила я, стараясь не сильно наслаждаться мучениями любимого. Знаю, что жестоко, но ничего не могу с этим поделать.

Дамир шумно выдохнул, посмотрел на меня так, словно его несправедливо лишили десерта, а затем продолжил движение. В другой ситуации я бы с любопытством крутила головой, разглядывая интерьер, но сейчас могла лишь смотреть на сурово поджатые губы и замирать в приятном волнении.

Он ни за что не причинит вред, не нарушит закон, зная, как это важно для меня. Но мы вполне можем полежать рядом, может, поцеловаться… немного, чуть–чуть. И так, чтобы у обоих окончательно не сорвало крышу. Это ведь возможно?

Закрыла глаза и улыбнулась, представляя, как здорово будет заснуть в надёжных и крепких объятиях любимого мужчины, как приятно проснуться рядом, коснуться его, такого сонного, взъерошенного, немного рассеянного.

Меня опустили на кровать и…